Глава 20. Механический балет

Но радость была недолгой. Потому что, когда Арсен обнял дочь, он почувствовал, как земля под ногами снова начала дрожать. Не сильно — едва заметно. Но ритмично. Пульсирующе.

— Что это? — спросила дочь, испуганно оглядываясь.

— Это поток, — сказал Арсен. — Он не исчез. Я не остановил его. Я просто отложил.

Из земли, прямо в центре сектора D, начала расти новая воронка. Больше, чем та, в которую Арсен прыгал. Гораздо больше. Она расширялась, засасывая грядки, трубы, обломки стекла. И из ее глубины доносился звук — низкий, протяжный, похожий на плач тысячи голосов.

— Надо закрыть её, — сказал Арсен. — Но я не знаю как.

— Я знаю, — раздался голос из-за спины.

Арсен обернулся. Это был Павел. Сторож. Он стоял с лопатой в руках, и его лицо было спокойным.

— Ирма рассказывала, — сказал Павел. — Чтобы закрыть воронку, надо посадить три тысячи тюльпанов за один оборот луны. Все. Одновременно. А потом вручную повернуть каждый стебель против вращения потока.

— Это невозможно, — сказал Арсен. — У нас нет ни трех тысяч луковиц, ни людей, чтобы их посадить.

— Есть, — ответил Павел. — Луковицы — это мы. Каждый, кто хоть раз срезал тюльпан, стал луковицей. Мы все — семена. Если мы ляжем в землю, мы прорастем.

— То есть вы умрете?

— Мы превратимся. Это не смерть. Это — механический балет. Танец, который остановит время. Ненадолго. Но достаточно, чтобы ты успел сделать то, что должен.

Павел снял куртку. На его груди, там, где должно быть сердце, Арсен увидел тюльпан — маленький, красный, пульсирующий.

— Я был немым, — сказал Павел. — Теперь я буду цветком. Это справедливо.

Он лег на землю, в самую глубокую грядку, и закрыл глаза. Через секунду из его тела начали расти корни, стебли, листья. Через минуту на его месте уже цвел тюльпан — высокий, красивый, с лепестками цвета крови.

За ним легли другие. Работники фермы. Те, кто остался. Один за другим они превращались в цветы, заполняя воронку, закрывая её своими стеблями, своими лепестками, своей жизнью.

Арсен стоял и смотрел. Дочь держала его за руку и плакала.

— Они жертвуют собой ради нас, — прошептала она.

— Они жертвуют собой ради всех, — ответил Арсен. — Чтобы время не остановилось. Чтобы мы могли жить.

Когда последний работник превратился в тюльпан, воронка закрылась. Земля перестала дрожать. Поток замер.

— Теперь осталось только одно, — сказал Арсен. — Повернуть стебли.

Он начал крутить. Стебель за стеблем, цветок за цветком. Каждый поворот был болью — потому что каждый тюльпан помнил того, кем был. Каждый отзывался криком, стоном, шепотом. Арсен крутил до тех пор, пока его руки не покрылись кровью, а ногти не сломались. Дочь помогала ему. Маленькими, детскими руками она поворачивала стебли, и её пальцы тоже кровоточили.

Они работали сорок часов. Без сна. Без еды. Без отдыха. И когда последний стебель был повернут, Арсен упал на землю и закрыл глаза.

— Теперь всё, — прошептал он. — Теперь поток остановлен.

Но это была ложь.