Глава 7. Золотое молчание Элириума

Свет от жетона, бивший тонким лезвием в сторону древних шахт, внезапно померк. Мира стояла на коленях, тяжело дыша, но её взгляд, устремленный на Ориона, был холодным и ясным, как серебряная вода в реке.

Орион сделал шаг назад. Фиолетовое пламя на его пальцах, притягивавшее её нить, погасло. Его фигура на мгновение подернулась цифровой рябью, обнажая усталость древнего существа, которое слишком долго играло в бога.

— Остановись, Мира, — его голос снова стал тихим, почти человеческим. В нем не было больше угрозы, только горькое признание. — Я… я должен был знать. Все, кто прилетают сюда, рано или поздно ломаются. Они либо становятся тенями, либо улетают назад, не выдержав тишины. Я хотел проверить, сможешь ли ты вжиться в Элириум, не теряя себя. Сможешь ли ты стать его частью, сохранив человеческую искру. Ты прошла проверку, но цена… цена оказалась слишком высокой.

Мира медленно поднялась. Она не дрожала. Она посмотрела на золотистую нить на своем запястье — ту самую, которая связывала её с Землей, с Ним и с её собственной болью.

— Ты хотел проверить мою прочность, Орион? — тихо спросила она. — Что ж, ты победил. Я прочна настолько, что больше не нуждаюсь в твоих уроках. И в твоем присутствии тоже.

Она решительно поднесла правую руку к левому запястью. В мире Элириума, где всё было подчинено воле и чувствам, нить была не физическим объектом, а духовным узлом. Мира закрыла глаза, вспоминая не Его лицо, а то ощущение свободы, которое она искала в день прилета. Она представила, как тепло Сиреневой Луны пропитывает её насквозь, делая её единым целым с этим миром, но не рабом его создателя.

С тихим, почти мелодичным звоном нить лопнула.

Золотистые искорки на мгновение осветили её лицо и медленно растаяли в воздухе, превратившись в обычную пыльцу фиолетовых лилий. Мира почувствовала, как огромная тяжесть, которую она несла годы, исчезла. На её запястье осталась лишь тонкая белая полоска — шрам от памяти, который больше не болел.

Мира подошла к своему куполу, взяла ту самую чашу из белого кварца, где лежал светящийся камень Ориона. Она достала из кармана жетон и положила его рядом с камнем. Туда же она опустила и обрывок золотистой нити, который успела поймать.

— Вот твои «аккумуляторы», Орион, — она протянула ему чашу. — Мой покой больше не принадлежит тебе. Мои сны больше не будут питать твой туман. Я остаюсь на этой Луне, потому что я полюбила её тишину, а не твои игры. Но с этого момента… мы больше не встретимся на берегу. Твои истории больше не звучат для меня.

Орион принял чашу. Его серебристые руки дрогнули.

— Ты выбираешь одиночество в раю? — спросил он, глядя на неё с тоской.

— Я выбираю себя, — ответила Мира.

Она развернулась и вошла в свой купол, плотно закрыв мембрану входа. Орион долго стоял на пороге, глядя на запертую дверь. Он понял, что потерял единственного человека, который по-настоящему понимал музыку Элириума. Теперь он снова остался один — вечный смотритель в пустом сиреневом саду.

Мира легла на свою парящую кровать. Впервые за всё время она не слышала ни шепота трав, ни эха земных дождей. Была только тишина — глубокая, спокойная и целительная. Она знала, что завтра она пойдет в Аэлиту, поможет Лиане в чайной, будет смеяться с колонистами и ловить сны. Но это будут её собственные сны.

Нить была снята. Капля сожаления высохла. На Сиреневой Луне наконец-то наступил настоящий мир.