Руны на стенах

 Внутри особняк Хейвен казался гораздо больше, чем снаружи. Стоило Клементу толкнуть тяжелую дубовую дверь, как Эва словно перешагнула невидимую границу между промозглым бостонским лесом и островком старинного уюта.
 Здесь не было электричества, но едва они вошли, вдоль длинного коридора сами собой зажглись настенные бра. Их пламя горело странным, ровным золотистым светом и совсем не коптило. В центре просторной гостиной возвышался массивный камин из темного камня. Клем бросил мимолетный взгляд на холодные дрова, щелкнул пальцами, и внутри тут же весело затрещали языки огня, мгновенно прогоняя скопившуюся сырость.
 Эва замерла на пороге, покрепче прижимая к себе Книгу Заклятий.
 — Удобно, — нервно прокомментировала она, кивая на камин. — Сэкономишь на счетах за газ.
 — Магия Первородного Огня создана не для отопления, но в быту помогает, — отозвался Клемент.
 Он снял свое разорванное пальто и небрежно бросил его на кожаное кресло. Без верхней одежды он казался еще шире в плечах. Черная рубашка на спине была насквозь пропитана кровью — не красной, человеческой, а той самой, золотистой, которая слабо светилась в полумраке. Было видно, что каждое движение дается ему с трудом, хотя он отчаянно пытался это скрыть. его лицо побледнело, а янтарные глаза подернулись дымкой усталости.
 — Тебе нужно лечь, — Эва сделала шаг к нему, забыв на секунду о собственном страхе.  Профессиональная привычка реставратора — чинить то, что сломано, — неожиданно перевесила панику. — У тебя кровь. Много крови.
 — Это не смертельно, — Клем натянуто улыбнулся, но тут же поморщился, прижав ладонь к лопатке. — Ищейки Пустоты оставляют рваные раны. Моя регенерация справляется, но… медленнее, чем хотелось бы. Нам нужно активировать защиту дома. Положи книгу на стол в центре комнаты. К ней никто не прикоснется, пока мы здесь.
 Эва послушно подошла к массивному столу из мореного дуба и опустила на него фолиант.  Как только обложка коснулась дерева, по поверхности стола пробежала едва заметная фиолетовая искра, и книга словно потяжелела, врастая в пространство.
 — Где у тебя аптечка? — спросила Эва, оборачиваясь и упирая руки в бока. Сейчас, в этой домашней обстановке, она снова чувствовала себя хозяйкой положения, а не испуганной жертвой погони. — И не спорь со мной, Кросс. Ты, конечно, бессмертный гвардеец из другого мира, но сейчас ты истекаешь золотом на мой потенциальный источник ответов. Так где бинты?
 В глазах Клемента на секунду промелькнуло нечто, похожее на теплое узнавание. Он тихо хмыкнул.
 — В ванной, на втором этаже. Прямо по коридору и направо. Там есть синий флакон с экстрактом луноцвета и чистая ткань. Возьми их.
Через пять минут Эва вернулась, держа в руках странный стеклянный флакон, жидкость в котором мерцала, как жидкое серебро, и стопку белых льняных полотенец.
 Клемент уже сидел на диване спиной к ней. Он снял рубашку, и у Эвы перехватило дыхание. Дело было не только в безупречном, атлетическом телосложении мужчины, от которого любая нормальная девушка потеряла бы дар речи. Вся его спина была покрыта сетью старых шрамов — длинных, глубоких, перекрещивающихся между собой. Но хуже всего выглядела свежая рана под левой лопаткой: три глубокие борозды, оставленные когтями твари. Края раны пульсировали, и из них лениво вытекала золотая эссенция.
 — Садись ближе, — тихо сказала Эва, устраиваясь на краю дивана позади него. Её сердце снова забилось быстрее, но теперь уже от опасной, волнующей близости.
 Она открыла флакон. Запахло мятой, горным воздухом и грозой. Смочив край полотенца в серебряной жидкости, Эва осторожно коснулась раны.
 Клемент резко втянул воздух сквозь зубы, его мышцы мгновенно напряглись, став твердыми как камень.
 — Больно? Извини, я постараюсь нежнее, — прошептала она, чувствуя, как от его кожи исходит сильный, почти лихорадочный жар.
 — Всё в порядке, — прохрипел Клем, цепляясь пальцами за собственные колени, чтобы не повернуться. — Экстракт луноцвета выжигает яд Пустоты. Без него рана бы сгнила за пару часов. Продолжай.
 Эва аккуратно обрабатывала порез за порезом. Ощущение было странным.

С каждым прикосновением к его горячей коже в её ладонях покалывало. Ей казалось, что она делает это не в первый раз. Перед глазами то и дело возникали мимолетные образы: то же самое плечо, но освещенное закатным солнцем чужого мира; её собственные руки, смывающие кровь после тяжелой битвы; и его тихий, благодарный шепот где-то над её ухом.
 Химия между ними в этот момент была настолько осязаемой, что воздух в гостиной, казалось, начал сгущаться. Эва поймала себя на том, что смотрит на линию его шеи, на то, как тяжело вздымается его грудь. Ей безумно хотелось обнять его сзади, уткнуться носом в лопатку и сказать, что всё будет хорошо. Это было не её чувство — это была контрабанда из её прошлой жизни, которая прорывала плотину разума.
 — Ты так усердно ищешь меня все эти пятьсот лет… — тихо произнесла Эва, завязывая узел из бинта на его плече. — Неужели я была такой особенной? Там, в Элирии?
Клемент медленно повернул к ней голову. На таком расстоянии она могла разглядеть каждую золотинку в его янтарных глазах.
 — Ты была не просто особенной, Эва. Ты была сердцем нашего ордена. И моим личным смыслом существования, — его голос опустился до едва различимого шепота. Он протянул руку и аккуратно заправил выбившийся локон её каштановых волос за ушко.  Пальцы его были теплыми, а прикосновение — невероятно бережным, словно он боялся разрушить хрупкий фарфор. — Хранители не имели права на брак. Это запрещалось законами Цитадели. Но нам было плевать на законы. Мы обвенчались тайно, перед лицом Первородного Огня. И в день, когда ты погибла, я пообещал себе, что переверну все миры, но верну тебя.
 Эва смотрела на его губы и чувствовала, как внутри неё пробуждается настоящая буря. Магия внутри её крови, согретая его близостью, требовала выхода.
 — Ладно, — Эва резко поднялась, пытаясь разорвать это гипнотическое притяжение, пока окончательно не потеряла голову. — Хватит лирики. Ты говорил, что нужно пробудить мою силу и открыть книгу. Как мы это сделаем?
 Клемент со вздохом поднялся вслед за ней, надевая чистую рубашку, которую достал из комода.
 — Книга Заклятий Первого Дома запечатана кровной магией. Настоящая Авелин открывала её одним прикосновением, потому что книга знала её ауру. Сейчас твоя аура заблокирована человеческим телом. Чтобы пробить блок, нам нужен контраст. Огонь и чернила.
 Он подошел к столу, взял со своей ладони каплю золотистой крови, которая еще не успела засохнуть, и аккуратно размазал её по деревянной поверхности стола вокруг книги, рисуя сложный геометрический символ.
 — Теперь твоя очередь, — Клем посмотрел на Эву. — Возьми реставрационные чернила, которые ты забрала из мастерской. Нам нужен углерод, как символ земного, материального мира.
 Эва достала из кармана куртки маленький флакончик с черной тушью на основе сажи — её верный инструмент для восстановления старых манускриптов.
 — Налей немного прямо на обложку, — скомандовал Клемент.
 — Ты с ума сошел? — округлила глаза Эва. — Я реставратор! Портить древний артефакт  чернилами — это кощунство!
 — Поверь мне. Это не испортит её. Это её разбудит.
Эва, скрепя сердце, открутила крышку и капнула несколько капель густой черной жидкости на центр безлиственного древа на обложке.
 Чернила не растеклись. Они мгновенно впитались в сухую кожу переплета, словно та была голодна. В ту же секунду золотые руны Клемента на столе вспыхнули ярким пламенем.
 — А теперь положи обе ладони на обложку и закрой глаза, — тихо произнес Клем, делая шаг назад. — Не думай разумом, Эва. Вспомни, как дышать магией. Она внутри тебя.  Всегда была там.
 Эва сделала глубокий вдох. Пахло гарью, чернилами и пеплом. Она решительно опустила ладони на Книгу Заклятий.
 Бум.
 Звук внутри её головы напомнил удар огромного колокола. Её тело пронзила волна такой чистой, первозданной энергии, что Эва невольно вскрикнула. Но это была не боль. Это было ощущение, будто слепому возвращают зрение, а глухому — слух. Её кожа засияла едва заметным фиолетовым светом, а Книга Заклятий под её руками с громким щелчком раскрылась, перелистывая страницы с бешеной скоростью.
 И сознание Эвы снова рухнуло в бездну прошлого.

 Это была их первая встреча. Ей было девятнадцать, она только что приняла обет  Хранительницы и стояла в главном архиве Цитадели Солнца. Высокие стрельчатые окна пропускали лучи истинного, неземного солнца Элирии. Она держала в руках тяжелый свиток, когда двери библиотеки с грохотом распахнулись.
 В зал вошел молодой гвардеец в сияющих доспехах с эмблемой золотого льва на груди. Его лицо было испачкано сажей, а в руках он держал обломок вражеского знамени. Он был ранен, но шел гордо и уверенно.
 — Мне нужна Старшая Хранительница, — громко произнес он. Его янтарные глаза горели дерзостью и силой. — У нас прорыв на южной границе. Мне нужно заклинание скрытия.
 Юная Авелин сделала шаг вперед, её фиолетовые одежды зашуршали по мраморному полу.
 — Я здесь, гвардеец. Как ваше имя?
 — Клемент Кросс, леди, — он посмотрел на неё, и в этот самый миг время для них обоих остановилось. Эва в своем видении физически почувствовала, как между двумя девятнадцатилетними магами проскочила искра, изменившая ход истории двух миров…
 Эва резко открыла глаза и отдернула руки от книги. Она тяжело дышала, по её щекам текли слезы. Теперь она помнила. Не всё, далеко не всё, но этот взгляд… эту первую встречу она вспомнила так четко, словно это было вчера.
 — Клем… — прошептала она, поднимая на него глаза.
 Но Клемент не смотрел на неё. Он стоял, замерев, и прислушивался к звукам снаружи. Его лицо снова стало жестким, а рука медленно потянулась к рукояти меча, который снова начал материализоваться из воздуха.
 Настенные бра в гостиной Хейвена начали панически мигать. Огонь в камине из золотого  вдруг превратился в грязно-зеленый и начал испускать удушливый дым.
 — Защитный барьер пробит, — ледяным тоном произнес Клемент, задвигая Эву за себя.  — Пожиратель прислал не просто ищеек. Он отправил сюда кого-то покрупнее. Они нашли нас гораздо быстрее, чем я рассчитывал.
 Снаружи, прямо за дверью особняка, раздался тяжелый, размеренный шаг, от которого задрожали стекла в окнах. Кто-то или что-то очень сильное подошло к самому крыльцу Хейвена.

 — Оставайся за столом и не выпускай книгу из рук, — быстро, не оборачиваясь, приказал  Клемент.
 В его голосе больше не было той мягкости, с которой он говорил о прошлом. Теперь это был командир, готовый принять бой, который вполне может стать для него последним.  Серебряный клинок в его руке разгорелся с новой силой, отбрасывая длинные резкие тени на стены гостиной.
 Зеленый дым из камине стелился по полу, и Эва почувствовала, как от этого запаха кружится голова, а легкие сковывает спазм. Это была не просто копоть — это была магия увядания, отравляющая всё живое вокруг.
 Тяжелая дубовая дверь Хейвена, защищенная десятками невидимых рун, вдруг жалобно скрипнула. По дереву побежали глубокие трещины, из которых начал сочиться тот же удушливый зеленый свет. Секунда — и верхняя петля с грохотом вылетела из паза.
 — Клемент! — в панике крикнула Эва, сильнее прижимая открытый фолиант к груди.  Пережитое только что воспоминание всё еще пульсировало в её венах. Она только-только вспомнила его — того молодого, дерзкого гвардейца, — и мысль о том, что сейчас его могут отнять у неё снова, отозвалась в душе дикой, почти первобытной яростью.
 — Назад, Авелин! — рявкнул он, используя её истинное имя.
 Дверь разлетелась в щепки.
 Ворвавшийся в прихожую порыв ледяного ветра едва не сбил Эву с ног. На пороге Хейвена стояла фигура, облаченная в тяжелые, покрытые ржавчиной и запекшейся кровью доспехи. Но это был не человек. Из-под забрала шлема небыло видно лица — лишь клубящаяся черная пустота и два неподвижных, мертвенно-бледных глаза, косившихся на Книгу Заклятий. В правой руке визитер держал массивный обоюдоострый топор, от которого веяло могильным холодом.
 — Палач Третьего Круга, — процедил Клемент, перехватывая меч обеими руками и делая шаг навстречу врагу. — Пожиратель стал щедрым, раз разбрасывается такими слугами на Земле.
 — Хранительница должна вернуться в Пустоту, — раздался из-под шлема существа голос, похожий на скрежет могильных плит. — А ты, гвардеец, заждался своей смерти. Пятьсот лет — слишком долгий срок для призрака.
 Палач сделал молниеносный для своих размеров выпад. Массивный топор со свистом рассек воздух, целясь Клементу в голову. Клем уклонился, уходя в сторону с грацией кошки, и его серебряный меч скользнул по ржавому доспеху твари, оставляя за собой сноп искр и глубокую борозду, из которой брызнула черная, дурно пахнущая жижа.
 Особняк содрогнулся. Завязался жестокий, яростный бой. Клемент двигался как вихрь, его магия Первородного Огня вспыхивала при каждом ударе, заставляя Палача отступать к выходу, но раненое плечо Клема давало о себе знать. Эва видела, как после очередного замаха он слегка пошатнулся, и Палач тут же вопспользовался этим, нанеся удар щитом прямо ему в грудь.
 Клемент отлетел назад, врезавшись спиной в тот самый дубовый стол, за которым стояла Эва. Стол треснул. Из рта Клема брызнула кровь, на этот раз смешанная: золотая и алая.
 — Клем! — Эва бросилась к нему, напрочь забыв о безопасности.
 Палач Пустоты медленно приближался, поднимая свой топор для финального удара.  Черная аура вокруг него душила, лишала сил, заставляя колени подкашиваться.
 «Нет, — пронеслось в голове Эвы. — Не снова. Я не потеряю его снова».
 Её ладони, испачканные реставрационными чернилами, сжались на страницах раскрытой Книги Заклятий. В этот момент страх уступил место чему-то другому — древнему, могущественному, что спало в её ДНК пять долгих веков. Чернила на страницах фолианта вдруг зашевелились, складываясь в новые, светящиеся фиолетовым руны.
 — Отойди от него, — тихо, но так, что голос разнесся эхом по всему дому, произнесла Эва.
 Палач замер, переводя мертвый взгляд на девушку.
 Эва подняла правую руку. В её глазах, обычно карих и теплых, теперь горел чистый, неоновый фиолетовый огонь Хранителей Элирии. По её венам под кожей побежали светящиеся дорожки силы.
 — Твое имя — пепел, твоя суть — ничто, — слова заклинания изгнания сами срывались с её губ, хотя она никогда в жизни не учила этот язык. Магия книги откликнулась на её волю, со свистом закручиваясь вокруг её пальцев. — Убирайся в Пустоту, откуда пришел!
 Она сделала резкое движение ладонью вперед, словно отталкивая невидимую стену.
 Из её руки вырвался мощный луч фиолетового света, соединенный с черными, как тушь, прядями чистой энергии. Удар пришелся прямо в грудь Палача. Существо издало оглушительный, полный боли и ярости рев. Его ржавые доспехи начали трескаться и рассыпаться черной пылью. Сила заклинания Эвы буквально волокла его по полу назад, прочь из гостиной, через разбитую прихожую, прямо на улицу.
 С последним, судорожным вздохом Эва вложила в этот импульс все остатки своих сил.  Раздался громкий хлопок, похожий на взрыв петарды, и Палач Пустоты окончательно растворился в ночном воздухе, оставив после себя лишь кучку серого пепла на веранде.
 Сила мгновенно оставила тело Эвы. Фиолетовое свечение в её глазах погасло, а Книга Заклятий с глухим стуком выпала из её ослабевших пальцев. Ноги стали ватными, и мир вокруг начал стремительно темнеть.
 Прежде чем она потеряла сознание, она почувствовала, как сильные, всё еще горячие руки Клемента подхватили её, не давая упасть на разрушенный пол.
 — Ты вспомнила… — донесся до неё его надломленный, счастливый шепот. — Моя  Авелин.
 А затем наступила полная, благословенная темнота.