Глава 5. Фестиваль Парящих Огней и Пурпурный Туман

На Элириуме наступило время, которое колонисты называли «Великим Слиянием». Раз в несколько земных лет лунная атмосфера становилась настолько плотной и насыщенной пыльцой фиолетовых лилий, что границы между реальностью и снами начинали стираться. Это было время главного праздника Аэлиты — Фестиваля Парящих Огней.

Мира помогала Лиане украшать Чайную. Они развешивали под куполом тончайшие нити из лунного шелка, на которые оседали светящиеся споры. Весь город превратился в сказочный фонарь, парящий в центре зеркального кратера.

— Сегодня особенная ночь, Мира, — Лиана протянула ей платье, сотканное из лепестков «ночной прохлады». Ткань переливалась от серебристого к глубокому пурпуру. — В Пурпурный Туман Луна возвращает нам то, что мы потеряли, но только в виде образов. Будь осторожна: не пытайся коснуться того, что увидишь.

Вечером весь город собрался на центральной площади — огромном диске из прозрачного кварца. Музыка Сиреневой Луны, обычно тихая, зазвучала в полную силу. Сотни инструментов, похожих на стеклянные арфы, ловили ветер, превращая его в мелодию, от которой по коже пробегали искры.

И тут с гор спустился Пурпурный Туман.

Он был густым, теплым и пах сухими цветами и старыми письмами. В этом тумане свет преломлялся странным образом. Мира стояла в самом центре облака и вдруг увидела, как вокруг неё материализуются образы из её земного прошлого.

Вот прошел её старый пес, виляя хвостом, — он выглядел таким живым, что Мира едва не позвала его. Вот промелькнула тень её детской комнаты. А прямо перед ней, в паре метров, возник знакомый силуэт.

Это был ОН. Он сидел на скамейке под воображаемым земным каштаном, читая книгу. Свет падал на его лицо так же, как в тот вечер, когда они в последний раз смеялись вместе. Мира замерла, её сердце пропустило удар. Золотистая нить на её запястье вспыхнула ослепительным светом, натянувшись до предела.

— Это просто эхо… — прошептала она себе, сжимая кулаки. — Просто лунный свет и пыльца.

Но образ был настолько реальным, что она чувствовала запах его парфюма — терпкий, с нотками кедра. Она сделала шаг вперед, протягивая руку, но в этот момент чья-то холодная ладонь легла ей на плечо.

Орион стоял рядом, его серебристые глаза в пурпурном тумане казались почти черными.

— Не прикасайся к призракам, Мира, — тихо сказал он. — Если ты войдешь в это облако памяти, Луна может не отпустить твое сознание обратно. Многие остались здесь навсегда, став частью этого тумана.

Мира медленно опустила руку. Образ на скамейке подернулся рябью и растаял, оставив после себя лишь облако фиолетовой пыли. Фестиваль продолжался: люди танцевали с тенями своего прошлого, смеялись и плакали, отпуская накопившуюся тоску в небо. Тысячи парящих огней — маленьких биолюминесцентных сфер — поднялись вверх, унося с собой печали жителей Аэлиты.

Мира чувствовала опустошение, но в то же время — странную легкость. Она посмотрела на Ориона.

— Почему Луна делает это с нами? Зачем напоминать о том, что мы бросили?

— Чтобы ты поняла: ты — это и есть твоя память, — ответил Странник. — Нельзя быть счастливой, просто отрезав кусок души. Можно только принять его и идти дальше.

Праздник закончился глубокой ночью. Туман рассеялся, оставив город умытым и тихим. Мира возвращалась к себе, чувствуя приятную усталость. Но подойдя к своему куполу, она заметила нечто странное.

На её пороге лежал предмет, которого там быть не могло. Маленький, помятый металлический жетон с буквами земного алфавита. Это не был призрачный образ тумана. Это был холодный, твердый металл.

Мира подняла его, и её дыхание перехватило. На жетоне был выбит серийный номер спасательной капсулы. Капсулы, которая принадлежала ЕМУ.

Тревога, холодная и острая, пронзила её покой. Нить на запястье не просто потеплела — она начала вибрировать с бешеной скоростью, передавая сигнал бедствия. Сиреневая Луна больше не была тихим убежищем. Она превратилась в место встречи, к которой Мира была совершенно не готова.