Глава 3: Спектр невидимых нитей

После той ночи «Белая тишина» превратилась в зону строгого режима. Доктор Арнольд, заподозрив, что между пациентами 402 и 405 возникла «несанкционированная эмоциональная связь», распорядился усилить надзор. Теперь Сара заходила к Лии каждые два часа, а на дверях палат установили лазерные датчики движения.

Лия сидела у окна, глядя на то, как капли дождя медленно стекают по стеклу. Ей казалось, что она сама — эта капля. Она движется по заданной траектории, не имея возможности свернуть, пока не разобьется в самом низу. На её тумбочке лежал планшет — стандартное устройство для связи с персоналом и просмотра «одобренного» контента.

Вдруг экран планшета мигнул. Пришло уведомление не из общего чата. Это был системный запрос на «совместное рисование» в учебном приложении.

Лия нахмурилась. Она знала только одного человека здесь, кто мог пользоваться инструментами для рисования. Она приняла запрос.

Белый экран планшета ожил. Кто-то на той стороне начал вести линию. Черную, жирную, угольную линию. Лия затаила дыхание. Линия изгибалась, превращаясь в очертания сосен за окном. Затем рядом появилась надпись, выведенная неровным, колючим почерком:

«В изоляции скучно. Здесь даже стены пахнут отчаянием. Ты всё еще отмываешь уголь с рук, Лия?»

Лия быстро оглянулась на дверь. Датчик на косяке горел ровным синим светом. Она коснулась экрана пальцем, выбирая тонкую кисть.

«Я не отмыла его. Я его оставила. Зачем ты так рисковал вчера? Тебе могли продлить изоляцию на месяц».

«Месяц больше, месяц меньше… Какая разница, если финишная черта всё равно в одном и том же месте? Расскажи мне лучше, что ты видишь в своем окне. Мое выходит на стену прачечной. Я знаю все циклы стирки простыней в этом морге по звуку центрифуги».

Лия улыбнулась. Впервые за долгое время это была настоящая улыбка, которая заставила её щеки немного заболеть.

«Я вижу туман. Он похож на вату, в которую нас завернули. И одну птицу на ветке сосны. Она сидит там уже час и не улетает. Мне кажется, она тоже ждет разрешения на вылет от доктора Арнольда».

На экране появилось изображение птицы. Элиас дорисовал ей крошечную капельницу, привязанную к лапке. Лия не выдержала и тихо рассмеялась. Этот короткий звук показался ей оглушительным в гробовой тишине палаты.

«Смейся чаще, Лия. Твой пульс на моем общем мониторе на посту сейчас выглядит как кардиограмма живого человека, а не робота. Слушай, завтра в полночь в клинике плановая проверка генераторов. Свет отключат на десять минут. Датчики на дверях перестанут работать, а резервное питание пойдет только на аппараты жизнеобеспечения».

Сердце Лии пропустило удар. Она поняла, к чему он клонит.

«Элиас, нет. Это безумие. Санитары будут ходить с фонарями».

«Санитары будут в подвале у щитков. У нас будет десять минут тишины. Настоящей тишины, без лазеров и камер. Встретимся в библиотеке на пятом этаже. Там есть балкон, который выходит на настоящую сторону леса. Не ту, что за бронированным стеклом».

«Я не смогу. Подъем на пятый этаж… мои легкие…»

«Там есть грузовой лифт. Он работает на механическом приводе. Приходи, Лия. Или продолжай считать плитки до конца своих дней».

Экран погас. Элиас разорвал соединение.

Весь следующий день Лия ходила как в тумане. Она принимала таблетки, послушно подставляла вену для иглы, отвечала на вопросы Сары, но мыслями была уже там, на пятом этаже. Она знала, что это может стать её последней прогулкой. Нагрузка на сердце, холодный ночной воздух, стресс — любой из этих факторов мог запустить цепную реакцию в её хрупких сосудах.

Но в то же время она чувствовала, что умирает прямо сейчас, сидя в этом кресле. Умирает от скуки, от предсказуемости, от отсутствия Адри… нет, Элиаса. Его имя пульсировало в её сознании.

Полночь наступила внезапно. Лия стояла у двери, сжимая в руках свой кардиган. Вдруг свет в коридоре мигнул и погас. Синяя полоса на полу исчезла. Наступила абсолютная, первобытная темнота. Лия услышала, как за стеной сработал громкий щелчок — это отключились магнитные замки.

У неё было десять минут.

Она вышла в коридор, ориентируясь по памяти. Без ночного освещения пространство казалось бесконечным лабиринтом. Она двигалась на ощупь, прижимаясь к холодному пластику стен.

Грузовой лифт встретил её тяжелой железной дверью. Лия потянула за рычаг. Дверь поддалась с натужным скрипом. Внутри пахло старым маслом и пылью. Она нажала кнопку «5». Лифт дернулся и медленно пополз вверх. Каждый метр подъема отдавался в её груди тяжелым давлением. Лия прижала руку к монитору — он молчал, лишенный питания, но она чувствовала, как сердце бьется о ребра, словно пойманная птица.

Пятый этаж был заброшенным крылом, которое использовали под склад и старую библиотеку. Здесь не было камер даже в обычное время.

Дверь лифта открылась. В конце длинного зала, заставленного стеллажами с книгами, она увидела силуэт. Он стоял у открытого окна. Настоящего окна, которое открывалось наружу.

— Ты пришла, — Элиас не оборачивался.

Лия подошла ближе, остановившись в трех метрах. Ночной воздух ворвался в помещение — резкий, холодный, пахнущий хвоей и свободой. Лия жадно вдохнула его, и её легкие отозвались резкой, колющей болью. Она закашлялась, прикрывая рот ладонью.

— Осторожнее, — Элиас наконец повернулся. В темноте его лицо казалось высеченным из камня. — Твои легкие не привыкли к настоящему воздуху. Он слишком грубый для них.

— Он… он прекрасен, — выдавила она сквозь кашель. — Элиас, посмотри на звезды. Они не размыты стеклом.

Элиас подошел к ней. Не на полтора метра. На метр. Затем еще ближе. — Лия, посмотри на меня, — его голос был тихим, почти шепотом.

Она подняла глаза. Между ними оставалось не больше пятидесяти сантиметров. Это было расстояние смерти. Это было расстояние жизни.

— Если мы сейчас коснемся друг друга… — начала она, и её голос сорвался.

— То небо не упадет на землю, — закончил он. — Но наше время заканчивается. Слышишь?

Где-то внизу начал нарастать гул. Генераторы запускались. У них оставалось несколько секунд.

Элиас протянул руку. Его пальцы зависли в паре сантиметров от её щеки. Лия чувствовала жар, исходящий от его кожи. Это было невыносимо — быть так близко и не иметь возможности преодолеть этот последний барьер.

— В следующий раз, Лия, — сказал он, когда свет в коридоре начал мерцать, возвращаясь к жизни. — В следующий раз мы пойдем дальше.

Он подтолкнул её к лифту как раз в тот момент, когда лампы под потолком вспыхнули ровным белым светом.

Лия вернулась в свою палату за секунду до того, как Сара вошла проверить её состояние. — Ой, ты не спишь? — удивилась медсестра. — Свет отключали, ты не испугалась? — Нет, — Лия легла под одеяло, чувствуя, как на её волосах еще дрожит холодный лесной воздух. — Я впервые за два года перестала бояться, Сара.

В ту ночь Лие не снились сны. Ей снился Элиас, звезды и запах хвои, который теперь навсегда смешался в её сознании с запахом неминуемого конца.