Глава 31: Красная переправа

Воздух у реки был густым от испарений и запаха конского пота. Днепр в этом месте разливался широко, но мелко, обнажая коварные песчаные косы. Печенеги уже начали переправу: первая сотня почти достигла того берега, а основная часть с пленными застряла на середине, сражаясь с течением и испуганными криками невольников.

Яромир придержал коня на гребне холма. Его сердце колотилось в рёбра, как пойманная птица.

Там, внизу, среди мутной воды и криков, были не просто пленники.

Селяне.

Мужчины — со связанными за спиной руками, с разбитыми лицами, в порванных рубахах, ещё вчера державшие плуг, а не меч. Они шли, спотыкаясь, цепляясь за друг друга, но всё ещё стараясь держаться прямо — упрямо, по-русски.

Женщины — с растрёпанными волосами, сжимая в руках детей так крепко, будто могли удержать их от судьбы. У некоторых на лицах застыло пустое оцепенение, у других — тихие слёзы, уже без сил на крик.

Дети… Слишком тихие. Слишком испуганные, чтобы плакать.

Один мальчишка, босой, с грязным лицом, споткнулся на камне и упал в воду. Его тут же дёрнули за ворот, поставили на ноги — грубо, без жалости. Он всхлипнул… но не закричал.

И вдруг —

кто-то из них поднял голову.

Заметил.

Сначала один.

Потом другой.

По цепочке, как искра по сухой траве.

Взгляд.

Неверие.

И — узнавание.

— Свои… — сорвался хриплый шёпот.

Женщина прижала ребёнка к груди и зажмурилась, будто боялась, что это мираж.

— Наши… наши пришли… Голос дрогнул — и в нём впервые за долгое время прозвучало не отчаяние.

Надежда. Она прошла по толпе, ломая страх, поднимая головы, заставляя выпрямляться тех, кто уже почти сдался.

Мужчины стиснули зубы.

Кто-то попытался вырваться.

Кто-то просто поднял глаза к холму — туда, где стояли всадники.

И пусть между ними ещё была река, крики и сталь — в этот миг они уже не были сломлены.

Они ждали

— Бьёрн, бери пятерых и заходи слева, в камыши. Отрежьте им путь к тому берегу, — голос Яромира дрогнул на мгновение, но сталь в глазах Эйрика, стоявшего рядом, заставила его выровнять тон. — Остальные — за мной. Бьем в центр, где пленные. Не дайте им начать убивать.

— Помни, что я говорил, волчонок, — Эйрик перехватил тяжелую секиру. Его лицо было белым, как мел, а по подбородку катился крупный пот, но в руках не было и тени слабости. — Смотри не в глаза врагу, а на его горло. 

— За Киев! — выкрикнул Яромир, вонзая шпоры в бока коня.

Спуск был яростным. Лавина всадников обрушилась на прибрежный лагерь печенегов прежде, чем те успели вскочить в седла. Первый удар Яромира пришелся в щит кочевника; сталь зазвенела, рука онемела от отдачи, но он не остановился. Он видел, как Эйрик, подобно светловолосому демону, врубался в гущу врагов. Секира варяга свистела, описывая кровавые дуги, и каждый его взмах заканчивался хрипом поверженного.

Яромир оказался в самой гуще, у воды. Перед ним возник рослый печенег. Кочевник замахнулся кривой саблей. В этот миг мир для Яромира сузился до блеска этого лезвия. Он вспомнил уроки Эйрика — не ждать, а встречать. Он ушел под удар, чувствуя, как холод стали проносится в волоске от его уха, и с коротким криком вогнал свой меч под ребра врага.

Теплая, липкая кровь брызнула на лицо. Яромир замер на долю секунды — это был его первый.

— Не стой! — рёв Эйрика привел его в чувство.

Варяг был в нескольких шагах. Он прикрывал Яромира, но его движения становились всё более тяжелыми. Под кожаным доспехом Эйрика расплывалось огромное темное пятно — рана, открывшаяся от нечеловеческого напряжения, давала о себе знать. Печенеги, почуяв слабость вожака, начали окружать его.

— Эйрик! — Яромир рванул коня вперед, прорубая путь сквозь заслон.

Он успел в тот момент, когда сабля кочевника уже опускалась на плечо варяга. Яромир принял удар на свой щит — дерево треснуло, но выдержало. Он ударил конем печенега, опрокидывая того в воду, и встал плечом к плечу с Эйриком.

— Ты… — Эйрик тяжело дышал, его глаза на мгновение сфокусировались на Яромире с какой-то дикой, гордой нежностью. — а ты прыткий волчонок!.

— Молчи! — огрызнулся Яромир, чувствуя, как внутри него закипает холодная, расчетливая ярость Ольги.

Битва превратилась в кровавую кашу в прибрежной тине. Варяги, воодушевленные примером княжича, действовали как слаженный механизм. Бьёрн, выскочивший из камышей, внес панику в ряды тех, кто пытался увести пленных.

Степняки, не ожидавшие столь яростного отпора, дрогнули. Когда их вождь пал под мечом Торстейна, остатки отряда бросились врассыпную, скрываясь в вечернем тумане над рекой.

Наступила тишина, прерываемая лишь всплесками воды и тяжелыми стонами раненых. Пленные — испуганные, грязные, но живые — начали выбираться на берег.

Яромир соскользнул с коня. Его ноги подкашивались. Он смотрел на свои руки — они были красными по локоть. Он искал глазами Эйрика.

Варяг сидел согнувшись на песке у самой кромки воды. Его секира лежала рядом, наполовину погруженная в ил. Он не шевелился.

— Эйрик! — Яромир бросился к нему, падая на колени.

Он сорвал шлем с варяга. Эйрик был без сознания, его дыхание было едва заметным. Старая рана не просто открылась — она забрала остатки его сил.

Яромир прижал голову Эйрика к своей груди, пачкая его волосы своей и вражеской кровью. Вокруг них собирались воины и спасенные люди. Они смотрели на своего княжича — не на мальчика в шелках, а на воина, который только что вырвал их у смерти.

— Носилки! — закричал Яромир, и в его голосе было столько боли и власти, что никто не посмел медлить. — Быстрее! 

Он поднял глаза на заходящее солнце. На горизонте, в сторону Киева, небо было цвета запекшейся крови. Яромир знал: он победил в своем первом бою. Но цена этой победы могла оказаться непосильной.