Глава 8: Запах талого снега

Лес встретил их так, как встречают незваных гостей — сурово и равнодушно. После двух лет в помещении с температурой ровно 22 градуса, морозный воздух ощущался как удары хлыстом. Лия бежала, чувствуя, как снег набивается в её легкие домашние тапочки, мгновенно превращая пальцы в ледышки. Но она не чувствовала боли. Стимулятор, бурлящий в крови, выжигал все предохранители её нервной системы.

— Сюда, Лия! Глубже в овраг! — Элиас тянул её за руку.

Его голос на морозе стал звонким. Он больше не хрипел. Адреналиновый коктейль заставил его сосуды сжаться, а сердце — качать кровь с яростью раненого зверя. Они проламывались сквозь кусты черники, скрытые под снегом. Хвоя царапала лицо, и Лия впервые почувствовала запах настоящей смолы — густой, липкий, первобытный.

Они остановились только тогда, когда огни «Белой тишины» превратились в тусклое марево где-то позади и выше. Они оказались на дне небольшой лощины, защищенной от ветра поваленной вековой сосцой.

Элиас отпустил её руку и тут же привалился спиной к стволу дерева. Его дыхание вырывалось из груди густыми облаками пара. — Посмотри… — выдохнул он, указывая наверх.

Лия подняла голову. Над ними не было стеклянного купола. Только бесконечная черная бездна, расшитая миллиардами звезд. В клинике звезды всегда казались плоскими, нарисованными. Здесь они пульсировали, как живые существа.

— Это… это слишком красиво, — Лия опустилась на колени прямо в снег. — Элиас, мне кажется, я сейчас задохнусь не от болезни, а от этого пространства.

Элиас сполз вниз и сел рядом с ней. Он достал из кармана толстовки ту самую мастер-карту Сары и с силой зашвырнул её в темноту леса. — Больше никаких замков, Лия. Никаких протоколов.

Он посмотрел на свои руки. Они дрожали — мелкой, частой дрожью. Эффект стимулятора был на пике, но оба понимали: это искусственный рассвет перед самой темной ночью.

— Нам нужно развести огонь, — сказал он, пытаясь придать голосу твердость. — Иначе мы замерзнем раньше, чем действие лекарства закончится.

Они начали собирать сухие ветки под поваленным деревом. Лия работала исступленно. Её «фарфоровые» руки, которые раньше боялись поднять что-то тяжелее книги, теперь ломали сучья. Она чувствовала себя всемогущей. Она чувствовала себя бессмертной.

Элиас достал из кармана зажигалку — еще один трофей его тайной жизни в подвале. Спустя несколько минут в лощине заплясало крошечное, робкое пламя. Оно росло, пожирая сухую хвою, и вскоре теплый оранжевый свет озарил их лица.

Они сидели по разные стороны костра. Полтора метра. Та самая дистанция, которая была выжжена в их подсознании. Но здесь, в лесу, эта дистанция казалась абсурдной.

— Знаешь, о чем я думал в том подвале? — Элиас смотрел на огонь. — Я думал о том, что если я умру там, то моей последней мыслью будет звук капельницы. Кап. Кап. Кап. Как будто кто-то считает мои секунды. А сейчас… — он прислушался. — Сейчас я слышу, как трещит дерево. Это лучший звук в мире.

Лия протянула руки к огню. Её кожа, обычно бледная, теперь казалась золотистой. — Элиас… сколько у нас осталось? На самом деле?

Он поднял на неё взгляд. В свете костра его глаза казались почти черными. — Около сорока минут. Может, меньше. Когда адреналин уйдет, давление рухнет. Наши сосуды… они не привыкли к такой нагрузке. Начнется внутреннее кровотечение.

Лия кивнула. Она знала это. Она чувствовала, как где-то на периферии сознания уже начинает зарождаться первая волна тошноты и тяжести в затылке.

— Тогда подойди ко мне, — тихо сказала она.

Элиас замер. — Лия, ты понимаешь, что это ускорит процесс? Наш пульс взлетит. Эмоции — это яд для нас. — Мы уже выпили этот яд, когда вышли за дверь, — она улыбнулась, и в её глазах отразились искры костра. — Я не хочу умирать на расстоянии полтора метра. Я хочу знать, какая на ощупь твоя кожа. Без латекса. Без стекла.

Элиас медленно, очень медленно поднялся. Он преодолел это расстояние. Один шаг. Второй. Он сел рядом с ней. Так близко, что их плечи соприкоснулись.

Лия вздрогнула. Это было похоже на взрыв. Тепло его тела просочилось сквозь ткань кардигана, обжигая её. Она повернула голову и уткнулась лбом в его плечо.

Элиас обнял её. Его руки были тяжелыми и надежными. Лия почувствовала, как его сердце бьется о её спину — часто, неровно, загнанно. Но это было сердце живого человека.

— Ты пахнешь дождем, — прошептал он ей в волосы. — Даже в этом чертовом морге ты умудрилась сохранить этот запах.

Они сидели так долго. Костер потихоньку прогорал, превращаясь в тлеющие угли. Тишина леса стала давящей. И вдруг Лия почувствовала это. Резкий, соленый вкус во рту. Она закашлялась, прижав ладонь к губам.

Когда она убрала руку, на ладони в свете углей была видна темная, густая кровь.

— Началось… — прошептал Элиас, глядя на её руку. Его собственное лицо внезапно стало мертвенно-бледным, а по виску скатилась капля холодного пота.

Он не испугался. Он просто крепче прижал её к себе. — Не бойся, Лия. Смотри на звезды. Просто смотри на звезды.