Глава 4. Капсула времени

Гул города остался позади, сменившись стрекотом остывающего металла. Когда Рейн свернул в узкий, пахнущий сыростью двор и остановился у ближайшего подъезда. Лиара почувствовала, как его спина, до этого каменная, вдруг стала пугающе мягкой. Мотоцикл дернулся и затих. В этой внезапной тишине Лиара услышала его дыхание — рваное, со свистом, как будто каждое движение стоило ему неимоверных усилий.

— Мы на месте, — прохрипел он, но не пошевелился. — Слезай.

Он не слез сам. Остался сидеть, тяжело опираясь на руль. Лиара неловко сползла с сиденья, стянула тяжелый шлем и только тогда, в слабом свете уличного фонаря, посмотрела на свои руки. На светлой коже ладоней остались темные, почти черные разводы.

— Ты ранен…

Ужас, который она испытывала перед ним, на мгновение отступил, подавленный инстинктом человека, привыкшего бережно обращаться с тем, что разрушено. Рейн медленно повернул к ней голову. Его лицо было бледным, но взгляд оставался таким же жестким.

— Заходи внутрь.

Рейн вел ее по темному подъезду дома, который явно видел лучшие времена. Лиара шла за ним, едва переставляя ноги, пока они поднимались на четвертый этаж. Он двигался странно: одно плечо было опущено ниже другого, а рука, которой он держался за перила, оставляла на пыльном металле темные отпечатки. Рейн остановился у двери, тяжело дыша, и дважды провернул ключ. Дверь поддалась со скрипом несмазанных петель.

Квартира встретила их запахом пыли, старого дерева и застоявшегося времени — так пахнут места, из которых жизнь ушла внезапно, оставив все на своих местах. Рейн не стал включать основной свет — только небольшую настольную лампу в углу. Комната сразу же наполнилась мягким янтарным светом.

— Проходи, — Рейн бросил ключи на тумбочку. Звук металла о дерево прозвучал слишком громко.

Лиара неспешно прошла в комнату. Вдоль одной из стен тянулись открытые полки, просевшие под тяжестью книг. Бесконечные ряды пожелтевших корешков классики, перемешанные с техническими справочниками по физике. Лиара невольно зацепилась взглядом за знакомый переплет — точно такой же томик стихов стоял у нее на прикроватной тумбочке, только ее был новым, а этот — зачитан до мягкости ткани на обложке.

В углу, рядом с узкой кроватью, стоял старый виниловый проигрыватель. На нем застыла пластинка, покрытая серым бархатом пыли. Рядом, в тяжелом кресле, была брошена какая-то книга, заложенная старым билетом на поезд. Казалось, хозяин вышел из комнаты на минуту, но эта минута растянулась на десятилетия.

Единственным инородным предметом здесь был сам Рейн, образ которого совершенно не вписывался в интерьер. Лиара видела, как капли грязной воды с его куртки падают на старый паркет, впитываясь в дерево, которое помнило совсем другие шаги — легкие, уверенные, не обремененные тяжестью оружия. Он был воплощением жестокого «сейчас», запертым в хрупком «когда-то».

— Не смотри так на них, — хрипло бросил Рейн, заметив ее взгляд, прикованный к книжным полкам.

Его лицо, в свете тусклой лампы, стало почти прозрачным, и в этот момент Лиара поняла: эта квартира не защитит его. Если она прямо сейчас не сделает хоть что-нибудь, он останется в этой квартире навсегда — еще одной забытой вещью, покрытой пылью.

— Где аптечка? — спросила она, перешагивая через невидимую черту, разделявшую ее страх и необходимость действовать.

— Кухня… под раковиной. Двойное дно у ящика.

Рейн буквально рухнул на стул у стола, скрипнув зубами от боли. Его лицо в этом желтом свете казалось вырезанным из камня — острые скулы, плотно сжатые губы, тени под глазами.

Когда она вернулась, Рейн уже стащил через голову футболку. Лиара невольно остановилась в дверях. Она ожидала увидеть рану, но не была готова к тому, что увидит его. Тело Рейна было картой сражений: старые шрамы от пуль, длинный белесый след на плече, какие-то отметины, значения которых она не знала. Но прямо сейчас все это перекрывал свежий, рваный порез на боку. Кровь продолжала течь, лениво стекая к поясу брюк.

Лиара подошла ближе и опустилась на корточки. Она открыла кейс. Она смочила салфетку антисептиком. Рейн попытался перехватить ее запястье.

— Я сам, — выдохнул он через силу, и в этом «сам» слышалось упрямство человека, который не привык полагаться на других.

Лиара не отстранилась. Она замерла, и когда он опустил на нее глаза, ожидая увидеть послушание или страх, он наткнулся на взгляд, от которого внутри все оборвалось.

Это был взгляд человека, которому больше нечего терять. В нем не было сочувствия, которое он мог бы высмеять, или слабости, которую можно проигнорировать. В ее расширенных зрачках отражалась вся правда их положения: его бледность, запах крови в комнате, где застыло время, и ее собственные дрожащие руки, которые — несмотря на эту дрожь — не отпускали аптечку.

Рейн осекся. Воздух застрял у него в груди. Под этим взглядом его «я сам» рассыпалось, превратившись в нелепую браваду. Он вдруг увидел в ней единственную живую душу в этой квартире, которая прямо сейчас вытаскивает его из небытия.

Его пальцы на запястье разжались, и он отпустил ее.

— Ладно, — едва слышно прошептал он, сдаваясь.

Когда она впервые коснулась края раны, Рейн вздрогнул. Его мышцы под ее пальцами напряглись, превратившись в стальные канаты. Он издал низкий, гортанный звук, больше похожий на рычание. Лиара замерла, ее сердце колотилось где-то в горле.

— Дыши, — прошептала она, сама не понимая, кому это говорит. — Пожалуйста, просто дыши.

Рейн открыл глаза и посмотрел на нее сверху вниз. Он привык, что его боятся или ненавидят. Но не привык, чтобы о нем заботились.

Она сосредоточилась на ране так же, как сосредотачивалась на поврежденном переплете старинной книги. Ее пальцы, испачканные в его крови, теперь действовали увереннее. Она видела, как его дыхание постепенно выравнивается, хотя пальцы Рейна так сильно вцепились в край стола, что дерево жалобно трещало.

— Почему ты не сбежала, пока мы шли по подъезду? — тихо спросил он. Это был вопрос человека, который искренне не понимал мотивов доброты.

Она подняла взгляд и наткнулась на его глаза. Он смотрел на нее сверху вниз — пристально, словно впервые видел в ней кого-то живого. Лиара затянула узел бинта. Ее руки все еще дрожали, но она не отвела взгляда.

— И куда бы я пошла? — она едва заметно качнула головой. — Назад домой, где меня чуть не убили? Или в полицию, которая, по твоим словам, «куплена»?

Она резко встала, отходя от него на пару шагов, словно только сейчас осознала, насколько близко находилась к человеку.

— Я здесь не потому, что доверяю тебе, Рейн. И не потому, что ты мой спаситель. Я здесь, потому что у меня больше нет дома.

Рейн ничего не ответил. Он только смотрел на неё, и в этом взгляде Лиара прочитала странную смесь вины и глухого, застарелого одиночества. Он медленно откинулся на спинку стула, закрывая глаза, и его лицо тут же осунулось, став похожим на посмертную маску. Напряжение, державшее его весь вечер, уходило, оставляя место мертвенной бледности.

— Там, в шкафу… — он кивнул в сторону узкого коридора, не открывая глаз. Его голос звучал так, будто он продирался сквозь песок. — Чистое белье. Ложись спать. Тебе нужно отдохнуть.

Лиара хотела спросить «А ты?», но вовремя прикусила язык. Рейн явно не собирался обсуждать распределение спальных мест. Его «я сам» никуда не исчезло, оно просто временно обесточилось.

Она начала методично собирать остатки бинтов и окровавленные салфетки. Бытовая суета помогала: защелкнуть кейс аптечки, вытереть пятно антисептика со стола, вымыть руки под ледяной струей на кухне. Вода смывала кровь, но не смывала ощущение его кожи под пальцами — горячей и твердой, как раскаленный металл.

В квартире воцарилась та самая мертвая тишина. Лиаре казалось, что Рейн спит — его голова была опущена, а дыхание стало ровным и тяжелым. Она сама уже проваливалась в липкую дремоту, когда тьму в комнате прорезал звук. Это был сухой, электронный писк передатчика. Он не был громким, но в этой тишине прозвучал как выстрел:

Пиии-пиии-пиии-пи… — длинно, настойчиво. Пи-пи… — коротко, как два удара сердца. Пи-пи-пи… — россыпью. Пиии… — один уверенный гудок. Пиии-пиии-пиии. — финальный аккорд.

Лиара вздрогнула, переводя взгляд на Рейна. Он не пошевелился, не открыл глаз и даже не поднял головы. Но она увидела, как его плечи, до этого напряженные, вдруг опустились. Пальцы, судорожно сжимавшие край стола, обмякли.

— Чисто, — прохрипел Рейн, прежде чем его сознание окончательно накрыла тьма. Теперь он мог позволить себе отключиться. Кайден ответил. А значит, они еще живы.

* * *

Прошло около двух часов. Лиара забылась тяжелым, рваным сном на старом диване, втиснувшись между жестким подлокотником и пыльной подушкой. Ей снился гул мотоцикла и кровавые разводы на руках, которые никак не отмывались холодной водой.

Она проснулась от стука. Два коротких, один длинный, два коротких, один длинный. Звук шел от стола. Указательный палец Рейна методично ударял по дереву.

В комнате было также темно — лампа в углу теперь едва тлела, окутывая фигуру Рейна густыми тенями. Он так и сидел на стуле, уронив голову на грудь. Его поза казалась неестественной, застывшей, как у сломанного манекена.

— Пять… — прошелестел его голос. Это не был голос человека, он звучал как помехи на старой частоте. — Пять-ноль-четыре… Сектор зачищен.

Лиара приподнялась на локте, боясь пошевелиться. Холод подступил к самому горлу. Рейн не проснулся — его веки подрагивали, а лицо, подсвеченное снизу слабым янтарным светом, казалось чужим и пугающим.

— Уходите, — выдохнул он, и его пальцы забарабанили быстрее.

Ритм ускорился, становясь лихорадочным. Рейн внезапно дернулся.

— Вы идете на… — он захлебнулся вдохом, словно ему не хватало воздуха. — Опасность. Код «U». Слышишь? Кайден, мать твою, уводи их!

Он резко замолчал, но палец продолжал выстукивать: два коротких, один длинный. Два коротких, один длинный.

Лиара смотрела на его руку и чувствовала, как по спине ползет холодный пот. Она осторожно встала, сделала шаг к нему, намереваясь коснуться его плеча, чтобы прекратить эту пытку, но замерла. В этот момент Рейн перестал стучать. Его рука обмякла, а голова пугающе медленно повернулась в её сторону. Глаза оставались закрытыми, но Лиаре на мгновение показалось, что он видит её насквозь — через этот туман боли и лекарств.

— Перестань, — прошептала она, и её голос дрогнул. — Ты меня пугаешь.

Рейн вдруг резко схватил её за запястье. Его хватка была железной даже в бреду. Он на мгновение открыл глаза, но взгляд был пустым, направленным куда-то сквозь неё.

— Беги, — выдохнул он, обдав её лицо жаром.

А затем его рука обмякла, и он снова провалился в тяжелое, свистящее забытье. Лиара села на диван, баюкая свою руку, на которой уже проступали красные следы от его пальцев, и вглядывалась в пустую черноту за окном. Она знала — эта ночь ещё не закончилась.