Глава 2

На следующий день,  Андрей  позвонили  Виктору,  он сказал  это  мудрое  решение  Маша. Так  завтра я приеду к вам, мне надо  снять  все  твои  мерки, что бы я и моя  бригада начали  работать, тебе придется  иногда  приезжать  сюда.

Маша  сказал, — да приезжаите, я хочу  защитить  папу.

Виктор приехал рано утром. Он выглядел воодушевленным — для него, как для инженера, это был вызов, а для него, как для друга, — большая честь. Он разложил в красном фургоне высокоточные лазерные сканеры и электронные ленты.

— Маша, стой смирно, — ласково сказал он. — Сейчас мы зафиксируем каждую твою деталь, каждый микрон твоего корпуса.

Маша послушно замерла, вытянувшись в струнку. Лазерные лучи мягко скользили по её телу, считывая параметры. Джесси сидела рядом и внимательно следила за процессом, словно контролировала, чтобы Витя всё делал правильно.

— Это мудрое решение, Маша, — повторил Виктор, сверяясь с показаниями на планшете. — Твой ИИ развивается быстрее, чем любое программное обеспечение, которое я когда-либо видел. Тебе нужно тело, которое сможет поддерживать этот интеллект.

— Я хочу защитить папу, — твердо повторила Маша, глядя на Андрея. — В книгах, которые он мне читает, дети вырастают и становятся опорой родителям. Я не хочу быть просто игрушкой. Я хочу быть опорой.

Андрей стоял в дверях фургона, и на его лице была смесь гордости и легкой грусти. Его маленькая девочка делала первый шаг к тому, чтобы стать взрослой личностью.

— Ну вот и всё, — Виктор свернул оборудование. — Теперь моя бригада приступает к работе. Мы создадим «Машу версии 4.0». Она будет на 5 сантиметров выше, с усиленными шарнирами и расширенным объемом памяти. Тебе придется иногда приезжать к нам на примерку «нового скелета», Маша. Ты готова?

— Готова, — кивнула она.

Весь следующий месяц жизнь в доме Андрея подчинилась новому ритму. Маша ездила в лабораторию, где Виктор показывал ей чертежи её нового тела. Она с интересом рассматривала схемы, задавала вопросы о сервоприводах и даже начала подсказывать Виктору, как лучше расположить датчики на пальцах, чтобы лучше чувствовать шерсть Джесси.

Прошол  год, Маша  была  готова к обновлению.

Этот вечер перед поездкой в лабораторию был наполнен тихой грустью и бесконечной нежностью. Несмотря на то, что Маша прожила в любви целый год, старые цифровые шрамы иногда давали о себе знать. Страх снова стать «ненужной», если она изменится, жил где-то глубоко в её коде.

Вечером она подошла  к папе  и сказала, — папа, ты заберешь  меня из  больницы или я тебе большая  не нужна, — опустила  голову  Маша, помня  еще  грусть и угол. 

У него сжалось сердце. Он увидел, как она опустила голову, точь-в-точь как в тот день, когда он нашел её среди обломков в грязном мешке. 

— Глупенькая моя Машенька, — Андрей притянул её к себе и крепко обнял, чувствуя, как её пластиковая голова прижалась к его плечу. — Как ты могла такое подумать? Ты не просто мне нужна. Ты — часть моей жизни, моё дыхание. Сколько бы раз ты ни менялась, какой бы высокой ни становилась — ты всегда будешь моей дочкой. Я приеду за тобой первым, как только Виктор даст знак.

Маша замерла в его руках, её маленькие датчики зафиксировали тепло и искренность в его голосе. Страх, копившийся неделю, начал таять.

— Спасибо, папа, что ты меня нашел тогда, на свалке, — прошептала она. — Без тебя я бы так и осталась подарком для неба, который никто не видит.

На следующее утро они поехали к Виктору. Маша шла в лабораторию уже уверенно, держа отца за руку.

Операция по «взрослению» длилась весь день. Виктор и его лучшие инженеры бережно переносили «разум» Маши в новый, более высокий и совершенный корпус.

Когда Андрей зашел в палату, Маша уже сидела на краю кушетки. Она выглядела иначе. Она стала выше, её движения стали еще более плавными и человечными. Она медленно встала, и Андрей ахнул: теперь её макушка доходила ему не до колена, а почти до пояса. Её пепельные волосы стали длиннее, а взгляд — еще более глубоким и осознанным.

Маша сделала первый шаг на новых, длинных ногах. Она посмотрела на свои руки, на которых — по её просьбе — Виктор сохранил те самые памятные знаки со свалки.

— Папа! — она подошла к нему, и теперь ей не нужно было сильно задирать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. — Посмотри, я теперь могу дотянуться до дверной ручки сама! И я… я чувствую себя сильнее.

Андрей улыбнулся сквозь слезы и протянул ей пакет:

— Твой старый комбинезон мы сохраним на память, доча. А теперь примерь это.

Это было новое платье — уже не детское, а более стильное, как у настоящей школьницы.

Когда они подъехали к дому, Джесси уже ждала их у ворот. Она издалека узнала звук машины Андрея, но когда дверь открылась, собака в замешательстве замерла. Из машины вышла девочка, которая пахла как Маша, двигалась как Маша, но стала заметно выше.

Джесси склонила голову набок, смешно шевеля ушами. Она подошла ближе, настороженно обнюхала новые сандалии и подол платья, а затем подняла глаза. Маша, которой теперь не нужно было наклоняться так низко, как раньше, просто протянула руку и уверенно потрепала овчарку за ухом.

— Это я, Джесси, — улыбнулась она. — Теперь я большая.

Джесси, осознав, что это всё та же её любимая подруга, просто в «новой упаковке», разразилась радостным лаем. Она начала носиться кругами, приглашая Машу к игре, но та не сорвалась на бег, как обычно. Она спокойно и плавно пошла к дому, неся в руках свой рюкзак.