Глава 11. Небо над Ашшурой

Небо Ашшуры не знало рассветов — только вечные, тяжелые сумерки, прорезаемые сполохами зенитных разрядов, которые окрашивали тучи в мертвенно-зеленый цвет. Рев турбин «Валькирии» закладывал уши, вибрируя в каждой кости, превращая десантный отсек в дрожащую стальную клетку. Семь теней в матовой броне замерли, подсвеченные тревожным, пульсирующим алым светом ламп, который делал их похожими на выходцев из преисподней.

— Три минуты до зоны выброски! — голос Кайдена в гарнитуре прозвучал сухо, почти механически, сквозь треск статики. Он замер у пульта управления. — Вышка «Сигма» прямо по курсу. ПВО подавлено на тридцать процентов, готовьтесь к жесткому входу.

Рейн обернулся к десанту. Остальные четверо из отряда уже закрепили фалы, их лица были скрыты зеркальными визорами шлемов, в которых отражалось красное зарево отсека. Они были не просто бойцами — они были продолжением его воли, его отрядом «Д», единым организмом, заточенным на убийство. Но взгляд командира неизменно задерживался на Нике.

Ник сидел у самого люка, методично, почти любовно проверяя затвор винтовки. На его запястье в свете ламп тускло блеснул жетон. Он был самым молодым в группе, самым дерзким и невыносимо живым. Тенью, которая всегда шла на шаг впереди основного строя, там, где смерть уже тянула свои костлявые руки.

— Тень, работаешь в авангарде, — скомандовал Рейн, перекрикивая нарастающий гул двигателей. — Призрак, держишь связь и прикрываешь отход. Остальные — по секторам. Входим быстро, выходим еще быстрее. Всем ясно?

— Сделаем, командир, — Ник поднял большой палец вверх, и в этом жесте было столько вызывающей самоуверенности, сколько бывает только у тех, кто еще верит в свое бессмертие.

Створки люка разошлись с грохотом, который перекрыл рев «Валькирии». В лицо ударил ледяной, разреженный воздух, пропитанный запахом озона и паленого металла. Семь теней без колебаний сорвались вниз, в черную бездну, расцвеченную трассерами вражеских орудий.

Приземление было жестким, отозвавшимся звоном в позвоночнике. Вышка «Сигма» возвышалась над ними колоссальным костяным хребтом, пронзающим тучи. Они работали идеально, как отлаженный часовой механизм: взрывы, короткие, расчетливые очереди, сухие доклады в эфире. Они почти дошли. Почти победили.

— Код доступа принят! — выкрикнул Кайден, его пальцы буквально летали по терминалу управления, взламывая протоколы один за другим. — Начинаю дестабилизацию реактора.

И в этот момент всё изменилось. Сигнал тревоги на вышке сменился на низкий, вибрирующий гул, от которого заломило зубы. Потолок задрожал, и сверху посыпались многотонные обломки бетона.

— Это не перегрузка! — заорал Ник, отстреливаясь от наседающих со всех сторон автоматических турелей, которые выросли из стен, как грибы после ядовитого дождя. — Это ловушка!

— Уходим! Живо! — Рейн подхватил одного из раненых бойцов, чувствуя, как липкая кровь пропитывает его перчатки. — Призрак, прыгай в шахту лифта, там есть ручной спуск!

Тот скользнул в темноту шахты в последнюю секунду. Рейн видел, как рушатся перекрытия, отрезая путь назад, превращая вышку в братскую могилу. Ник оставался у внешнего шлюза, в одиночку сдерживая натиск, прикрывая отход всей группы. Его фигура была окружена всполохами выстрелов, словно он стоял в центре грозового фронта.

— Тень, уходим! Это приказ! — Рейн рванулся к нему, но между ними с оглушительным скрежетом рухнула массивная стальная балка, выбив искры из крошащегося бетона.

— Поздно, командир! — голос Ника в гарнитуре был пугающе спокойным. — Вышка схлопывается. Идите к точке эвакуации. Я задержу их на выходе. Живите за нас всех.

— Назад, живо! Это не обсуждается!

— Встретимся по ту сторону ада, командир.

Последним, что увидел Рейн перед тем, как вышка превратилась в огненный ад, была ослепительная вспышка взрыва прямо за спиной Ника. Белый, выжигающий сетчатку свет поглотил силуэт парня, превращая его в пепел и тишину. Вышка сложилась внутрь, превращаясь в гигантскую воронку, извергающую пламя в сумеречное небо Ашшуры. В ушах Рейна навсегда застыл этот звук — скрежет умирающего титана и абсолютная, звенящая тишина в эфире на канале Ника.

* * *

Тишина длилась три года. А потом она взорвалась хриплым кашлем и едким запахом ржавчины.

Рейн не чувствовал боли — только парализующий холод, который медленно, дюйм за дюймом, затапливал легкие. Скрежет металла о бетон где-то над головой казался эхом того самого взрыва на вышке. Ему чудилось, что он всё еще на Ашшуре, и ядовитое небо над ним вот-вот обрушится огненным дождем.

— Дыши, Демон. Дыши, черт тебя дери, — голос был хриплым, но до боли знакомым, пробивающимся сквозь пелену небытия.

Рейн открыл глаза. Мир двоился и плыл. Над ним склонился силуэт, заслоняя собой тусклый, болезненный свет, пробивавшийся сквозь щели в воротах убежища. На мгновение ему показалось, что смерть, наконец, обрела лицо — лицо парня, которого он видел за секунду до взрыва три года назад.

— Тень?.. — звук, вырвавшийся из горла Рейна, больше походил на предсмертный хрип. — Ты же…

— Ожил-таки, упрямый ублюдок.

Руки Ника в перепачканных кровью перчатках работали быстро и уверенно, без тени сомнения. На бетоне рядом с головой Рейна уже лежала вскрытая аптечка: разбитые ампулы, жгут и старая армейская фляга с чем-то резко пахнущим спиртом. Ник безжалостно навалился коленом на его бедро, пережимая артерию, и Рейн взвыл, едва не прокусив губу до мяса. Сознание на мгновение вспыхнуло белым, выжигая остатки связных мыслей.

— Молчи. Если нас засечет патруль «Магистрали», я тебя здесь и пристрелю, чтобы не мучился, — Ник, не глядя на его мучения, всадил иглу шприц-тюбика прямо сквозь камуфляж на плече Рейна. — У тебя две дырки: одна в плече, навылет, повезло. Вторая в боку. С боком хуже — там начала распространяться инфекция.

Рейн судорожно схватил его за предплечье. Перед глазами в полумраке блеснул жетон со знакомой, вытравленной в металле гравировкой.

— Ты… ты же погиб, — прохрипел Рейн, когда по венам побежал ледяной огонь обезболивающего, превращая острую боль в тупое, тяжелое онемение.

— Все мы там погибли. Просто некоторых забыли положить в гроб и заколотить крышку.

— Ты пришел… за мной? — Рейн почувствовал, как мир перестает вращаться с безумной скоростью, оставляя лишь сосущую, черную пустоту внутри.

— Я пришел посмотреть, как взлетает на воздух «Аванпост», — Ник поднял глаза. В их глубине не было ничего, кроме безграничной усталости и холода. — А нашел тебя.

Ник на мгновение замер, вслушиваясь в далекий, нарастающий гул города за стенами бокса. В его глазах не было ни тепла встречи, ни радости спасения — только выжженная пустыня и ледяной, хирургический расчет. Он поднялся на ноги, рывком закидывая тяжелый рюкзак на плечо, и сверху вниз, как на досадную помеху, посмотрел на Рейна.

— Попробуй не сдохнуть, пока я тащу тебя к машине. Если отключишься — брошу здесь без колебаний. Мне лишний балласт не нужен.

Ник рывком перекинул здоровую руку Рейна через свое плечо. Рейн задохнулся от новой вспышки боли в боку, мир вокруг него превратился в безумный калейдоскоп из серых бетонных стен и мутных пятен света. Носок ботинка зацепился за порог, и он едва не рухнул, увлекая Ника за собой в грязь проулка.

— Ты же у нас живучий, как таракан под ядерным взрывом. Давай, шевелись!

Они выбрались из бокса в узкий, пропахший мазутом и сыростью проулок. В паре метров, скрытый в густой тени под ржавым навесом, стоял неприметный фургон — обшарпанный, покрытый слоем серой городской копоти. Одна из тех машин, на которые никто не посмотрит дважды.

Ник ударил по кнопке, задние двери разошлись с тихим, гидравлическим шипением. Внутри не было ничего общего с жалким внешним видом машины: тусклые экраны мониторов, аккуратно закрепленные на стенках кейсы с оборудованием и узкая кушетка, над которой горела холодная лампа.

Тень буквально забросил Рейна внутрь. Тот рухнул на жесткую поверхность, жадно хватая ртом воздух, пропитанный озоном и жженой проводкой.

— Куда… мы? — Рейн попытался сфокусировать ускользающий взгляд на Нике, который уже запрыгнул следом и заблокировал двери изнутри.

— В единственное место, которого нет на картах «Магистрали». Отдыхай, Демон. У нас впереди долгая дорога.

Ник сел в кресло водителя, и фургон плавно тронулся с места, почти бесшумно разрезая утренний туман промзоны. Рейн лежал в полумраке, слушая мерный, убаюкивающий гул двигателя. Фургон шел мягко, но для Рейна каждое торможение или поворот отдавались в боку вспышкой сверхновой. Сознание то уплывало в серый туман, где снова рушилась вышка «Сигма», то возвращалось, цепляясь за мерцание мониторов на стенах машины.

* * *

Рейн дернулся на кушетке, его пальцы судорожно скрючились, царапая жесткую обивку.

— Тихо, — Ник даже не обернулся, его руки на руле были неподвижны и тверды, как у каменного изваяния. — Ты снова орал во сне. Всё еще пытаешься меня спасти, командир?

Рейн с трудом сглотнул, чувствуя во рту вязкий, соленый привкус меди. Каждое слово давалось с трудом, словно он ворочал камни.

— Я видел… как вышка сложилась. Никто не выживает при таком выбросе энергии. Как ты смог, Ник?

— «Никто» — это гражданские, — Ник резко повернул руль, и фургон тряхнуло на разбитой колее, заставляя Рейна зашипеть от боли. — Ты же сам нас учил: смерть — это просто техническая неисправность, которую нужно либо устранить, либо игнорировать. Я свою устранил. Вопрос в другом: сможешь ли ты устранить свою, когда, наконец, поймешь, что тот взрыв на Ашшуре не был досадной случайностью?

Рейн замер, вслушиваясь в смысл этих слов.

— Я знаю, что нас сдали, — прошептал он. — Я три года живу с этой черной дырой в груди. Но только сейчас у меня появились зацепки. Магистраль просто подчищает хвосты.

— Магистраль? — Ник коротко обернулся, и в полумраке кабины его глаза блеснули холодным, почти безумным азартом. — Ты всегда был слишком высокого мнения о бюрократах в галстуках, Демон. Чтобы обрушить сеть отряда «Д», нужно нечто большее, чем просто доступ к серверу. Нужно знать наши личные частоты. Те, что вшиты под кожу, а не в стандартные протоколы связи.

Рейн похолодел. Его рука невольно, по старой памяти, коснулась шрама на шее, где когда-то стоял подкожный передатчик.

— Магистраль не знала этих кодов, — голос Ника стал тихим и вкрадчивым, как шелест змеи в сухой траве. — Ими владели только мы. Только наш отряд.

Рейн почувствовал, как по спине пробежал холод, который был куда страшнее кровопотери и заражения.

— Ты думаешь… кто-то еще уцелел?

Рейн боялся услышать ответ.

— По моим данным — уцелело трое.

Ник резко крутанул руль, и фургон с визгом шин нырнул в темный, зловонный зев подземного паркинга, освещенного лишь редкими лампами.

— Приехали. Добро пожаловать домой.

Ник выключил зажигание, и на мгновение в фургоне воцарилась глухая, давящая тишина, прерываемая лишь сухими щелчками остывающего двигателя.

— Выходим, — Ник открыл задние двери и без лишних церемоний помог Рейну выбраться.

Они оказались в просторном бетонном кармане, превращенном в настоящий командный центр. Вдоль стен тянулись толстые, как змеи, жгуты кабелей, а в углу, за импровизированной ширмой из брезента, мерцало несколько мощных мониторов. Рейн, тяжело опираясь на плечо Ника, прерывисто дышал. Каждый шаг отзывался в боку ударом молота, но когда он поднял голову и осмотрелся, оцепенение от ранения на миг отступило перед шоком.

На центральном столе, заваленном разобранными радиодеталями и пустыми гильзами, лежал планшет с открытой картой сектора. Но поразило Рейна другое. На стене, прямо над мониторами, были приколоты старые, пожелтевшие распечатки со спутниковых снимков той самой проклятой миссии на Ашшуре. И рядом — фотографии.

Рейн узнал их мгновенно, до боли в глазах. Вот они все вместе, за день до Ашшуры: Призрак, Демон, Тень, Банши, Мор, Лич и Омен. Моложе, злее, еще верящие в то, что они — боги войны и бессмертны. Лицо Кайдена на одном из фото было обведено жирным красным маркером, но не как мишень, а как ключевой узел в сложной, запутанной схеме. От него тянулись стрелки к именам, которые Рейн видел впервые.

— Ты всё это время вел собственное расследование? — Рейн коснулся пальцами холодного бетона стены.

— Я искал закономерности в хаосе, — Ник подошел к столу и взял в руки планшет. Его пальцы быстро бегали по сенсорному экрану. — Смотри сюда.

Он протянул аппарат Рейну. На экране заиграла зернистая, черно-белая запись с камер наблюдения. Рейну показался смутно знакомым силуэт мужчины, выходящего из здания за час до подрыва Аванпоста.

— Кто это? — выдохнул Рейн, чувствуя, как сердце сбивается с ритма.

— Тот, кто принес коды активации для зачистки, — коротко бросил Ник, забирая планшет. — Но имени у меня нет. Пока нет. Но я его найду.

Рейн закрыл глаза, пытаясь переварить услышанное. Ник не давал спасительных ответов, он просто медленно, слой за слоем, снимал кожу с реальности, обнажая гниль. Рейн почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Ноги стали ватными, и он едва не рухнул. Заметив это, Ник помог ему опуститься в старое, скрипучее офисное кресло. Рейн откинулся на спинку, тяжело и часто дыша, рассматривая стену перед собой.

На бетонной поверхности, подсвеченной мертвенной синевой мониторов, в строгом порядке были развешены личные дела. Семь карточек. Семь позывных. Рейн смотрел на них, и каждое имя отзывалось в его сознании эхом взрывов. Это были не просто папки с данными — это были люди, которых он вел за собой.

— Ты всё еще смотришь на них как командир, — голос Ника заставил Рейна вздрогнуть. — Думаешь, где допустил ошибку?

Рейн медленно повел взглядом по ряду: Диана (Банши) — перечеркнуто жирным красным. Погибла в первую минуту зачистки. Марк (Омен) — перечеркнуто. Пропал без вести после обрушения моста. Дерек (Лич) — перечеркнуто…

— Семь человек, Рейн, — голос Ника прозвучал глухо, резонируя с монотонным гулом вентиляции. — Лучшие из лучших. Нас учили, что мы — единый организм, неуязвимый и совершенный. Но на Ашшуре этому организму просто хладнокровно отстрелили голову. — Ник подошел к стене и почти нежно коснулся пальцами края одной из фотографий.

Рейн сглотнул вязкую слюну. Вид этих лиц, его старой семьи, подействовал на него сильнее, чем любые стимуляторы. Он снова посмотрел на фото. Паранойя, которую Ник заботливо выращивал три года в этом бетонном склепе, начала просачиваться и в его собственные мысли.

Ник подошел к столу и небрежно бросил на него чистый шприц-тюбик.

— Баньши погибла первой. Её частоту вскрыли и выжгли ей мозг через наушник в первые минуты зачистки. Омена накрыли артой точно на позиции, хотя координат не было в эфире. Мор… ну, ты сам видел, во что превратился его вертолет.

Рейн поднял тяжелый, воспаленный взгляд на Ника.

— А Лич? Про него на Ашшуре вообще ничего не было слышно.

— Он исчез, — Ник пожал плечами, и эта будничность была страшнее любого крика. — Вспышка, дым — и пустой сектор на радарах. Либо он испарился в пламени, либо ушел так чисто, что даже я его не заметил.

Рейн снова посмотрел на видео с «человеком в плаще». Фигура двигалась уверенно и профессионально.

— Посмотри на этот разворот плеч, Ник. Никого из наших не напоминает?

Ник замер, вглядываясь в зернистую картинку вместе с ним, и пожал плечами.

— Не знаю, — продолжил Рейн. — Но если еще кто-то из наших выжил и теперь работает на верхушку…

— Вот поэтому я вернулся из ада.

Ник без предупреждения ввел лекарство в плечо Рейну. Боль в боку начала постепенно тупеть, превращаясь в тяжелое, ватное и почти приятное онемение.

— Спи, Демон. Тебе нужны силы.

Рейн хотел что-то возразить, хотел схватить Ника за руку, потребовать правды, но веки налились свинцом и стали неподъемными. Последним, что он увидел перед тем, как тьма окончательно поглотила его, было обведенное кроваво-красным фото Кайдена.

* * *

Рейн открывал глаза медленно, будто выплывал из толщи тяжелой, маслянистой темной воды. Гул метро где-то далеко над головой ощущался как глухое эхо, вибрирующее прямо в костях. В воздухе стоял стойкий, тошнотворный запах антисептика, старой меди и дешевого кофе.

Он всё еще лежал в кресле, тело ощущалось как чужое. Боль в боку притупилась, надежно стянутая тугими бинтами, которые пропитались чем-то холодным. Ник был совсем рядом. Он сидел в паре метров, освещенный лишь синеватым, мертвенным светом мониторов. На его коленях лежала стопка пожелтевших распечаток. Он не заметил, что Рейн проснулся. Тень всегда мастерски умел ждать, сливаясь с окружающей тьмой.

— Сколько я был в отключке? — голос Рейна прозвучал сухо.

Ник даже не вздрогнул. Он медленно перевернул страницу, и только потом поднял глаза.

— Десять часов. Для парня с такими дырками в теле, ты неплохо держишься.

Ник отложил бумаги и подошел к Рейну, протягивая стакан с мутной водой.

— Пей. Это электролиты. Твой организм сейчас как пустой бак после марш-броска через пустыню.

Рейн, стиснув зубы до скрежета, попытался сесть. Мир перед глазами качнулся, подвал Ника на мгновение превратился в горящий коридор архива. Он всё еще чувствовал на лице жар того взрыва.

— Мы не могли… оставить его им, — Рейн заговорил внезапно, голос был хриплым и надтреснутым, будто он продолжал спор с кем-то невидимым. — Аванпост. Там была информация, которая…

Ник замер со стаканом в руке. Его взгляд на секунду стал бесконечно старым. Он медленно закончил фразу за командира: — Которая не должна была попасть не в те руки. Я знаю, Рейн. Я был там, в паре кварталов, когда вы решили устроить это грандиозное фаер-шоу. Вы сработали чисто, эффектно. В вашем стиле.

Рейн замер, держа кружку у самых губ. Вода дрожала.

— Ты видел нас?

— Я видел, как Аванпост превращается в кучу обломков. И я видел, как ты едва уносишь оттуда ноги. Призрак вывел тебя из-под удара, но он не заметил того, что заметил я со своей позиции. Пока вы жгли архивы, кто-то снаружи терпеливо ждал, когда вы выйдете на свет. Группа зачистки была на позициях еще до того, как прогремел первый взрыв. Они не собирались спасать данные. Они ждали именно вас, чтобы закрыть вопрос раз и навсегда.

Рейн сделал глоток. Вода отозвалась в пустом желудке тяжестью.

— Мы думали, что это случайный патруль, решивший подзаработать…

— Случайных патрулей с такой экипировкой и бесшумными винтовками не бывает, — отрезал Ник. Он снова сел в кресло, подавшись вперед, прямо в круг холодного света. — Тебя вели, как дичь на охоте.

Рейн осушил стакан залпом. Вода немного уняла дрожь в руках, но внутри всё пылало. Он посмотрел на Ника — тот выглядел ещё более осунувшимся, чем три года назад. Под глазами залегли глубокие тени, которые не смыл бы ни один сон.

— К черту это все, Ник, — тихо, почти шепотом произнес Рейн. — Где ты был всё это время? Почему молчал?

Ник замер. Его пальцы, привычно собиравшиеся потянуться к стопке бумаг, безвольно застыли в воздухе. Он медленно поднял взгляд на Рейна, будто тот спросил что-то на языке мертвых.

— Три года, — продолжал Рейн. — Мы искали тебя в той воронке две недели. Мы перерыли каждый чертов сантиметр Ашшуры, пока нас не выгнали оттуда патрули. Призрак лично запрашивал списки всех неопознанных во всех госпиталях города. Мы были уверены, что ты сгорел в том огне.

Ник издал короткий, сухой звук, который мог быть смешком, но больше походил на хруст сломанной ветки. Он откинулся на спинку кресла, и оно жалобно скрипнуло в тишине подвала.

— Я и сгорел. В каком-то смысле я остался там, в той воронке.

Он медленно расстегнул манжету левого рукава и засунул его вверх. Рейн увидел не просто шрамы — там была сплошная, уродливая сетка из пересаженной, бугристой кожи и следов от тяжелых химических ожогов.

— Когда вышка сложилась, меня выбросило взрывной волной в технический сток. Мне повезло — там в ту же секунду прорвало магистраль с охладителем. Это меня и спасло, и едва не прикончило одновременно, превратив кожу в лохмотья. Меня подобрали «мусорщики». Полгода я не мог даже дышать без аппарата, просто гнил в подвале у этих стервятников. А когда смог встать, то понял, что в официальных отчетах «Магистрали» я уже списан в утиль. И я решил, что так будет лучше для всех. Если я мертв, за мной не придут.

Он посмотрел Рейну прямо в глаза — и в этом взгляде было столько выжженного, ледяного холода, что Рейну стало не по себе. Он представил Ника — одного, искалеченного, в вонючих подвалах чужого города, собирающего информацию по крупицам, пока они оплакивали его над пустым гробом.

— Почему ты не пришел к нам? — спросил Рейн, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Когда встал на ноги. Мы бы помогли. Мы бы всё исправили.

Ник посмотрел на стену с фотографиями отряда, где улыбалась Диана.

— К кому? К двоим выжившим, за которыми по пятам идет та же смерть, что сожрала остальных? Я не хотел быть еще одной мишенью на твоей спине. Я хотел убедиться, что когда я, наконец, появлюсь, это будет иметь смысл. И вот, — он обвел рукой свое унылое логово, — время пришло.

Рейн долго смотрел на изуродованную кожу на запястье Ника, прежде чем тот снова скрыл её под тканью. В горле стоял ком, который не давал дышать. Он помнил тот день на Ашшуре — ядовито-желтое небо, запах паленого пластика и ту самую тишину в эфире. Он помнил, как Кайден буквально волоком тащил его к вертолету, пока Рейн вырывался, срывая голос в крике, пытаясь вернуться за Ником в огонь.

— Ты сказал, что ждал момента, — Рейн поднял голову, его взгляд стал жестче. — Значит, Аванпост был этим моментом? Ты знал, что мы там будем?

Ник защелкнул металлический замок на папке и поднял глаза.

— Я знал, что кто-то там будет. Когда в закрытой сети «Магистрали» вдруг всплывают старые коды доступа, которые использовал только наш отряд, это звучит как звонок колокола в пустом соборе. Я думал, кто-то из верхушки решил почистить старые базы. Но когда я увидел в прицеле тебя, — Ник на мгновение запнулся, и его маска спокойствия дрогнула. — Я понял, что вы разворошили осиное гнездо. И оно вот-вот взорвется.

Он поднялся и подошел к одному из мониторов, быстро защелкав кнопками. На экране появилось изображение странного технического узла, заваленного бетонными обломками.

— «Аванпост-4» не был просто заштатным архивом, Информация, которую вы оттуда вынесли — или думали, что сожгли — имела двойное дно. Пока вы тешили себя мыслью, что уничтожаете улики своего прошлого, кто-то более умный использовал вас, чтобы уничтожить следы своего настоящего.

Ник обернулся к Рейну, опершись сильными руками о край стола.

— Вы разрушили здание. Но данные из системы ушли по скрытому каналу за пять минут до того, как вы заложили первый заряд. Ушли на закрытый, автономный сервер.

— Значит, мы вляпались по-крупному, — Рейн медленно, преодолевая сопротивление собственного тела, встал на ноги.

— Ты всегда умел привлекать внимание самых опасных тварей, — Ник на мгновение обернулся, и на его губах промелькнула слабая, почти призрачная подобие той самой старой, наглой усмешки.

Ник подошел к стеллажу и начал быстро сбрасывать в рюкзак жесткие диски и портативные сканеры. Его движения были скупыми, точными — старая привычка Тени собираться за тридцать секунд, пока враг не выломал дверь.

— Но сейчас нам не до разборов полетов и старых обид. Тот «хвост», который я отсек по дороге сюда, это группа профессионального подавления. Они идут по цифровому следу данных, а данные ведут прямиком к тебе.

Рейн схватился за край холодного стола, чтобы не потерять равновесие. Голова кружилась.

— Нам нужно предупредить Призрака. Если они знают про меня, они знают и про него.

— Призрак не маленький мальчик, Рейн. Он умеет растворяться в толпе лучше нас обоих вместе взятых, — Ник затянул лямки рюкзака на плечах. — Но ты прав: оставаться вдвоем — наш единственный шанс понять, что за грязную игру затеяла «Магистраль» на руинах Аванпоста. И кто раздает карты.

Ник подошел к Рейну и протянул ему его куртку, пропахшую гарью и порохом.

— Можешь идти? Или мне тебя нести?

Рейн с трудом просунул руку в рукав, едва не взвыв от того, как болезненно натянулась кожа вокруг ранения на плече. Он выпрямился, насколько это было возможно, и встретился со взглядом Ника.

— В отряде «Д» никогда не было команды «лежать». Веди.

Ник кивнул на темный, узкий зев вентиляционной шахты.

— Фургон я бросил в трех кварталах отсюда, он уже засвечен и бесполезен. Придется пройтись по техническим тоннелям метро. Там сейчас как раз пересменка патрулей, есть шанс проскочить в зазоре.

Ник взял со стола свой длинный стилет, привычным движением проверил баланс клинка и убрал его в скрытый чехол на предплечье.

— И держись строго позади меня. Я знаю эти чертовы туннели лучше, чем собственную ладонь.

Рейн сделал первый шаг от стола, и мир на мгновение качнулся, угрожая обрушиться. Темнота перед глазами была густой, с кроваво-красными искрами, но он просто сильнее сжал челюсти, пока во рту не появился явственный вкус крови от прикушенной губы.

— Вижу, старые привычки не исправить, — негромко заметил Ник, вовремя подставляя плечо в тот момент, когда Рейна повело в сторону. — Ты всегда был слишком упрямым, чтобы просто лечь и сдохнуть.

— Это… помогает не отвлекаться на такие мелочи, как дырка в боку, — выдохнул Рейн, мертвой хваткой вцепляясь в плечо напарника.

Они вошли в узкий технический лаз. Здесь было сыро, пахло ржавчиной, плесенью и застоявшейся водой. Сверху, за многометровыми слоями бетона, доносился приглушенный, мерный ритм города, но здесь, внизу, время словно замерло в ожидании конца.

Ник двигался абсолютно бесшумно. Он был в своей стихии. Каждые десять метров он замирал, припадая ухом к стене или трубе, вслушиваясь в гул магистралей и шелест кабелей. Рейн шел следом, прижимая одну руку к повязке на боку, которая уже начала теплеть и мокнуть от новой крови. Он считал шаги, чтобы не потерять связь с реальностью. Один, два, десять… сто. Главное — не сбивать ритм.

— Впереди развилка, — Ник обернулся, его лицо в свете фонарика было бледным пятном. — Левый тоннель выведет к заброшенному депо. Там у меня припрятан байк. На нем мы доберемся до точки связи быстрее, чем они успеют оцепить сектор.

Рейн кивнул, тяжело опираясь на холодную стену.

— Кто-нибудь еще знает про это место?

— Нет, — Ник на секунду замешкался, глядя на то, как тяжело вздымается грудь Рейна. — Я подготовил его пару месяцев назад, когда понял, что кольцо вокруг Магистрали и Аванпоста начинает сжиматься.

Вдруг сверху раздался резкий, сухой звук. Скрежет металла о бетон. Кто-то открывал тяжелый смотровой люк этажом выше. Ник мгновенно выключил свет. Тоннель погрузился в абсолютную, физически ощутимую тьму. Он прижал Рейна к стене, накрывая его рот своей ладонью — не потому, что не доверял его выдержке, а чтобы даже звук тяжелого, свистящего дыхания не выдал их позицию.

Наверху, прямо над их головами, послышались тяжелые, размеренные шаги.

— Сектор четыре, чисто. Двигаемся к узлу связи, объектов не обнаружено, — голос из рации прозвучал искаженно, механически, как лай цепного пса.

Рейн замер, полностью игнорируя дикую, пульсирующую вспышку боли. В этот момент он снова был хищником, затаившимся в глубокой тени. Его пальцы сами собой, по велению инстинкта, нащупали рукоять пистолета, который Ник засунул ему за пояс перед выходом.

Когда шаги наверху окончательно стихли, Ник медленно убрал руку от лица Рейна.

— Нас ищут всерьез, командир, — прошептал Ник прямо в ухо Рейну. — Они знают, что ты не один.

— Значит, нам нужно двигаться в два раза быстрее, — Рейн оттолкнулся от стены, превозмогая ватную слабость в ногах. — Веди, Тень!

* * *

Внутри бронированного фургона, припаркованного в паре кварталов от технического входа в метро, царил полумрак, разбавляемый лишь резким, синим свечением тактических дисплеев. Четверо оперативников в черном матовом камуфляже сидели неподвижно, их лица были полностью скрыты панорамными шлемами. На бронежилетах — ни имен, ни знаков различия, только холодный блеск вороненой стали и запах оружейного масла.

Командир группы, чья фигура в массивном снаряжении казалась еще более внушительной, наклонился к терминалу связи. Его голос был лишен эмоций.

— Сэр, тепловой след подтвержден. Две цели. Двигаются по техническому лазу 4-Б в сторону депо.

Из динамиков раздался сухой, искаженный сложными фильтрами голос координатора. От него веяло могильным холодом.

— Подтвердите идентификацию. Ошибки быть не должно.

— Один движется идеально чисто, походка и ритм характерны для объекта «Тень». Второй, — оперативник быстро пролистал на экране данные биометрии, полученные со скрытых датчиков в тоннеле, — второй выдает сильный тепловой фон в районе брюшной полости. Кровопотеря, затрудненное, прерывистое дыхание. Это «Демон».

В фургоне повисла тяжелая, густая пауза. Группа перехвата прекрасно знала, на кого охотится. В их кругах позывные отряда «Д» всё еще произносили с неохотным, суеверным уважением. Эти люди были легендами, которые отказывались умирать.

— Они думают, что уходят по тоннелям к депо, — продолжил оперативник. — Каков приказ? Ликвидация на месте?

— Нет, — отозвался голос из рации, в котором прорезались властные нотки. — Нам нужны данные, которые они вытащили с Аванпоста. Просто так Демон их не отдаст, даже раненый в клочья. Перекройте сектор и начинайте принудительный сброс технических вод в коллектор. Заставьте их задыхаться в собственном дерьме.

Командир группы перехвата коротко кивнул своим людям. Один из бойцов нажал клавишу на панели управления. По тонким жилам труб побежали команды.

— Сброс начат. Уровень воды в нижнем секторе поднимется до критической отметки через десять минут. Они станут легкой добычей.

— Группе «Альфа» и «Бета» — немедленно занять позиции у выходов 12 и 14, — скомандовал лидер перехвата, проверяя затвор своего карабина. — Демон всегда выбирает самый сложный путь, он так мыслит. Ждем его там, где он решит, что наконец-то находится в безопасности.

* * *

Тоннель под их ногами мгновенно наполнился новыми, пугающими звуками. Бетонные стены начали вибрировать, и по ним побежали струйки мутной, вонючей воды. Ник замер, припав ухом к одной из труб. Его лицо побледнело даже в абсолютном полумраке.

— Суки, — выдохнул он, резко оборачиваясь к Рейну, его глаза расширились. — Они открыли шлюзы коллектора. Хотят нас утопить, как крыс.

Рейн прислонился к стене, чувствуя, как вибрация от потока воды отдается в его раненой стороне тела тупой, изнуряющей болью. Его дыхание стало свистящим и коротким, но взгляд оставался ледяным и сфокусированным.

— Сколько у нас… времени? — выдавил он сквозь плотно сжатые зубы.

— Меньше десяти минут, пока уровень не поднимется под самый потолок, — Ник подхватил Рейна под руку, практически заставляя его двигаться быстрее, почти волоча за собой. — Если вода дойдет до этого уровня, нас просто размажет по решеткам. Иди, Демон! Не смей сейчас отключаться, слышишь?!

Вода хлынула из боковых стоков внезапно, с ревом. Сначала она едва закрывала щиколотки, но уже через минуту ледяной поток поднялся до колен, сбивая с ног мощными толчками. Температура воды была близка к нулю, и Рейн почувствовал, как его мышцы начинают коченеть, окончательно отказываясь подчиняться приказам мозга.

— Оставь меня, Ник.

Рейн поскользнулся на склизком бетоне, едва не уйдя под воду с головой, но Тень железной, мертвой хваткой вцепился в его куртку, буквально выдергивая наверх.

— Заткнись, командир! — рявкнул Ник. Его привычное хладнокровие окончательно испарилось. — Я три года ждал твоего появления не для того, чтобы смотреть, как ты пускаешь пузыри в этой вонючей канализации! Мы оба выйдем отсюда!

Поток становился всё сильнее, неся с собой мусор и тяжелые обломки. Впереди показалась вертикальная железная лестница, ведущая к техническому люку, но она была заблокирована массивной стальной решеткой. Вода уже доходила им до пояса, и сопротивляться бешеному течению становилось почти невозможно.

Рейн чувствовал, как сознание начинает медленно ускользать, превращаясь в серую дымку. Холод был настолько сильным, что боль в боку внезапно притупилась, сменившись мертвенным, тяжелым онемением. Он видел, как Ник лихорадочно возится с замком решетки, пытаясь вскрыть его своим стилетом, но закаленный металл не поддавался.

— Она… под током… осторожно… — прохрипел Рейн, заметив краем глаза слабое, ритмичное мерцание красного индикатора на раме решетки.

Ник выругался сквозь зубы и отдернул руки, когда между его пальцами проскочила искра. Вода поднялась уже к самой груди, затрудняя каждый вдох.

— Нам нужно короткое замыкание, и быстро! — Ник обернулся к Рейну, его глаза в темноте лихорадочно блестели. — У тебя должен был остаться термит!

Рейн медленно, преодолевая чудовищное сопротивление прибывающей воды, полез в карман своей тактической разгрузки. Пальцы почти не слушались, превратившись в негнущиеся, ледяные обрубки.

— Есть… один… последний… — он с трудом вытащил небольшой металлический цилиндр.

— Давай его сюда.

Вода уже коснулась подбородка Рейна, заливаясь в рот. Он запрокинул голову назад, к самому потолку, ловя последние глотки воздуха, пока Ник изо всех сил прижимал термитный цилиндр к замку решетки.

— Когда рванет, хватайся за лестницу и не отпускай, что бы ни случилось! Это единственный шанс! — прокричал Ник сквозь оглушительный рокот нарастающей воды.

Вспышка была ослепительной, невозможной в этой темноте. Под водой она показалась тусклым, яростным оранжевым солнцем, но звук ударил по ушам с силой кузнечного молота. Металл жалобно взвизгнул, и решетка, сорванная с петель колоссальным давлением воды и взрывом, с грохотом ухнула в темноту тоннеля.

Поток мгновенно хлынул в открывшийся проем, затягивая их внутрь. Ник мертвой хваткой вцепился в руку Рейна, другой рукой чудом обхватив скобу лестницы. Его плечо едва не вылетело из сустава от жуткого рывка, но он удержался.

— Лезь… Демон… лезь, мать твою! — Ник из последних сил подтолкнул Рейна вверх по скобам.

Рейн карабкался на одном лишь голом адреналине и упрямстве. Ледяная вода тянула его вниз, тело немело, рана в боку снова взорвалась огнем, но он не останавливался. Они буквально вывалились на технический мостик за секунду до того, как уровень воды полностью скрыл проход под потолком.

* * *

Они оказались в узком, вертикальном колодце, ведущем к вентиляционной шахте депо. Ник, тяжело дыша, вытащил из рюкзака небольшое электронное устройство — передатчик-имитатор.

— Группа перехвата ждет нас у выходов 12 и 14, я уверен, — быстро заговорил Ник, дрожащими от холода руками подключая прибор к распределительному щитку шахты.

— Они видят наши биометрические маячки через общую систему «Магистрали».

Он нажал кнопку, и на маленьком экране прибора поползли кривые пульса и температуры.

— Я замкнул твои и свои данные на этот узел. Сейчас для их сканеров мы «застряли» в этом колодце и медленно захлебываемся. Они будут ждать здесь еще пять минут, прежде чем пойдут доставать наши остывшие тела. Это даст нам фору.

Рейн тяжело дышал, прижавшись горячим лбом к холодному бетону стены. Вода стекала с него грязными ручьями, смешиваясь с кровью.

— А мы… куда теперь?

— В другую сторону, — Ник указал на старую, покрытую скользкой плесенью трубу дренажа, которая уходила глубоко в сторону старой набережной. — Она ведет прямо к коллектору сточных вод. Там нет никаких датчиков, только жирные крысы и вонь.

* * *

В это время наверху, у выхода 12, командир группы перехвата нахмурился, вглядываясь в экран своего тактического планшета.

— Сэр, сигналы объектов замерли в секторе 4-Б. Пульс Демона критически замедляется. Похоже, они не успели дойти до лестницы. Вода сделала свою работу.

— Подождите еще две минуты, — раздался в наушниках холодный, бесстрастный голос координатора. — Демон умеет задерживать дыхание дольше, чем любой обычный человек. Когда приборы подтвердят прямую линию пульса — входите и забирайте диски. Мне нужны их жетоны как доказательство.

Группа перехвата стояла неподвижно, направив стволы на закрытые стальные люки, не подозревая, что их цели уже в трехстах метрах от них, по пояс в грязи и нечистотах дренажной трубы, уходя из капкана. Ник обернулся к Рейну, который едва передвигал руки, каждое движение давалось ему с титаническим трудом.

— Еще немного, командир. Соберись.

Рейн только кивнул, не в силах разомкнуть челюсти. Его лицо было белым, как мел, но в глазах всё еще горело то самое упрямое, неугасимое пламя, которое когда-то заставило весь отряд «Д» пойти за ним до самого конца.

Рейн сделал несколько тяжелых, мучительных движений, превозмогая пульсирующую боль в плече и боку. Пальцы судорожно цеплялись за выступы склизкого бетона, а легкие, казалось, вот-вот лопнут от запаха плесени, сырости и острой нехватки кислорода. Но на очередном вдохе ледяная вонь коллектора вдруг внезапно сменилась сухим, уютным теплом ангара, запахом разогретого железа, дешевого кофе и крепкого табака.

* * *

Операция «Крест». Пять лет назад…

Заброшенный ангар на окраине промзоны дышал ожиданием и предвкушением боя. В пыльном полумраке привычно копошился весь отряд «Д», готовя снаряжение. Ник сидел на перевернутом деревянном ящике, беззаботно подбрасывая в воздухе свою зажигалку и тихо насвистывая какую-то попсовую мелодию из радиоприемника.

— Слушай, Рейн, — Ник хохотнул, ловко поймав зажигалку в кулак. — Если мы выберемся отсюда живыми, ты просто обязан познакомить меня с той официанткой из «Синего моря». Она на тебя так смотрела, будто ты — последний кусок пиццы на этой планете. А я, между прочим, трижды ей подмигнул! У меня глаз дергаться начал, а она — ноль внимания. Обидно, знаешь ли.

Рейн, методично проверяя свое снаряжение, даже не обернулся на его слова.

— У неё просто плохой вкус на парней, Ник. Тебе крупно повезло, поверь.

— Обижаешь! — Ник притворно прижал руку к сердцу, изображая глубокую рану. — Мое обаяние — это наше секретное оружие.

— Твое обаяние, Никки, работает только на тех, кто забыл дома очки, — звонкий, насмешливый голос Дианы разрезал пыльный воздух ангара. Она подошла сзади и с размаху, по-дружески похлопала Ника по плечу, отчего тот чуть не выронил свою драгоценную зажигалку. — Официантка? Серьезно? Ты разбиваешь мне сердце! Я-то наивно думала, ты предан только моей меткой стрельбе.

По ангару пролетел короткий, искренний и дружный смех остальных парней. Кто-то из тени весело добавил: «Да она его просто пожалела, Ник, чтобы он не разрыдался прямо в баре!». Ник вскинул руки, отшучиваясь, и на мгновение ангар заполнился той особой, светлой энергией, которая бывает только у людей, знающих, что через минуту их жизни будут полностью зависеть друг от друга.

Внезапно рация на плече Рейна коротко треснула. Две вспышки статики. Смех Дианы оборвался на полуслове, словно его отрезали ножом. Весь отряд «Д» мгновенно замер, в одну секунду превращаясь из группы друзей в единую, напряженную и смертоносную тень. Рейн выпрямился во весь рост. Его голос стал тихим, сухим и абсолютно бесстрастным:

— Отряд «Д» на позиции. Выходим через тридцать секунд. Начать выполнение.

Улыбка сползла с лица Ника так мгновенно, словно её никогда и не было. Диана, еще секунду назад весело шутившая, уже проверяла прицел своей винтовки с абсолютно ледяным, чужим лицом. Пятеро остальных бойцов синхронно, единым движением, проверили патроны в патронниках. Гул затворов прозвучал как финальный аккорд похоронного марша.

И тогда шесть голосов слились в один — холодный, лишенный интонаций и звонкий, как удар молота по наковальне:

— Есть!