ГЛАВА 11

Улица Нумира тонула в золоте, будто сам город пытался убедить небо в собственной божественности. По широкой дороге, между потоками людей, бежал черноволосый мальчик — худой, быстрый, босой, слишком маленький для такой огромной святыни и слишком живой для её холодного величия. Он лавировал между богатыми паломниками, священнослужителями, торговцами и стражниками, а над ним поднимались высокие дома из светлого камня, украшенные резными колоннами, арками и тонкими барельефами, на которых святые, герои и боги навеки застыли в величавых позах. На солнце позолоченные края крыш, вывески храмовых лавок, оконные решётки и купола святилищ вспыхивали тёплым светом так ярко, что казалось: Нумир и вправду был не построен руками смертных, а ниспослан свыше как напоминание о былом величии Авинора. Даже воздух здесь казался особенным — пах ладаном, горячим камнем, хлебом из богатых пекарен и цветами, украшавшими балконы знатных домов. Всё вокруг говорило о красоте, порядке, благословении и древней славе, которую город до сих пор носил как корону.

Но стоило взглянуть внимательнее, и позолота начинала трескаться. Между белыми плитами мостовой скапливалась грязь, в тени величественных стен сидели бедняки в рваных одеждах, протягивая руки к тем, кто проходил мимо, старательно не замечая их существования. У подножия храмов, где проповедовали о милости и свете, спали голодные дети, а за углом от благородных фасадов тянуло сыростью, отбросами и больной плотью. Нумир умел быть прекрасным с лица, но за его золотыми красками скрывалось слишком много человеческого: нищета, смрад, усталость, тихая смерть, которая забирала не героев, а тех, чьих имён никто не запоминал. И потому улицы города производили странное впечатление: они восхищали взгляд и одновременно ранили душу, будто сам Нумир был великолепным храмом, воздвигнутым на костях тех, кому так и не досталось ни его света, ни его милости.

— Милое место, если смотреть только вверх, — прозвучал рядом голос Соблазнения. — Даже чем-то похоже на моё поместье. А в покоях Жреца я бы и сама жила. Невиданная скромность для служителя божьего.

Мэлком вышел из тьмы подворотни. Во сне он был взрослым, но город перед ним жил памятью детства: тот же свет, те же улицы, те же запахи, тот же мальчик, бегущий впереди, не зная ещё, сколько раз ему придётся падать на этих белых плитах.

— Город-святыня, где от святости только слова.

— Какое разочарование, — мягко сказала Соблазнение. — Но неужели ничего позитивного? Ты же вырос на этих улицах.

— В том-то и проблема, что на улицах. Каждый ребёнок хочет жить в комфорте и достатке, а главное — в родительской любви и ласке.

— Комфорт ты можешь обеспечить себе сам, — она приблизилась, и её голос стал тише. — А вот с любовью я могу помочь…

— Это меня не интересует. Любовь, вера — всё это порождает привязанность, а привязанность становится лучшим инструментом для манипуляций. Довольно с меня этого. Ребёнком я верил во многое: в богов, Жрецов, награду за святость и кару за грешность. Но сейчас я понимаю: есть только одно, во что можно верить, — жестокая реальность.

— Но посмотри с другой стороны. Такая иллюзия идеальности вдохновляет людей.

— Я бы сказал, обманывает их и заставляет верить, что им хорошо, несмотря на всё.

— Но такое общество продуктивнее.

— Это норма для вас, божеств. Для людей же принято ставить нрав выше выгоды. Или, по крайней мере, делать вид.

Соблазнение улыбнулась, будто его горечь доставляла ей удовольствие.

— Ты был таким успешным учеником. Выучил все святые писания. Пошёл бы другой дорогой — и, может, стал бы Жрецом. Правил бы толпами, купался в золоте, вёл людей за собой… и ещё сильнее приблизился бы ко мне.

— Жрецом мне не быть. Я загнусь, если буду врать постоянно. А в этом месте правда карается смертью.

— Но ты мог изменить порядок. Сменить правила изнутри.

Мэлком посмотрел на сияющие купола, под которыми спали бедняки.

— Что я и сделаю. Когда уничтожу всех богов.

Сон распался.

Мэлком проснулся в той же телеге. Над ним покачивалась ткань навеса, под спиной шуршало сено, а колёса мерно скрипели по дороге. Он поднялся, тяжело моргнул и увидел, как неподалёку Элион тренируется под взглядом Альрика. Она стояла на утоптанной земле у дороги и создавала массивные ветряные порывы. Воздух закручивался вокруг неё широкими волнами, поднимал пыль, трепал волосы и плащ, заставлял траву ложиться к земле. Альрик смотрел с явным восхищением.

— Эффектно, конечно, — сказал Мэлком, направляясь к ним. — Альрику понравилось. Но это просто лёгкий ветерок. В реальности нужно делать упор не на внешний вид, а на эффективность.

Элион сразу опустила руки.

— Да, учитель.

— Ты просыпаешься сразу строгим? — спросил Альрик.

— Правдивым.

Мэлком хотел сделать ещё шаг, но вспомнил слишком поздно: утром он не выпил зелье. Альрик дружески положил ему руку на плечо, и от этого простого прикосновения боль в ране взорвалась так резко, будто в неё вонзили раскалённый крюк. Кровь тут же проступила под тканью. Мэлком скривился, пошатнулся и упал на колени, не сумев сдержать глухой стон.

Элион испуганно бросилась к нему.

— Учитель! Что с вами?

Она положила руку ему на рукав и сразу почувствовала, что ткань уже пропиталась чем-то тёплым и влажным.

— Альрик, — с трудом сказал Мэлком, — принеси мою сумку. Быстрее.

— Сейчас!

Альрик сорвался с места и через несколько мгновений вернулся с сумкой. Мэлком дрожащими пальцами достал два пузырька и выпил один за другим. Лицо его оставалось бледным, но дыхание постепенно выровнялось. Он сел прямо на землю, сжимая раненую руку.

— Учитель, что с вами? — повторила Элион уже тише.

— Просто рана.

— Некромант его зацепил, — сказал Альрик.

— Что? — Элион побледнела. — Учитель, это очень опасное заражение. Вам нужна помощь.

— Мы едем за ней в Нумир. Там найдётся целитель.

— Вы можете не доехать. Вам нужна помощь сейчас.

— Нет.

Элион вдруг выпрямилась. В её взгляде появился страх, но вместе с ним — нечто более твёрдое.

— Уберите рукав.

Мэлком поднял на неё глаза.

— Что?

— Вы сами говорили мне проявлять твёрдость. Уберите рукав, — повторила она громче.

Альрик, стоявший рядом, едва сдерживал смех.

— Это ты её научил, — сухо сказал Мэлком.

— И не жалею. Так со мной и нужно говорить.

Мэлком нехотя раскрыл рукав, но только до той степени, чтобы не показать плечо полностью. Элион заметила это, но не стала настаивать. Она создала между ладонями сферу морского цвета. Внутри неё закружились светлые потоки, а затем из сферы вытянулись тонкие щупальца воды и облепили его руку.

Мэлком почувствовал резкое щипание. Раны зашипели, будто вода касалась раскалённого металла. Из разрезов начала выходить густая зелёная жидкость. Элион работала осторожно, но уверенно: её пальцы дрожали, однако магия держалась ровно.

Она потянулась, чтобы раскрыть рукав выше, но Мэлком резко остановил её руку.

Элион испуганно замерла. Потом медленно отступила, не задав ни одного вопроса.

Альрик, стоявший сзади, спросил:

— Ты его вылечила?

— Нет. Я вывела гной из тела. Это облегчит дорогу и уменьшит риск.

Мэлком посмотрел на неё чуть мягче.

— Спасибо, Элион.

Она смутилась, будто не ожидала благодарности.

— Сир Альрик, нужно отнести его к телеге.

— Конечно.

Альрик подхватил Мэлкома и помог ему добраться до телеги. Тот сел на сено, облокотился на борт и на несколько минут прикрыл глаза. Боль притупилась, но слабость осталась. Через некоторое время к нему подошла Элион.

— Как вы?

— Как всегда.

— То есть вам всегда плохо?

Мэлком чуть усмехнулся.

— Ну, не настолько.

Она села рядом, осторожно держа руки на коленях.

— Ты, кстати, сделала свой амулет? — спросил он.

— Да… Я как раз хотела вам показать.

— Отлично. Мне очень интересно.

Элион подняла глаза.

— Правда?

— Конечно. А что?

— Просто другие никогда не интересовались тем, что я делаю.

— Я не другие. Показывай.

Элион достала небольшую коробочку и открыла её. Внутри лежала стеклянная сфера. В её глубине медленно клубился серебристый туман, а среди него сиял маленький золотой полумесяц. По бокам сферы были тонкие серебряные крылья, такие лёгкие и аккуратные, что казались не выкованными, а выросшими.

Мэлком внимательно наклонился ближе.

— Интересно. Но что это за материал? Я его не узнаю.

— Лунная слеза.

— Ты сделала из неё сферу?

— Да.

— Но это крайне тонкая работа. И ты сделала её сама?

Элион неуверенно кивнула.

— Я давно этим увлекаюсь.

— Хорошо. Сфера из лунной слезы. Крылья — это?

— Сплав лёгких и крепких металлов.

— Полумесяц? Золото?

— Золотоносный кристалл. Мне подарил его мастер Лоркан и сказал, что он отлично мне подходит.

— А что он делает?

— Ночью поглощает свет луны, а потом работает как хранитель энергии.

— Энергии?

— Для магии Луны.

Мэлком задумался.

— Что-то слышал об этом, но не углублялся. Продемонстрируй.

Элион сразу занервничала.

— У меня, конечно, плохо получается…

— Ни у кого не получается хорошо сначала. До того, как я стал путешествовать по миру, я тратил годы на обучение и создание собственного стиля. Начинай.

Элион поднялась. Она медленно закружилась, ведя руками так плавно, что это больше напоминало танец, чем создание заклинания. Движения были мягкими, осторожными, но в них чувствовалась своя внутренняя логика. Спустя несколько кругов перед ней появилась первая маленькая серебряная сфера. Затем вторая. Потом третья и четвёртая. Они засияли в воздухе, будто крошечные луны.

Между сферами протянулись тонкие нити света. Сначала почти невидимые, они постепенно становились толще и ярче. Элион взмахнула руками, и между нитями появились прозрачные пластины, похожие на мыльную плёнку. Они переливались серебром, золотом и бледно-синим светом, отражая небо, лица и телегу искажённо, будто показывали мир через сон.

— Как эстетично.

Мэлком поднялся, подошёл ближе и осторожно постучал пальцами по сияющей плёнке. Несмотря на хрупкий вид, она оказалась крепкой и пружинисто отозвалась на прикосновение.

— И эффективно. Молодец.

Элион улыбнулась по-настоящему — робко, но счастливо.

— Спасибо, учитель.

— Эта приставка лишняя.

Она растерянно моргнула.

— Почему?

— Я не хочу, чтобы мы оставались на дистанции преподаватель — студент. Хочу, чтобы мы были чем-то ближе. Я понимаю, быстро это не получится, но верю, что мы сможем.

Элион опустила взгляд, но улыбка не исчезла.

— Хорошо… Мэлком.

Он чуть кивнул, будто это маленькое изменение значило больше, чем он хотел показать.

— Собираемся! — раздался голос Альрика. — Уходим в дорогу!

Альрик подъехал к ним на коне и остановился рядом с телегой.

— Нумир уже близко, Мэлком.

Мэлком повернулся к дороге. Вдалеке, за светлой дымкой, начинали проступать золотые купола города. Те самые, что в его сне сияли над грязью, бедняками и детским страхом.

Он молча смотрел на них несколько секунд.

— Знаю.