СЛАБОЕ ЗВЕНО
Сон не приходил. Он был украден тревогой, которая висела в подвале плотнее угольной пыли. Зори дремала урывками, каждый раз просыпаясь от звука далёких шагов наверху или от сдавленного вздоха Ринкера. Он не спал. Он сидел, скорчившись в углу, и его пальцы безостановочно теребили край ларчика с Пиронами.
На рассвете Гаррет разбудил их резким движением руки. Его лицо в сером свете, пробивавшемся сквозь щель, казалось высеченным из того же гранита, что и стены.
— Пора. Разбиваемся. Зори с Ринкером — на рынок у Восточных ворот. Слушайте, что говорят, смотрите, сколько стражников. Бренн остаётся с клинками. Я ухожу.
— Куда? — спросила Зори, вставая и ощущая, как ноют все мышцы.
— У меня есть имя. Один из караульных сержантов. Он любит выпить после смены и поболтать. Я найду его, — ответ Гаррета не оставлял пространства для вопросов. — Вернёмся сюда до заката. Никаких связей, никаких следов.
Ринкер поднялся, отряхиваясь. На нём снова была маска дешёвого бахвала, но сегодня она сидела криво. Глаза бегали, не находя фокуса.
— Понял, капитан! — он попытался щёлкнуть каблуками, но только пошатнулся. — Будет как чистая вода! Всё разузнаем!
Гаррет бросил на него долгий, оценивающий взгляд. — Ринкер. Держи язык за зубами. Не задавай вопросов. Просто слушай.
— Да-да, конечно! — закивал тот, слишком быстро.
Путь к Восточным воротам Углековальни был испытанием на прочность. Обычная городская суета была искажена, словно в кривом зеркале. Повсюду виднелись патрули «Молотов» — не по двое, как обычно, а по четверо. Их движения были резче, взгляды подозрительнее. На стенах уже висели свежие, грубо намалёванные объявления с обещанием «ЩЕДРОЙ НАГРАДЫ В ПИРОНАХ» за информацию о нападении на караван. Имя Коменданта стояло под текстом, выведенное угрожающими, жирными буквами.
Рынок кишел людьми, но говорили все шёпотом. Зори, притворившись покупательницей репы, втиснулась в толпу у колодца, где собирались водоносы и служанки — главный источник сплетен.
— …говорят, не все погибли, — шептала одна женщина, пряча лицо в платок. — Одного притащили еле живого. В сознание так и не пришёл.
— А караван-то был особый, — подхватил старик, понижая голос. — Для самого Коменданта. Он в ярости. Говорят, в казармах «Молотов» сегодня утром была порка. За нерадивость.
Зори краем уха услышала самое важное: «…ищут не шайку, а предателя из своих. Комендант уверен, что без утечки информации не обошлось». Холодок пробежал по спине. Их план сработал слишком хорошо.
Она искала глазами Ринкера. Он должен был крутиться у ворот, прикидываясь пьяным бродягой. Но его нигде не было.
Сердце упало. Она бесшумно отступила от толпы и начала пробираться к воротам. И нашла его. Он стоял, прислонившись к стене у стойки с дешёвым хлебом, и разговаривал с капралом стражи. Не с «Молотом», а с обычным городским стражником. И это было хуже. У простых стражников были семьи, долги, и они куда больше нуждались в «щедрой награде в Пиронах».
Ринкер что-то оживлённо рассказывал, размахивая руками. Стража слушал, скрестив руки на груди, с каменным лицом. Потом он что-то спросил. Ринкер замялся, оглянулся. Его взгляд скользнул по толпе и на секунду зацепился за Зори. В его глазах она увидела не страх, а паническое, животное желание спасения. Он дёрнул головой в сторону, за угол башни, и капрал, кивнув, последовал за ним.
Предательство. Слово ударило в виски с такой силой, что у неё потемнело в глазах. Он их сдаёт. Сейчас, здесь.
Инстинкт кричал бежать назад, предупредить Гаррета. Но разум холодной иглой вонзился в сознание: «Он ещё ничего не сказал. У него нет доказательств. Он ведёт стража в безлюдное место, чтобы торговаться. Чтобы выторговать себе иммунитет или долю».
У неё были секунды.
Она рванулась не назад, а вперёд, петляя между ларьками. Ей нужно было попасть за угол башни раньше них. На пути попался мальчишка-разносчик с подносом горячих пирожков. Не раздумывая, она выхватила у него из рук целый лоток, сунула в ошарашенные пальцы потухший Пирон из собственного кармана (про запас) и прошипела: «Беги!»
Завизжав от восторга и ужаса, мальчишка скрылся. Зори, прижимая к себе дымящийся поднос, юркнула в узкую щель между башней и стеной как раз в тот момент, когда за угол показались Ринкер и капрал.
— …я тебе говорю, я знаю, где они! — слышались сдавленные, торопливые слова Ринкера. — И сундук, и всё! Но моя доля должна быть…
— Покажи сначала, — гнусавил капрал. — Где твои эти «друзья»?
Ринкер сделал паузу. Зори, прижавшись к холодному камню, затаила дыхание. Сейчас он назовёт «Жар-птицу». Или Пепельник.
И в этот момент она вышла.
Просто вышла из тени, держа перед собой дымящийся лоток, с глупой, сияющей улыбкой на лице.
— Дядя Ринкер! Вот вы где! — запищала она, нарочито громко и глупо. — Мама послала! Горяченькие, только из печи! Вы же обещали ей Пирон за долг!
Ринкер остолбенел. Капрал нахмурился, его рука потянулась к рукояти меча.
— Что за… Я тебя не знаю! — выпалил Ринкер, но в его голосе была паника.
— Как не знаете! — настаивала Зори, приближаясь и тыча ему поднос почти в лицо. — Вчера у колодца! Вы говорили, что знаете, где можно дешево купить… э-э-э… хорошую кожу для сапог! И мама вам поверила!
Кодовая фраза, придуманная на случай крайней необходимости на базаре. «Знаю, где дешево купить кожу» — значит, «опасность, уходи немедленно».
Ринкер побледнел ещё сильнее. Он понял. Но страх уже взял верх над разумом. Он оттолкнул поднос.
— Отстань, девчонка! Не до тебя! — он повернулся к капралу. — Это не…
— Что это за шум? — раздался новый, властный голос.
Из-за угла вышел офицер «Молотов». Его латы были покрыты тонким слоем дорожной пыли, лицо — усталое и жестокое. Его появление заставило капрала вытянуться в струнку, а Ринкера — затрястись мелкой дрожью.
— Никак, господин лейтенант! Местный болтун что-то рассказывает про вчерашний инцидент, — доложил капрал.
Офицер «Молотов» медленно обвёл Ринкера взглядом, словно рассматривал насекомое. — Ты что-то знаешь?
Ринкер открыл рот, но звук не шёл. Он метнул взгляд на Зори, полный немой мольбы и ужаса.
— Он знает, где купить кожу! — снова запищала Зори, играя свою роль до конца. — Он всех обманывает! У него и Пиронов-то нет!
Офицер фыркнул, потеряв интерес. — Убери эту грымзу. А этого… — он кивнул на Ринкера, — забери в участок. Допросим как следует. Если врёт — повесим за напрасную трату времени Коменданта.
Капрал схватил Ринкера за шиворот. Тот не сопротивлялся. Он позволил себя увести, бросив на Зори последний взгляд. В нём не было благодарности. Там была лишь чёрная, беспросветная ярость. Она сорвала его сделку. Он теперь в ловушке.
Зори, бормоча извинения, отступила с подносом и растворилась в толпе. Её сердце колотилось так, что казалось, вырвется из груди. Она спасла убежище… но превратила Ринкера в бомбу замедленного действия. В участке, под страхом виселицы, он заговорит. Он расскажет всё.
У неё не было выбора. Она побежала. Не на рынок, не к Восточным воротам. Она побежала назад, в Пепельник, в развалины фабрики. Она должна была предупредить Бренна. Им нужно было бежать. Сейчас.
Но когда она, задыхаясь, влетела в подвал, её встретила тишина. Бренн сидел на сундуке с клинками, чистя свой молоток тряпкой. Он поднял на неё свои пепельные глаза.
— Гаррет уже был. Нашёл пропуска. Четыре штуки, — он кивнул на груду тёмных металлических жетонов на полу. — Пироны в них почти мёртвые. Наши ещё теплее. Сработает.
— Ринкер… — выдохнула Зори. — Он… он…
— Я знаю, — неожиданно спокойно сказал Бренн. — Гаррет видел, как его вели. Со стороны. Он вернулся раньше тебя.
— Тогда почему мы ещё здесь?! — почти закричала Зори. — Он их приведёт сюда!
— Потому что Гаррет пошёл за ним, — сказал Бренн, и в его голосе впервые прозвучало что-то, кроме скрежета. Что-то тяжёлое и окончательное. — Чтобы договориться. Или чтобы убедить. Или… — он не договорил, но Зори поняла.
«Или чтобы замкнуть цепь навсегда».
Они сидели в подвале, слушая, как ветер гуляет в руинах над их головами. Ждали. Время текло, тягучее и густое, как расплавленный шлак. Каждая секунда могла принести с собой либо шаги Гаррета, либо лязг доспехов «Молотов».
А на столе, в открытом ларчике, двадцать Пиронов тихо умирали, их внутренний свет становясь всё тусклее, словно угасающее дыхание.