Возвращение Марии.

Глава XXX

Мария проснулась ранним утром, когда дом ещё дышал тишиной. За окном лежал холодный осенний свет, и в этом свете её мысли казались особенно ясными и особенно тяжёлыми. Она долго лежала, глядя в потолок, прислушиваясь к собственному дыханию, и снова и снова возвращалась к одному и тому же: ей нужно было принять решение.

Она понимала — дальше тянуть нельзя. Ситуация была слишком серьёзной, слишком хрупкой. И больше всего ей хотелось поговорить с Люси. За это время они по-настоящему сблизились, и Мария чувствовала: именно ей она может довериться. Люси была рассудительной, честной, и в доме Генри она знала всё куда лучше, чем кто бы то ни был.

Я должна вернуться, — решила Мария.

И поговорить с ней. Посоветоваться. Так будет правильнее.

Её тревожило и другое. У неё была всего одна ночь с Генри — короткая, светлая, полная чувств, но всё же всего одна. Иногда ей казалось, что этого слишком мало, чтобы связывать судьбы, слишком мало, чтобы подобная новость была принята без сомнений. Она не знала, как он отнесётся к этому. И эта неизвестность пугала сильнее всего.

С этими мыслями Мария поднялась с постели и начала собираться. Она делала всё неспешно, словно стараясь продлить мгновение перед неизбежным. Сложив вещи, она спустилась вниз и подошла к матери.

— Матушка, — сказала она тихо, — мне нужно собираться в дорогу. Я возвращаюсь. Там… у меня много дел, мне необходимо уезжать.

Мать внимательно посмотрела на неё. В её взгляде мелькнула тревога — материнское чутьё подсказывало, что с дочерью что-то не так. Но она не стала расспрашивать. Лишь мягко кивнула.

— Хорошо, дитя моё. Если нужно — значит, нужно.

Отец в тот день был на рынке: уехал торговать с самого утра. Мать же хлопотала по хозяйству и помогала Марии собраться. Всё происходило спокойно, почти буднично, но именно в этой обыденности Мария ощущала особую тяжесть — будто прощалась не просто с домом, а с чем-то очень важным и безвозвратным.

Когда вещи были готовы, Мария попросила вызвать кучера. Это заняло совсем немного времени. Карета ждала у ворот.

По дороге в город Мария вдруг поняла, что ей необходимо заехать на рынок — попрощаться с отцом. Она приказала кучеру свернуть туда.

Рынок встретил её знакомыми запахами, холодным воздухом и редкими торговыми рядами — день был не самый оживлённый. Но всё равно он был ей дорог. Здесь прошла значительная часть её жизни, здесь она когда-то стояла рядом с отцом, помогала, училась, взрослела.

Она вышла из кареты и прошлась между рядами. Многие лица были ей знакомы. Люди узнавали её, улыбались.

— Ты выглядишь счастливой, Мария! — говорили ей.

Она скромно кивала, отвечая улыбкой, за которой скрывалось слишком много мыслей.

Подойдя к лавке отца, она остановилась. Он поднял голову, и его лицо сразу смягчилось.

— Ты уезжаешь? — спросил он, выслушав её.

— Да, отец. Мне нужно ехать.

Он нахмурился.

— Ты могла бы ещё три дня побыть с нами.

Мария покачала головой.

— К сожалению, не могу. Но ближе к Рождеству я обязательно напишу вам. И, возможно, мы увидимся.

Отец задумался, затем кивнул.

— Это было бы хорошо, — сказал он тепло. — Всё-таки семейный праздник.

Эти слова отозвались в её сердце особенно больно.

С тяжёлым сердцем Мария вернулась в карету. Дверца закрылась, кучер щёлкнул кнутом, и экипаж помчался в сторону вокзала.

Мария смотрела в окно на удаляющийся рынок и понимала: впереди её ждёт разговор, который изменит всё.

Мария приехала на вокзал, сердце у неё стучало чаще обычного. Она тщательно проверила свои вещи, убедилась, что всё необходимое с ней, и обратилась к носильщику:

— Будьте добры, доставьте мой багаж к поезду.

Носильщик кивнул и поспешил выполнить её просьбу. Билеты были приобретены заранее, и поезд отправлялся через короткое время. Мария, усевшись на своё место, позволила себе на мгновение расслабиться, но мысли всё равно не отпускали её.

— Как я начну разговор с Люси? — думала она, упершись локтями в колени. — И как мне быть всё это время? Жить в доме Генри… или нет?

Её охватывало смятение. С одной стороны, маленькая жизнь внутри неё была чудесным и трепетным доказательством любви с Генри. С другой — она не знала, как сообщить ему об этом, как действовать дальше. Они даже не были помолвлены, и мысль об этом терзала её сердце.

В какой-то момент она инстинктивно схватилась за голову, пытаясь собрать разбежавшиеся мысли, и почувствовала слабость от волнения. Но тут же вспомнила, что жизнь, которая живёт внутри неё, — это крошечное чудо, за которое стоит бороться. Этот факт придал ей смелости.

Мария чуть вздрогнула, от усталости её глаза закрылись, и она коротко задремала. Её сон был прерывистым, полным тревожных снов о возможных последствиях её решения.

Вдруг раздался мягкий голос проводника:

— Мадам, мадам, ваша остановка, ваша станция.

Мария открыла глаза. Перед ней уже разворачивался новый этап пути — дорога к дому Генри, где её ждало и испытание, и надежда. Она собрала всё своё мужество, поднялась с места, проверила сумки, и шаг за шагом направилась к выходу.

Вскоре к карете подали её багаж, и она, слегка дрожа от волнения, устроилась внутри. Карета тронулась, и на лице Марии заиграла решительная улыбка. Она знала: впереди её ждёт встреча с Люси, разговор, который должен был прояснить всё, и, возможно, первый шаг к будущему, которое она ещё не могла предвидеть.