Резонанс и откровение

Они вывалились на паркетный пол в библиотеке скрытого особняка Дориана. Сам старый маг, бледный и тяжело дышащий, сидел в кресле-качалке, а его пальцы были исчерчены свежими магическими ожогами.

— Вы… вы живы, — выдохнул Дориан, закашливаясь. — Я ощутил удар такой мощи, что подумал… Жнец нашел вас.

— Нашел, — Клемент поднялся, помогая Авалин сесть на софу. — Но мы забрали второй осколок.

Авалин положила на низкий столик два сияющих кристалла — золотой и синий. Они плавно вращались вокруг друг друга, не касаясь дерева, и от них исходило мягкое, успокаивающее тепло.

Она достала фолиант «Чернила и пепел» и положила его рядом. Страницы книги начали самопроизвольно перелистываться, издавая звук, похожий на шелест осеннего леса. Когда книга остановилась на середине разворота, два кристалла замерли прямо над бумагой.

Из синего и золотого света над книгой соткалась трехмерная проекция Лондона. Но это был не современный мегаполис и не викторианский город. Это была карта магических лей-линий, пронизывающих землю.

— Жнец сказал, что третий ключ у него, — тихо проговорила Авалин, глядя на мерцающие линии. — Это правда?

Дориан качнул головой и оперся на свой трость.

— Не совсем. Третий ключ — это Сердце Земли, Кристалл Звезд. Он спрятан в точке пересечения самых сильных лей-линий этого континента. В Гринвичских катакомбах, прямо под старой Королевской обсерваторией. Жнец знает, где он, но не может взять его без крови Хранительницы. Ему нужна ты, Авалин, чтобы снять древнюю печать.

— Значит, он устроит там западню, — сурово резюмировал Клемент.

— Устроит, — согласился Дориан. — Но у нас нет выбора. Если вы соедините все три осколка, Кодекс Судеб восстановится. Ты получишь полную силу Хранительницы, Авалин, и сможешь навсегда изгнать Пустоту из нашего мира.

Дориан поднялся и ушел в глубину библиотеки, оставив их вдвоем среди мерцающих проекций.

Авалин сидела, обняв колени, и смотрела на Клемента. Огонь в камине отбрасывал теплые блики на его суровый профиль.

— То, что сказал Жнец… о том, что я сама разрушила Элирию… — тихо начала она.

Клемент подошел к ней и опустился на край софы. Он взял ее руку в свои ладони, аккуратно поглаживая костяшки пальцев.

— Жнец искажает правду, Авалин. Это его главное оружие. Ты не разрушала Элирию из эгоизма. Когда Пустота прорвала защиту, Кодекс уже был осквернен. Если бы Жнец захватил его целиком, он переписал бы всю реальность, превратив все миры в бесконечную агонию. Ты разорвала Кодекс и спрятала ключи, чтобы спасти само существование жизни. Да, это стоило нам нашего дома. Но ты дала нам шанс борются сегодня.

Он посмотрел ей прямо в глаза, и Авалин увидела в них столько нерастраченной любви и верности, что у нее перехватило дыхание.

— Я люблю тебя, Авалин. Любил в Элирии, любил во всех твоих реинкарнациях и люблю сейчас. И что бы ни ждало нас под Гринвичем, мы пройдем это вместе.

Авалин наклонилась ближе и прикоснулась своими губами к его губам. Это был нежный, но невероятно глубокий поцелуй, в котором слились воедино воспоминания пятисот лет, боль разлук и надежда на будущее. Золотая нить на их запястьях на мгновение вспыхнула так ярко, что осветила всю комнату.