Глава 5

Ему снился лес.

Не тот Хрустальный лес, который он знал сотни лет, привычный, уютный, полный знакомых троп и приметных деревьев. Нет, это был другой лес. Искажённый, словно отражение в мутной воде. Деревья здесь росли криво, ветви тянулись к нему, как скрюченные пальцы, а листва шелестела на одном дыхании, шепча что-то на незнакомом языке.

Рун брёл между стволов, чувствуя, как корни цепляются за ноги, как мох пытается затянуть его вглубь, как воздух становится всё тяжелее, гуще, почти осязаемым.

Где-то впереди мелькнула тень. Он рванул вперёд, раздвигая ветви, и увидел ЕЁ.

Человек сидела на том самом месте, где он встретил её впервые. На поляне, поджав ноги, с куском сырого мяса в руках. Но сейчас она не ела. Она смотрела прямо на него, и её глаза, два огромных, светящихся фиолетовых провала, не мигая, гипнотизировали, затягивали в свою глубину.

— Ты… — выдохнул Рун, пытаясь сделать шаг вперёд, но ноги приросли к земле.

— Подозрительно мудрая белка, — раздалось откуда-то сверху.

Рун задрал голову. На ветке сидела белка — самая обычная, рыжая, пушистая. Но говорила она голосом, который звучал одновременно и внутри головы, и снаружи.

— Она мудрая, — продолжала белка.

— Но ты даже не спросил, что она видела. А она видела глаза. Очень много глаз.

Рун снова посмотрел на человека. Её глаза теперь были везде. Они расползались по поляне, как капли фиолетового дождя, стекали по стволам деревьев, заполняли небо, землю, воздух. Глаза смотрели на него со всех сторон, пронизывали насквозь, читали мысли, которые он сам ещё не успел додумать.

— Кто ты? — спросил он, и голос прозвучал глухо, будто из-под толщи воды.

Человек открыла рот. Из него вместо слов потекла тьма, густая, как смола, и в этой тьме снова вспыхивали глаза её глаза, его глаза, глаза всего леса. И вдруг прозвучало имя. Его имя.

— Рун.

Голос был не её. Точнее, не только её. В нём звучало что-то знакомое, родное, что выдёргивало его из липкой трясины сна.

— Рун, проснись.

Глаза начали таять. Фиолетовый свет сворачивался в спирали, утекал куда-то в стороны, и сквозь него проступили другие очертания. Два лица. Знакомых. Родных.

— Да очнись ты уже, — проворчал один голос, явно Эльтурановский.

— Мы не собираемся стоять здесь весь день.

— Дай ему время, — это уже Альвейн, напряжённая, но старающаяся говорить спокойно.

— Судя по тому, что рассказала Альмирия, он пережил сильное потрясение.

— Пережил потрясение? Да он утром весь трактир разнёс и теперь спит как убитый!

Рун с трудом разлепил веки. Картинка перед глазами плыла, но главное он понял сразу: комната стояла на ушах. Буквально.

Стол был перевёрнут, стул валялся в углу, книги и свитки, которые он аккуратно раскладывал перед уходом, теперь покрывали пол живописным ковром. Одеяло сползло на пол, подушка застряла между кроватью и стеной, а его собственные сапоги висели на оконной ручке, будто пытались сбежать.

Над всем этим хаосом, как два ангела возмездия, возвышались Альвейн и Эльтуран.

— Ну, — сказал Эл, скрещивая руки на груди.

— Рассказывай. Что за человек, где, почему ты в грязи и при чём тут мы?

Альвейн молчала, но взгляд её говорил красноречивее любых слов. В этом взгляде читалось всё: тревога, усталость, раздражение и, глубоко запрятанное, облегчение от того, что он жив.

Рун сел на кровати, потёр лицо ладонями и вдруг широко, безумно улыбнулся.

— Друзья мои, — начал он голосом, каким обычно рассказывают древние сказания у костра.

— Я видел то, что не снилось ни одному эльфу за последние тысячи лет. Я видел ЕЁ. Человека. Живого, настоящего человека.

Брат с сестрой переглянулись. Альвейн сделала шаг назад, и Эл помог другу подняться с пола, усадил на кровать. Сам присел на колено, поравнявшись с Руном, заглянул ему в глаза, потом перевёл взгляд на сестру. Та медленно закрыла глаза и глубоко вдохнула. Когда открыла их снова, в них читалась такая глубокая, вселенская усталость, будто она только что разгрузила телегу с камнями. В одиночку. Без магии.

— Рун, — произнесла она голосом, которым обычно разговаривают с буйными пациентами в лечебницах.

— Ты весь в грязи. Ты разнёс половину общего зала. Ты напугал Альмирию до полусмерти. И теперь ты сидишь и рассказываешь мне про людей.

— Но я правда видел! — Рун приложил руку к сердцу.

— Клянусь ветрами Валенсии! Она сидела на поляне, поджав колени к груди, и взор её, фиолетовый, как сумеречное небо, пронзал самую душу. Она была прекрасна в своей дикой, первозданной красе.

Глаза его горели тем особенным огнём, который Альвейн научилась распознавать за пятьсот лет дружбы. Огонь этот означал только одно: сейчас он будет стоять на своём до последнего.

— Может, ты ещё и зубную фею видел? — подал голос Эльтуран, пытаясь разрядить обстановку. На лице его играла привычная ироничная усмешка.

— Или того парня, что продаёт эликсир вечной молодости у северных ворот? Говорят, он тоже личность легендарная.

Рун посмотрел на друга с мягкой, почти снисходительной улыбкой. Именно так взрослые смотрят на детей, несущих очевидную чушь.

— Эл, — сказал он терпеливо, даже снисходительно, как будто объясняя ребенку, почему море синее.

— Чтобы встретить зубную фею, надобно сперва расстаться с зубом. А у меня, как видишь, все при мне. — Он оскалился в доказательство.

— Вот, можешь проверить.

— Я лучше поверю, — поспешно ответил Эльтуран, отодвигаясь, сделав упор на слово “поверю”.

Альвейн закатила глаза к потолку и беззвучно пошевелила губами, задавая Кардее ряд очень личных и важных вопросов, каждый из которых начинался с «почему».

— А человек, — продолжил Рун, и голос его вновь обрёл ту певучую интонацию, что так пугала Альвейн.

— Представьте себе, мои друзья. Словно сошедшая со страниц древних книг. Воплощение легенд, передаваемых из уст в уста. Хвост, длиной в два её собственных роста, мерцал в лунном свете, когти на ногах словно у драконов из сказаний, а глаза… о, эти глаза! В них горел огонь первозданной дикости и…

— Звучит очень по-человечески, — перебил его Эл.

— В легендах всегда есть нотка преувеличения, — Рун даже не смутился, лишь чуть склонил голову.

— Быть может, хвост её и не ядовит, а когти лишь для вида. Но были они, Эльтуран, мой друг! Были! И глаза те… я такие только в самых прекрасных снах видывал.

Альвейн тяжело опустилась на единственный уцелевший стул и уставилась на друга немигающим взглядом.

— Рун. Расскажи всё по порядку. Только медленно. И… без полётов фантазии.

— Хорошо! — воодушевился Рун.

— Иду я по лесу, вечер уже, сумерки. И чувствую – что-то не так. Помните то чувство, когда мы на западе ту дыру запечатывали? Вот такое же. Только другое. Более… живое, что ли. Ну, я и пошёл на него. — Он сделал драматическую паузу.

Эльтуран бросил обеспокоенный взгляд на сестру. Альвейн и так всегда выделялась аристократической бледностью, но сейчас она была белее мела. Эл подошёл к ней, положил руку на плечо, чувствуя, как сестра мелко дрожит. А Рун, будто не замечая, продолжал:

— Выследил её. Сидит на поляне, сгорбившись, волосы длинные, чёрные… и трапезничает!

— Трапезничает? — эхом повторила Альвейн.

— Оленем! — Рун выбросил руку вперёд для убедительности. — Представляете? Она сама от земли два вершка, не больше, а олень вон какой! — он развёл руки, показывая размеры несчастного животного.

— И она поглощала его с таким изяществом, будто это был не сырой зверь, а яства с королевского стола!

Эльтуран поперхнулся воздухом.

— Два вершка от земли? И целого оленя?

— Ну, может, не целиком, — чуть сбавил обороты Рун, накручивая прядь волос на палец..

— Но кусок был приличный. И сырой! — добавил он с таким видом, будто это было главным доказательством.

— В древних манускриптах сказано: люди плоть сырую вкушают, ибо огонь им не всегда служил.

— В каких манускриптах? — простонала Альвейн. Она была на грани.

— В тех самых, что пылятся в закрытых архивах, куда вы, рационалисты, не заглядываете!

— Потому что это сказки, Рун.

— А вот и нет! — Он ткнул пальцем в сторону окна, за которым виднелся Хрустальный лес.

— Я её видел! Она на меня ринулась! — Рун картинно взмахнул руками, изображая стремительный бросок.

— Быстрее, чем я успел моргнуть! Я даже заклинание не успел сформировать, а она уже на дереве! И взирает на меня этими своими глазищами… и страшится!

— Страшится? — переспросил Эльтуран, нахмурившись.

— Кого? Тебя?

— Меня! — Рун расплылся в гордой улыбке.

— Представляете? Такое могучее существо, дитя легенд, меня убоялось! Верно, почуяло во мне величие самой Корделии! Люди ведь лишены её милости.

Альвейн закрыла лицо руками. Из-под ладоней донёсся приглушённый стон.

— Рун, — сказал Эльтуран медленно, обеспокоенно взглянув на сестру.

— А ты не думал, что это мог быть не человек? Ну, какое-нибудь… отродье? Магическая аномалия? Новый вид дарканов?

— У дарканов хвосты не такие! — отрезал Рун.

— И глаза не светятся! Ну, почти не светятся. А у этой — светились! Фиолетовым, как аметисты из копей гномьих! А потом она как кинется наутёк… Я даже не понял, куда девалась. Только ветки хрустнули.

Он замолчал, переводя дух, и вдруг добавил совсем тихо, почти растерянно:

— Я так возрадовался, друзья мои. Так возрадовался, что не мог сдержать смеха. И до самого утра пролежал на той поляне, глядя в небо.

Альвейн медленно опустила руки и посмотрела на друга. В её взгляде смешались усталость, тревога и что-то очень похожее на нежность.

— Ты в порядке? — спросила она просто.

— Не ударился? Не поранился?

— Я в полном порядке! — Рун вскочил с кровати и тут же чуть не упал, запутавшись в одеяле.

— Ну, почти в порядке. А вы понимаете, что это значит? Люди существуют! Не миф, не легенда! Я должен отыскать её! Должен говорить с ней! Она, верно, потерялась, ей нужна помощь и наставление!

— Ей нужна помощь, — эхом повторил Эльтуран, глядя на сестру.

— Существу, которое глотает оленей и прыгает быстрее, чем ты заклинание творишь.

— Именно! — Рун, кажется, окончательно перестал замечать иронию.

— Вы поможете мне?

Альвейн поднялась со стула, подошла к другу и положила руки ему на плечи. Посмотрела прямо в глаза — те самые, что сейчас горели восторгом и надеждой.

— Рун, — сказала она твёрдо.

— Мы сейчас пойдём вниз, выпьем чаю, ты съешь что-нибудь нормальное, а не то, что ты там… наблюдал. А потом… потом мы поговорим. Спокойно. Без криков. Идёт?

— Идёт, — кивнул Рун.

— Но потом мы пойдём искать человека?

Альвейн глубоко вздохнула.

— Потом мы подумаем.

— Значит, пойдём! — обрадовался Рун и, подхватив с пола рубашку, направился к двери. Уже на пороге обернулся:

— Вы лучшие друзья на свете! Я же говорил, что люди есть! Говорил!

Дверь за ним хлопнула.

Эльтуран посмотрел на сестру. Та стояла, глядя в одну точку, и медленно считала до десяти.

— Ну, — осторожно начал он.

— Могло быть хуже…

Брошенный сестрой взгляд заставил Эльтурана тотчас пожалеть о своих словах. Он виновато улыбнулся, приподнимая руки в примирительном жесте, не решаясь продолжить мысль.

— Идём, — сказала она устало.

— Будем пить чай и делать вид, что мир не сошёл с ума.

— А он сошёл?

— Ещё как.

Эльтуран вздохнул и поплёлся за ней, мысленно перебирая все известные ему молитвы. В том числе и те, которые не следовало произносить вслух.

Альвейн допила чай, поставила кружку на стол и поднялась. Движения её были спокойными, даже слишком. Верный признак того, что внутри она уже всё решила.

— Мне нужно в Башню, — сказала она, поправляя мантию.

— Есть пара вопросов к коллегам.

— Опять? Тебе нужно больше беречь себя, Аля.

— Подал голос Рун, набивая рот блинчиками с ягодами. Эл посмеялся, глядя на друга, который сейчас был похож на белку. Не на подозрительно мудрую, а скорее наоборот. Даже Альвейн слегка улыбнулась комичности Руна.

— У меня есть кое-что, что нужно сделать как можно скорее.

— И это…? — Эл понял, куда клонит сестра, по её взгляду. Он уже хотел было что-то добавить, но до дурости прямолинейная сестра сама себя выдала.

— Мне нужно расспросить коллег о способах… — она запнулась, подбирая слова.

— Устранения последствий порчи Бездны. Особенно затронувшей разум.

Рун, который как раз запихивал в рот очередной блин, замер.

— Ты полагаешь, мой разум помутился? — спросил он с лёгкой досадой, но без обиды.

— Уверяю тебя, я здрав мыслью, как никогда. Просто узрел то, что узрел.

— Я знаю, — мягко ответила Альвейн.

— Но ты сам сказал, что ощущение было как от того пролома в Бездну. Я просто хочу быть готовой.

Она перевела взгляд на брата. Тот понял просьбу сестры без слов и тихо выругался. Нянькой великовозрастному мечтателю он не нанимался!

— Я ненадолго, — добавила она и, не прощаясь, выскользнула за дверь.

Рун проводил её взглядом, потом повернулся к Эльтурану. Глаза его горели тем самым опасным огнём.

— Эл. Мы идём в лес.

— Что? Сейчас? — Эльтуран попытался изобразить удивление.

— А может, сначала…

— Сейчас! — Рун вскочил, едва не опрокинув стол.

— Пока следы свежи! Пока та, кого я видел, не сгинула в неизведанных далях! Пока…

Он не договорил, потому что в этот момент в обеденный зал ворвался Вилоран.

Вид у мальчишки был такой, будто он собирался в поход как минимум неделю, а последние полчаса провёл в мастерской художника. Тёплая куртка, явно великоватая, болталась на нём мешком, из-под неё торчал край самодельного рюкзака, расписанного какими-то узорами. Но главное — ноги его были совершенно босы. Пальцы он поджимал, то ли от холода, то ли от волнения. Лицо же его украшали разноцветные пятна — синие и зелёные, там, где он, видимо, подправлял свою карту.

— Я с вами! — выпалил он, не дожидаясь приглашения.

— В лес! За человеком! Я всё знаю, я подслушал!

— Ты… — начал Эльтуран.

— Я пригожусь! — Вилоран нырнул у него под рукой и забежал за спину Руна.

— Я быстрый! Я тихий! Я умею разводить костёр! Ну, один раз получилось!

Он выхватил из-за пазухи сложенный в несколько раз лист пергамента и торжественно развернул его перед Руном.

— Вот! Я карту нарисовал! Здесь – лес, здесь – поляна, здесь – ручей, а здесь… — он ткнул пальцем в ярко-красный крест, с которого всё ещё капала краска.

— Здесь вы её видели!

Рун взял карту с таким благоговением, будто это был древний манускрипт. Краска немедленно отпечаталась на его пальцах, но он не заметил.

— Вилоран, — произнёс он торжественно.

— Ты желаешь примкнуть к нашему странствию? Стать частью истории, о которой будут слагать баллады?

— Да! — мальчишка подпрыгнул, и рюкзак жалобно звякнул чем-то металлическим внутри.

— Похвально! — Рун положил руку ему на плечо, и зелёное пятно с ладони тут же перекочевало на куртку Вилорана.

— В твои лета я тоже горел жаждой приключений. Помню, однажды я отправился в Хрустальный лес с одной лишь флягой воды и верой в чудо, и…

— Рун, — перебил Эльтуран.

— Ты серьёзно? Он ребёнок. Босой ребёнок с картой, на которой краска еще не обсохла.

— Он энтузиаст! — Рун даже не взглянул на друга.

— А энтузиазм, Эл, это половина успеха любого предприятия. Вторая половина – опыт. А уж опыта у нас с тобой предостаточно.

— У меня – да, — Эльтуран подошёл ближе и наконец разглядел рюкзак Вилорана повнимательнее. Из него торчала ложка, какая-то верёвка и… перо? Павлинье?

— А у него – куртка с чужого плеча, отсутствие обуви и краска по всему лицу. Ты предлагаешь тащить это в лес?

— Я не «это»! — возмутился Вилоран.

— Я — Вилоран, будущий великий путешественник! И обувь у меня есть! — Он задрал штанину, демонстрируя… отсутствие обуви.

— Ну, она дома есть. Я просто забыл надеть. Я быстро сбегаю!

— Стой! — Эльтуран схватил его за шиворот, когда мальчишка уже рванул к двери.

— Никуда ты не побежишь. Ты сейчас сядешь и… будешь слушать.

Он перевёл взгляд на Руна, который уже разложил карту на столе и водил по ней пальцем, оставляя цветные следы.

— Эл, взгляни! — Рун даже не заметил, что скатерть теперь безнадёжно испорчена.

— Здесь Вилоран обозначил поляну с удивительной точностью! Я и сам бы не смог лучше!

— Ага, — Эльтуран покосился на карту.

— Точность, конечно, впечатляет. Особенно вот это пятно, которое уже пропитало скатерть насквозь.

— Мелочи, — отмахнулся Рун.

— Главное – направление! И наличие юного дарования, готового делить с нами тяготы пути!

Эльтуран посмотрел на эту пару: один, перепачканный краской и горящий энтузиазмом ребёнок; второй – легендарный исследователь, который сейчас с не меньшим энтузиазмом размазывал по столу ещё не высохшие чернила. И понял: прямо сейчас их не остановить. Но можно… отвлечь.

— Хорошо, — сказал он, и в голосе его появилась та особенная интонация, которую он обычно приберегал для переговоров с пьяными наёмниками.

— Допустим, мы идём. Но не прямо сейчас.

— Почему? — хором спросили Рун и Вилоран.

— Потому что, — Эльтуран сделал паузу, наслаждаясь моментом.

— Нам нужно проверить, кто из вас быстрее соберётся в настоящий поход. Это же важное качество для исследователя — скорость сборов!

Вилоран навострил уши.

— Что за игра? — спросил он подозрительно.

— Очень простая. — Эльтуран развёл руками.

— Сейчас вы оба идёте… ну, допустим, на рынок. Рун – за припасами и табаком, ты за обувью и… — он покосился на торчащее павлинье перо.

— За нормальной поклажей, а не вот этим вот. Кто быстрее управится, тот и будет главным советником в походе!

— Главным советником? — глаза Вилорана загорелись.

— Именно. Рун, ты же не против, если юный дарователь поборется с тобой за это почётное звание?

Рун посмотрел на мальчишку, потом на Эла, и в глазах его мелькнул азарт.

— Интересная задача, — произнёс он задумчиво.

— Проверка не только скорости, но и умения выбирать необходимое. Я принимаю вызов!

— Я тоже! — Вилоран подпрыгнул и рванул к двери, но на пороге остановился, хлопая себя по карманам.

— Э-э-э… у меня денег нет…

Эльтуран вздохнул, достал кошель и отсчитал несколько монет.

— Держи. На обувь. И без павлиньих перьев, понял?

— Понял! — Вилоран схватил монеты и вылетел за дверь быстрее, чем Рун успел открыть рот.

Рун посмотрел ему вслед, потом перевёл взгляд на Эла.

— Ты хитёр, мой друг. Но игра есть игра. Я тоже отправляюсь!

Он подхватил свой кошель, накинул плащ и, уже в дверях, обернулся:

— Присмотри за картой! Это бесценный документ!

Дверь за ним захлопнулась.

Эльтуран остался один. Он посмотрел на стол, закапанный краской, на карту, которая теперь намертво приклеилась к дереву, и медленно выдохнул.

— Ну, — сказал он пустоте.

— Полчаса у меня есть. Может, даже час.

Он сел на стул, достал из кармана флягу с остатками вчерашнего эля и сделал глоток.

— Сестрица, — пробормотал он, глядя в потолок.

— Ты мне должна. И не одну кружку эля.

За окном заливались птицы, где-то вдалеке уже слышался восторженный голос Вилорана, требующий у прохожих указать дорогу к сапожнику. Эльтуран вздохнул и откинулся на спинку стула. День только начинался, а он уже устал.

Эльтуран уже успел сходить до погреба и обратно, когда за окном послышались шаги. Точнее – шаг. Один. Чёткий, звонкий, с металлическим стуком каблуков, выбивающих дробь по мостовой. А следом – второй, третий, и вот уже целая армия таких шагов приближалась к дому.

Эл замер с кружкой в руке, прислушиваясь. Звук нарастал, и в нём явно слышалась гордость. Нет, не просто гордость, а триумф. Дверь распахнулась почти сразу же, как Эл сфокусировался на ней.

На пороге стоял Вилоран. Сапоги. Новые. Блестящие. С медными пряжками, которые отражали солнечный свет так, что слепили глаза. Мальчишка стоял, широко расставив ноги, и смотрел на Эльтурана с таким выражением, будто только что приручил дракона. А потом сделал шаг. Каблук гулко стукнул по деревянному полу. Ещё шаг. Ещё стук.

— Вил, — начал Эльтуран, но мальчишка уже вошёл в раж.

Он прошёлся по комнате чеканным шагом, при каждом движении задирая ногу повыше, чтобы каблук звучал громче. Разворот. Ещё проходка. Лицо его сияло ярче пряжек.

— Нравится? — спросил он, наконец остановившись и уставившись на Эла снизу вверх.

— Глаза слепит, — честно ответил Эльтуран, прикрываясь ладонью.

— Ты чего, зеркало вместо сапог купил?

— Это лучшие сапоги у сапожника! — Вилоран задёргал ногой, и каблук отбил ещё одну дробь.

— Слушай, как звучат! Я теперь самый громкий путешественник в городе!

— Это да, — Эльтуран покосился на дверь, за которой уже начали собираться любопытные соседи.

— Тебя за версту слышно будет. Хорошо, если человек… — он запнулся.

— Ну, тот, кого мы ищем, не испугается.

— А она не испугается! — уверенно заявил Вилоран.

— Она поймёт, что это я иду! Спасать!

— Спасать, — эхом повторил Эл и сделал глоток из кружки. Пусто. Он вздохнул и поставил её рядом с двумя другими, уже опустевшими. В этот момент дверь снова открылась, и вошёл Рун. Вид у него был ровно такой же, как и час назад. Ни рюкзака, ни запасов, ничего. Только корзинка в руке, из которой аппетитно пахло свежим хлебом, да за поясом поблёскивали пара небольших кристаллов типичные одноразовые мистические конструкции.

— А где припасы? — спросил Эльтуран, обводя взглядом пустые руки друга.

— Всё необходимое у меня наверху, в комнате, — Рун небрежно махнул рукой в сторону потолка.

— Я взял лишь хлеб, ибо путь наш, быть может, будет долог, а хлеб – это символ гостеприимства, которым мы сможем поделиться с той, кого встретим.

— Символ, — Эльтуран посмотрел на корзинку.

— Ага. А это? — он кивнул на кристаллы.

— Одноразовые чудеса, — Рун вытащил один из-за пояса и повертел в пальцах.

— Свет, тепло, малая защита от непогоды и еще кое что на экстренный случай. Финдель сказал, они их в Империи делают, для работы требуется совсем капелька маны. Дёшево и сердито. — Он улыбнулся.

— Ну, не совсем дёшево, но для такого похода не жалко.

Вилоран подскочил к нему и замер, разглядывая кристаллы с благоговением.

— А они работают? — спросил он шёпотом.

— Уверен. — Рун пожал плечами.

— Финдель клялся, что работает. А Финдель, хоть и торгаш, но слово держит. Обычно.

Эльтуран перевёл взгляд с корзинки на кристаллы, с кристаллов на сияющие сапоги Вилорана, потом на стол, заляпанный краской, и наконец на три пустые кружки перед собой.

— Значит, так, — сказал он, поднимаясь.

— У нас есть хлеб, два одноразовых чуда, сапоги, которые видно из космоса, и карта, которая приклеилась к столу навечно. Я ничего не упустил?

— У тебя на поясе фляга, — заметил Рун.

— И она пуста.

— Она не пуста, она… отдыхает, — Эльтуран покосился на флягу.

— Ладно, неважно. Вы готовы?

— Да! — Вилоран снова топнул ногой.

— Вполне, — Рун мечтательно посмотрел в сторону окна, за которым виднелся Хрустальный лес.

— Чувствуешь, Эл? Воздух сегодня особенный. Он пахнет приключениями.

— Он пахнет дождём, — буркнул Эльтуран, натягивая куртку.

— Ладно, пошли. Но если что, я вас не звал. И вообще я тут ни при чём.

— Ты наш главный боец! — Вилоран схватил его за руку и потащил к двери.

— Ты должен идти с нами!

— Боец, — Эльтуран позволил утащить себя, только вздохнув.

— Я скорее нянька при двух… — он замялся, подбирая слово.

— При двух героях? — подсказал Рун.

— При двух безумцах, — закончил Эл.

— Но кто я такой, чтобы спорить с судьбой?

Они вышли на улицу. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в оранжевые тона. Впереди, размахивая рюкзаком и громко цокая каблуками, шагал Вилоран. Рядом с ним, с корзинкой в одной руке и кристаллами в другой, вышагивал Рун, что-то напевая себе под нос. А замыкал шествие Эльтуран, который уже мысленно прикидывал, сколько ещё отговорок можно придумать, чтобы отложить неизбежное.

— Эл! — крикнул Вилоран, оборачиваясь.

— А ты боишься людей?

— Я? — Эльтуран хмыкнул.

— Я вообще-то их никогда не видел. Но если они такие, как описывает Рун – с когтями, хвостами и светящимися глазами, то, наверное, боюсь. Немного.

— А я не боюсь! — заявил мальчишка.

— Я буду с ними дружить!

— Дружба с тем, кто может тебя целиком сожрать, — Эльтуран покачал головой.

— Это тебе не павлиньи перья собирать.

— А я и перья не собираю! — обиделся Вилоран.

— А что у тебя в рюкзаке тогда торчало?

— Это… это для костра! Чтобы раздувать!

— Пером? Павлиньим?

— Оно красивое!

Эльтуран вздохнул и ускорил шаг, чтобы поравняться с Руном.

— Слушай, — сказал он тихо.

— А ты уверен, что мы не ведём ребёнка на верную смерть?

Рун посмотрел на него серьёзно.

— Эл, я не знаю, что мы найдём в лесу. Но если там действительно человек, и он так же напуган, как показалось мне, возможно, наша помощь будет нужна. А Вил… — он покосился на мальчишку, который впереди отрабатывал строевой шаг.

— Вил напоминает мне меня самого. Таким я был, когда впервые вышел за ворота. Горящим. Верящим. И если мы не дадим этому огню погаснуть, кто знает, может, через пятьсот лет он тоже будет вести за собой новых искателей. Эльтуран промолчал. Только хлопнул друга по плечу и пошёл дальше.

— Ладно, — сказал он наконец.

— Веди, бард. Посмотрим, что там за человек.

Они вышли на улицу. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в оранжевые тона. Впереди, размахивая рюкзаком и громко цокая каблуками, шагал Вилоран. Рядом с ним, с корзинкой в одной руке и кристаллами в другой, вышагивал Рун, что-то напевая себе под нос. А замыкал шествие Эльтуран, который уже мысленно прикидывал, сколько ещё отговорок можно придумать, чтобы отложить неизбежное.

Они свернули на главную улицу, ведущую к восточным воротам. Вилоран чеканил шаг с таким усердием, что прохожие шарахались в стороны, а собаки начинали лаять. Рун же, кажется, вообще не замечал ничего вокруг — он смотрел куда-то вдаль, туда, где за крышами домов уже виднелась тёмная кромка Хрустального леса.

Эльтуран лихорадочно соображал. До ворот оставалось минут десять неспешным шагом. Потом лес. А там уже никакие отговорки не помогут. Надо что-то делать. Сейчас.

— Стойте! — выпалил он, может, чуть громче, чем следовало.

Рун и Вилоран обернулись. У обоих на лицах было написано искреннее недоумение.

— В чём дело, Эл? — Рун приподнял бровь.

— Время не ждёт, следы остывают, легенды…

— Знаю-знаю, уходят в тень, — перебил Эльтуран, подходя ближе.

— Но я тут подумал… Мы ведь идём в лес, где ты встретил это… это существо. А что мы о нём знаем?

— Это человек! — хором ответили Рун и Вилоран.

— Допустим. — Эльтуран сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями.

— Но какой именно человек? Из каких земель? Чем питается? Опасно ли оно? Есть ли у него… ну, привычки какие-нибудь? Слабости?

Рун задумался. Впервые за сегодня его лицо выражало не восторг, а что-то похожее на размышление.

— Я… не знаю, — признался он.

— Я видел её лишь мгновение. Но глаза… они были такие…

— Красивые, мы поняли, — отмахнулся Эльтуран.

— Но красивыми глазами сыт не будешь и от опасности не спрячешься. Настоящие исследователи, — он сделал ударение на этих словах, заметив, как Вилоран навострил уши, — Перед тем как отправиться в неизведанные земли, собирают информацию. Изучают источники. Читают древние манускрипты!

— Манускрипты! — глаза Вилорана загорелись.

— А где их читают?

— В архивах! — Эльтуран щёлкнул пальцами, радуясь, что попал в точку.

— В архивах Гильдии! Там хранятся тысячи свитков, карт, отчётов… Может быть, там есть и описания людей!

Рун замер. В его голове явно шла борьба между желанием немедленно бежать в лес и исследовательским любопытством.

— В архивах, говоришь… — протянул он.

— Я, признаться, не раз просматривал тамошние фонды. Но целенаправленно людей не искал. Думал, сказки.

— А теперь не сказки! — подхватил Эльтуран.

— Теперь мы знаем, что они есть! И значит, надо подойти к этому серьёзно. По-научному! — Он посмотрел на Вилорана.

— Ты же хочешь быть настоящим исследователем?

— Да! — мальчишка аж подпрыгнул.

— Тогда запомни: настоящий исследователь сначала идёт в архив, а только потом в экспедицию. Чтобы знать, куда идти и что искать.

Вилоран перевёл взгляд на Руна. Тот стоял, почёсывая подбородок, и вид у него был такой, будто он решал сложнейшую магическую задачу.

— Эл прав, — сказал он наконец.

— Как это я сам не додумался? В погоне за чудом я едва не забыл о главном принципе исследователя: познай, прежде чем отправиться в путь. — Он театрально прижал руку к груди.

— Стыдно мне, друзья мои. Стыдно.

— Ничего страшного, — Эльтуран облегчённо выдохнул, стараясь не показывать, как у него от сердца отлегло.

— Главное — вовремя вспомнить. Так что поворачиваем? В архив?

— В архив! — заорал Вилоран и, развернувшись на каблуках так, что искры из-под подошв посыпались, затопал в обратную сторону.

— Я первый!

Рун улыбнулся и двинулся следом, на ходу поправляя корзинку с хлебом.

— Знаешь, Эл, — сказал он, поравнявшись с другом.

— Ты сегодня просто кладезь мудрости. Может, тебе тоже стоит написать какой-нибудь трактат? «О пользе архивных изысканий перед опасной экспедицией»?

— Мне и одного раза хватило, — буркнул Эльтуран, мысленно вознося хвалу всем богам, до которых мог дотянуться.

— Может быть после того как выпью ещё пару пинт. Или три.

— Кстати, — Рун покосился на него.

— А откуда такая тяга к знаниям именно сейчас? Ты же обычно предпочитаешь действовать, не особо вникая в детали.

— Я? — Эльтуран постарался изобразить искреннее удивление.

— Просто забочусь о безопасности юного поколения. — Он кивнул на Вилорана, который впереди продолжал вышагивать, распугивая голубей.

— Не хочу, чтобы его первая экспедиция закончилась плачевно.

— Благородно, — кивнул Рун.

— Очень благородно.

Эльтуран промолчал. Благородство тут было ни при чём. Просто чем дольше они будут сидеть в архиве, тем больше шансов, что Альвейн вернётся и возьмёт ситуацию под контроль. А там, глядишь, и Руна удастся уговорить подождать до утра.

В конце концов, лес никуда не денется. И человек этот, если он вообще существует, тоже. Наверное.

— Эй, Эл! — крикнул Вилоран, оборачиваясь.

— А в архиве страшно?

— Нет, — усмехнулся Эльтуран.

— В архиве скучно. Там пахнет пылью и старыми мышами. Зато если повезёт, найдёшь что-нибудь интересное.

— А люди там есть?

— Людей там точно нет, — заверил Эл.

— А вот сказки про них — сколько угодно.

И они зашагали к зданию Гильдии, вокруг которого уже привычно суетились эльфы.

Здание Гильдии встретило их привычным гулом. Где-то спорили исследователи, шуршали свитки, скрипели перья. Пахло чернилами, старой бумагой и чем-то ещё, неуловимым, что сопровождало любое место, где люди пытались систематизировать знания. Рун вошёл первым и буквально расцвёл.

— Лорэс! — воскликнул он, завидев пожилого эльфа у стойки.

— Давно не виделись! Как твоя жена? Говорят, у вас пополнение?

Эльф растерянно моргнул, но Рун уже развернулся к проходящему мимо магу.

— А, Вельен! Ты всё ещё носишь ту же мантию? Пора бы новую, друг мой! Цвет тебе идёт, но фасон… фасон безнадёжно устарел! — Маг поперхнулся и уставился на Руна с выражением лица, будто увидел привидение.

— И тебе здравствовать, — Рун похлопал по плечу какого-то молодого исследователя, который явно не понимал, что происходит.

— Удачи в изысканиях! Пусть ветер Валенсии направляет твои стопы!

Вилоран тем временем топтался рядом, старательно цокая каблуками, но тихо, почти незаметно. Почти, потому что в холле Гильдии, где каждый звук разносился эхом, этот цокот был слышен всем. Мальчишка светился от гордости. А вот Эльтуран светиться перестал.

Он заметил. Сначала мельком, краем глаза: двое магов у стойки переглянулись, проводив Руна взглядом. Потом ещё один — тот самый Вельен — обернулся и посмотрел вслед с каким-то странным выражением. Не злым, нет. Скорее… оценивающим. Или подозрительным. Вчерашние слова Круга всплыли в памяти холодной волной.

«Он им мешает».

Эльтуран огляделся. Вот Лорэс провожает Руна взглядом и качает головой. Вот девушка-регистраторша за стойкой что-то шепчет соседке, и обе смотрят в их сторону. Вот какой-то незнакомый эльф в тёмной мантии, проходя мимо, замедлил шаг и уставился на Руна так, будто изучал редкий экспонат.

— Эл? — Вилоран дёрнул его за рукав.

— Ты чего застыл?

Эльтуран моргнул, прогоняя наваждение.

— Всё хорошо, — сказал он слишком быстро.

— Просто… задумался.

Рун тем временем уже направлялся к лестнице, ведущей в подвал — туда, где хранились архивы. Он шёл, не замечая ничего вокруг, и тихо напевал какую-то балладу. Эльтуран схватил Вилорана за плечо и быстро повёл его следом, но на полпути остановился, подошёл к стойке и склонился к регистраторше.

— Извините, — сказал он тихо.

— Вы можете передать сообщение магистру Альвейн Чиасатра?

Девушка подняла на него глаза и кивнула.

— Передайте, пожалуйста, что мы в архиве. И… — он запнулся, подбирая слова.

— И что ей лучше поторопиться. Скажите, что Эльтуран просил.

— Что-то случилось? — спросила регистраторша, и в её глазах мелькнуло любопытство.

— Нет, — Эльтуран выдавил улыбку.

— Просто хотим, чтобы она присоединилась. Это… это важно.

Он развернулся и быстро пошёл к лестнице, на ходу догоняя друзей.

Вилоран уже спускался вниз, и каблуки его гремели теперь уже на каменных ступенях так, что, казалось, весь дом сейчас рухнет.

— Вил, — простонал Эльтуран.

— Тише, умоляю.

— Я тихо! — возмутился мальчишка и для убедительности топнул ещё раз.

Грохот прокатился по лестнице, как камнепад. Рун, уже стоявший внизу, поднял голову и улыбнулся.

— Энергия юности! — произнёс он назидательно.

— Прекрасно! Вспоминаю себя в его возрасте.

— Ага, — буркнул Эльтуран, спускаясь и оглядываясь наверх.

— Только в твоём возрасте архивы ещё не дрожали.

Он перевёл дух. Пока всё тихо. Но взгляды эти… они не шли из головы.

— Ну что, — Рун распахнул дверь в архив и шагнул внутрь.

— Ищем манускрипты! Легенды! Сказки! Всё, что связано с людьми!

— И тихо, — добавил Эльтуран, входя следом.

— Очень, очень тихо.

Вилоран вошёл последним, и прежде чем дверь закрылась, Эльтуран успел заметить наверху, у лестницы, чей-то тёмный силуэт, стоящий неподвижно и смотрящий вниз.

Дверь захлопнулась.

— Начинаем, — сказал Рун, потирая руки.

А Эльтуран только вздохнул и прислонился к стеллажу.

— Альвейн, ты бы поторопилась.