ГЛАВА 13

Мэлком, Альрик и Элион сидели за столом на уличной веранде. Вечер в Нумире опускался медленно, будто город не хотел расставаться со своим золотом: последние лучи солнца скользили по белым стенам домов, цеплялись за позолоченные карнизы, отражались в окнах и тонкими полосами ложились на каменную мостовую. Веранда была украшена декоративными цветами, которые разрастались по стенам заведения пышными живыми узорами. Их корни уходили вниз, к маленьким каналам под дорогой, где тихо журчала вода, питая растения даже в самые жаркие дни. Цветы пахли сладко, почти слишком сладко, перебивая запах вина, свежего хлеба и дорогих травяных масел.

Привычных для большинства городов таверн в Нумире было мало. Здесь редко встречались грубые деревянные залы, где можно было буянить, лезть в драку, петь до хрипоты и падать лицом в стол. Город-святыня предпочитал заведения иного рода: чистые, украшенные, почти приличные до скуки. Здесь пили аккуратно, говорили тише, чем хотелось, и даже смех старались держать в рамках благочестия. Мэлкому это казалось странной насмешкой: даже людские слабости в Нумире должны были выглядеть культурно и богобоязненно.

Он сделал глоток вина и тут же сильно скривился. Вкус оказался резче, чем он ожидал: терпкий, тёплый, с горечью, которая задержалась на языке. Почти сразу по телу пошло непривычное тепло — медленное, мягкое, расползающееся от груди к плечам и пальцам. Мэлком поставил бокал на стол и посмотрел на него так, будто подозревал в заговоре.

— Скривился как, — усмехнулся Альрик.

Элион с любопытством наклонилась ближе.

— Как вам, учитель?

— Сомнительно, — Мэлком осторожно провёл языком по губам, будто ещё пытался понять, нравится ему или нет. — Но что-то есть. Резкий вкус.

— Резкий? — рассмеялся Альрик. — Я уже вина и не чувствую. Меня только эль и что-то крепче берёт.

— Я ругал тебя за твои походы по тавернам.

— Ну, небольшая трудность…

— Не единственная. Ты же оттуда не только пьяным возвращался, но ещё и девушек приводил.

Элион удивлённо повернулась к Альрику.

— Девушек? Альрик, вы же рыцарь.

— Тогда ещё не был, — быстро ответил он, поднимая палец. — Я ничего не нарушил.

— Кроме моего покоя, — сухо добавил Мэлком.

— Да ну, не прибедняйся. Их компания была недолгой. Ты каждую прогонял, они очень боялись тебя.

— Тогда у меня не было времени знакомиться с твоей «женой» на одну ночь.

— А если бы не прогнал, может, и была бы жена.

Элион перевела взгляд на Мэлкома. В её глазах было то самое опасное любопытство ученицы, которая только начала понимать: её строгий учитель не всегда был только строгим учителем.

— А у вас была когда-нибудь женщина, Мэлком?

Он на секунду замер. Вопрос прозвучал просто, почти наивно, но почему-то задел глубже, чем должен был. Не потому, что был неприятным, а потому, что касался той части жизни, которую Мэлком давно вычеркнул как ненужную, опасную и слишком человеческую.

— Взаимной любви у меня никогда не было.

— Вся проблема в нём, — тут же вмешался Альрик. — К нему клеились такие девушки, а он игнорировал все намёки.

— Неужели настолько непроницательный по отношению к влюблённым женщинам? — спросила Элион.

— Слишком проницательный, — ответил Мэлком. — Поэтому не давал повода продолжать.

— Влюблённой женщине даже игнорирование — повод, — Альрик взял бокал с элем и довольно откинулся на спинку стула. — А у тебя, Элион, кстати, был парень?

— Альрик… — Мэлком медленно повернул к нему голову. — Хоть немного думай перед тем, как говорить.

— Ничего страшного, — тихо сказала Элион. — Не было у меня парня.

Альрик, разумеется, не остановился.

— А девушки?

— Альрик.

— Не было ни девушек, ни парней, — ответила Элион уже чуть увереннее, хотя щёки её всё же порозовели.

— Нумир город большой и богатый, — сказал Альрик. — Тут можно найти себе красивого и богатого мужа.

— Она ещё находится под моей опекой, — отрезал Мэлком. — Никаких парней.

— В тюрьму ещё посади её, — фыркнул Альрик. — Девочке нужна свобода. Она ровня воздуху, а без воли ты задыхаешься.

— Я понимаю и поддерживаю своего учителя, — неожиданно сказала Элион.

Альрик наклонился к ней и зашептал так громко, что слышали все:

— Элион, я вообще-то для тебя свободу выговариваю.

— Знаю. Но Мэлком даёт мне достаточно свободы.

— Ты представь, как это: гулять ночами, находить себе вечную любовь каждый вечер, знакомиться с новыми людьми, находить новых друзей.

На слове «друзей» Элион чуть заметно дрогнула.

— Друзей?

— Я вообще-то всё слышу, — сказал Мэлком, поставив бокал на стол. — Но в последнем Альрик всё-таки прав. Элион, тебе не помешало бы найти друга.

Она растерянно опустила взгляд.

— Ну… это дело сложное.

— Знаю. Я бы мог помочь, но сам имею такую же проблему. Поэтому тебе поможет Альрик.

— Я? — Альрик выпрямился.

— Ты же хотел ей свободы. Вот и поможешь ей войти в мир свободы.

— Ладно, попробую.

— Отвечаешь за неё головой. И это не в переносном смысле.

— Хорошо… — Альрик посмотрел на него с насмешливой теплотой. — Тебе нужно уже семью заводить. Ты бы так своих детей защищал. Знаю тебя столько лет, а ты ещё ни за кого так не волновался.

Мэлком отвёл взгляд в сторону улицы, где между столиками проходили люди в светлых одеждах, где смеялись девушки, где официанты несли вино и фрукты, где жизнь казалась слишком лёгкой для такого разговора.

— Прекрати. Кому я нужен? Для семьи нужна взаимность. Я не способен на любовь.

— А вы пробовали? — вмешалась Элион.

Мэлком посмотрел на неё. В её голосе не было дерзости, но была та самая новая твёрдость, которая пугала его больше чужих угроз.

— Вы пытались проявить внимание к девушке? Не отрицать собственные чувства? Не обесценивать её? Не решать заранее, что всё обречено?

— Снова?

— Что снова? — не понял Альрик.

— Пока ты радовался приезду, мы много общались, — пояснил Мэлком.

Элион не отвела взгляда.

— Так вы ответите?

Мэлком провёл пальцем по краю бокала. Вино оставило на стекле тонкий красноватый след. Он смотрел на него несколько мгновений, словно там мог найти ответ.

— Я настолько верю в свою невозможность к любви, что подавляю её сразу. Уже давно. Я не помню тех времён, когда позволял себе свои же чувства.

Альрик на миг перестал улыбаться. Даже для него это прозвучало слишком честно.

— Это главная его проблема, — сказал он уже мягче. — В мире найдётся та, которая полюбит тебя. Нужно просто поверить в это. А тебе ещё и позволить себе верить. Столько барьеров в такой маленькой голове.

— Мы здесь собрались, чтобы меня обсудить?

— В том числе, — спокойно ответил Альрик. — Пусть мы и говорили всю дорогу, но всё время были в каком-то напряжении. Теперь мы достигли нужной точки и можем говорить на любую тему свободно.

— Свободно? Ты знаешь меня давно и понимаешь, что с меня даже пытками не получить подробностей обо мне и моём прошлом.

Элион улыбнулась и тихо хихикнула.

— А что насчёт…?

Она не успела договорить.

Сверху раздался резкий треск дерева, затем женский крик. Все головы на веранде одновременно поднялись. С верхнего этажа, прямо из проломившейся балконной ограды, вниз летела женщина. Лёгкое платье взметнулось вокруг неё, руки судорожно схватили воздух, а крик перешёл в короткий ужасный вдох.

Мэлком среагировал быстрее, чем кто-либо успел вскочить. Он резко вытянул руку, и под женщиной развернулся полупрозрачный магический щит. Светлая поверхность дрогнула, приняла удар мягко, как натянутая ткань, и осторожно опустила её почти к самой земле.

Мэлком сразу встал и направился к ней.

Альрик остался сидеть совершенно спокойно и тихо сказал Элион:

— Смотри теперь внимательно. Он же красавчик, и девушки без ума от него.

Элион, всё ещё испуганная падением женщины, быстро перевела взгляд на Мэлкома.

Он наклонился к спасённой.

— С вами всё нормально, миледи?

Он протянул ей руку. Женщина приняла её, поднялась, но вместо того, чтобы просто поблагодарить, тут же крепко обняла его. Мэлком заметно напрягся.

— Смотри, как краснеет, — шепнул Альрик.

Элион тихо рассмеялась, прикрыв рот ладонью.

— А сейчас начнётся разговор, — продолжил Альрик. — Увидишь, как он изменится.

— Большое спасибо вам! — женщина смотрела на Мэлкома так, будто перед ней явился герой из храмовой баллады. — Вы меня спасли.

— Не за что…

Между словами он делал паузы, будто каждое давалось ему с трудом.

— Есть за что. Вы же мне жизнь спасли.

Женщина положила руку ему на грудь. Мэлком опустил взгляд.

— Глазки сразу опустил, — заметил Альрик.

— А все девушки делают такой напор на него? — спросила Элион.

— Большинство — да. Сам не знаю почему. Может, они видят, какой он нерешительный в разговоре с женщинами.

— Вы волшебник? — спросила женщина.

— Есть немного.

— Прибедняется, — прокомментировал Альрик. — Очередная черта, которая может привлечь женщину.

— Он даже дышит тяжело, — Элион уже не скрывала улыбки. — Он так девушек боится?

— А как иначе? У него же никогда не было отношений.

Женщина чуть приблизилась к Мэлкому.

— В благодарность я могла бы пригласить вас на ужин.

— Вы очень щедры, миледи… ваша компания была бы честью для меня.

— Нахваливает, подогревает, а потом… — тихо сказал Альрик.

— Но я не могу, к моему сожалению, — закончил Мэлком.

Женщина улыбнулась так, будто отказ её не особенно расстроил, а скорее раззадорил.

— К сожалению… Ну, вы уже знаете, на каком этаже я живу.

— Догадываюсь.

— Так что буду рада, если вы навестите меня в грядущее время. Или в любое время.

Уходя, она провела рукой по его плечу и руке. По телу Мэлкома прошли мурашки, но лицо он удержал почти неподвижным.

Когда он вернулся к столу, Альрик уже качал головой.

— Вот и как девушкам с ним общаться? Он же их нахваливает, подогревает, а потом обламывает.

— Ну, может, у него нет к ней симпатии, — сказала Элион. — А без взаимности чувства обречены.

Альрик замер, потом медленно повернулся к ней.

— Мэлком сказал мне то же самое, когда я привёл одну из девушек. Вы, может, брат и сестра? Вы даже говорите одинаковыми фразами. Наставничество Мэлкома сказывается на тебе, и я не знаю, позитивно ли.

— Позитивно, — спокойно ответила Элион. — Пусть ты давно с ним общаешься, но многого не знаешь, потому что ты во многом совершенно другой человек. Твоя натура противоположна его, и поэтому ты часто его просто не понимаешь.

— Ты чего такая умная стала?

— Я тоже заметил, — сказал Мэлком, всё ещё немного красноватый, садясь за стол. — Полагаю, моё влияние раскрывает её лучшую сторону.

— Она очень умная на свой возраст, — признал Альрик.

Мэлком взял бокал и снова сделал небольшой глоток. На этот раз не скривился так сильно.

— Давайте выпьем.

Альрик с интересом поднял бровь.

— Выпьем?

— Я распробовал вино. Оно для меня приемлемо.

— Началось. Скоро сопью его.

Мэлком не ответил сразу. Он посмотрел на бокал, потом на Альрика, затем на Элион. Странная компания. Бывший ученик, новая ученица, шумный вечер в городе, который он ненавидел и который всё ещё носил в себе как старую боль. Он никогда не представлял себя в такой сцене. За столом. С вином. Без срочного плана, без врага перед собой, без необходимости срочно куда-то исчезнуть. Просто рядом с людьми, которым почему-то не всё равно.

От этого было непривычно. Почти опасно. Но не плохо.

— Мы собрались здесь втроём, — сказал он. — Я даже представить не мог для себя таких спутников. Правильно будет, чтобы каждый сказал что-то своё. Я говорю: выпьем за понимание.

Он посмотрел на Элион.

Она поднялась. В её руках был не бокал вина, а стакан виноградного сока, но держала она его с такой серьёзностью, будто это был священный кубок.

— Выпьем за любовь. К тем, кто был, есть и будет.

Она смотрела на Мэлкома, и он понял, кого она имеет в виду. Рэну. Альрика. Их самих. И, возможно, ту любовь, которая ещё только должна прийти.

Альрик тоже поднялся.

— Выпьем за время. За время, которое мы провели вместе. Неизвестно, сколько оно продлится, но оно уже сохранилось в моей памяти как лучшие моменты моей жизни.

Они чокнулись и выпили.

Элион отпила из своего стакана и вдруг прищурилась.

— Вы дали мне вино?

— Я на одном уже обжёгся, когда не углядел, — ответил Мэлком. — Сок у тебя виноградный.

Альрик рассмеялся первым. Потом Элион. Потом даже Мэлком — тихо, коротко, почти незаметно, но достаточно, чтобы оба это услышали.

И этот уютный вечер продолжался.

Вокруг шумел Нумир: красивый, лживый, золотой, гнилой, живой. Где-то в храмах звонили вечерние колокола, где-то в переулках нищие устраивались на ночь, где-то священники говорили о милости, а люди пили, смеялись, врали, любили, теряли, находили. Но за этим столом, среди цветов, мягкого света и тёплого вина, трое людей на короткое время обрели то, чего каждому из них не хватало по-своему: покой, близость и редкую возможность просто быть рядом.