Глава 3

Едва успел он вытащить Руна из комнаты, волоча его за шкирку, как нашкодившего котенка, как за спиной захлопнулась дверь. Элу даже показалось, что сестра решила выместить всю подавленную злобу на двери. Рун уже спускался вниз, накидывая на плечи захваченный по пути дорожный плащ. Эльтуран бросил полный сочувствия взгляд на дверь и поспешил за другом. Сочувствовал ли он занятой сестре, вынужденной переделывать за друзьями отчеты, или мебели в комнате Руна, которой, очевидно, еще достанется. И дверь была лишь первой жертвой разгневанной Альвейн.

— Ну что ж. Раз нас всё равно выгнали… может зайдём к торговцам? Лорсан привёз новую бочку из Империи. Говорят, она может убить даже тролля. — спросил Эл, нагнав друга уже на первом этаже постоялого двора, поймав на себе осуждающий взгляд хозяйки.

— И пропустить утро в Месяц Цветущих Ветров? Нет уж. — отмахнулся Рун.

— Ты странный, — заметил Эльтуран.

— Я исследователь.

Парни распрощались на крыльце постоялого двора и разошлись в разные стороны. Краем глаза Эльтуран заметил, как полы плаща Руна мелькнули за поворотом в сторону торгового квартала. Если он все равно собирался туда – мог бы и компанию составить! Эл был возмущен ветренностью друга и тихо возмущаясь себе под нос, пошел своим путем.

— Ну что ж. — пробормотал он себе под нос, поправляя перевязь с мечом.

— Раз я остался один… пойдём искать приключений на одно место.

Он не спеша побрёл в сторону торгового квартала. Улицы Мэнетиля постепенно наполнялись утренним гомоном: лавочники открывали ставни, возчики переругивались у застав, где-то за углом зычно ругалась торговка рыбой. Эльтуран любил этот город за его вечный, неуёмный шум. В отличие от Руна, который мечтал о тишине лесов, и сестры, желающей во всем видеть порядок и холодную последовательность, Эльтуран находил странное успокоение в эльфийской суете. Она напоминала, что мир живёт, дышит и прекрасно обходится без его участия.

Пройдя немного дальше, его ухо уловило паршиво знакомый звук нарастающего конфликта. Эльтуран устало вздохнул, будто он уже неделю впахивал на лесозаготовках, без сна и отдыха. Подобные бытовые конфликты так утомляют.

Эльф кинул взгляд в сторону шума и увидел, как на даркана тигрицу кричит, размахивая руками, какой-то подвыпивший придурок.

— Ну и ну. Еще не все позавтракали, а кто-то уже навеселе. — флегматично, почти безразлично пробубнил он, но изменил направление движения и сейчас приближался к конфликтующим. Про себя он с удивлением подметил, что ожидал более пылкой защиты со стороны тигрицы. Но девушка только извинялась, смотря в землю, едва не плача. Пьяница, видимо, наслаждался тем, что она не может ему ответить и то и дело, махая руками, толкал её или, якобы случайно, ударял тыльной стороной ладони.

Скулы Эльтурана свело, но он даже не обратил внимания. И когда пьяный эльф вновь занес руку, но уже сжатую в кулак, Эльтуран будто вырос между ним и тигрицей, схватив запястье пьяницы.

— Ну-ну, такое замечательное утро, зачем так шуметь и руками махать, пострадать кто может. — доброжелательно сказал Эл, прикрывая своим телом тигрицу, еще больше сжавшуюся при его появлении.

— А ты ещё кто такой, мать твою? — выплюнул пьяница. Эл поморщился. Плюнул этот мужик не только словами.

— Эльтуран, очень приятно. Как ты смотришь на то, что бы мы оставили в покое эту милую леди и опрокинули бы по пинте светлого в ближайшем кабаке?

— Эта сука убить меня пыталась! Видишь?! — эльф показал Эльтурану небольшую царапину на руке. Больше напоминающую ссадину от удара об тумбочку, чем на рану. Эл вопросительно приподнял бровь.

— Вроде ты агрессируешь на даркана, а не на еловый пенёк, дружище. — Эл сжал руку и пьянца, застонав от боли, припал на колено, пытаясь разжать пальцы Эльтурана, но они словно каменные, не двинулись ни на дюйм.

— Понимаешь. Терпеть не могу, когда кто-то ублажает свое самолюбие за счет тех, кто не может дать сдачи. — как ни в чем не бывало, продолжал Эл, будто не замечая, как синеет кулак пьяницы в его захвате.

Тот издавал какие-то нечленораздельные вопли, угрожал заделать Эльтурану пару братиков с его матерью и вообще, что уши у него короткие. Сам Эл будто не замечал брани, вещая куда-то в пространство про “сильных и слабых”. Но стоило пьянице потянуться к ножу на бедре, как в его горло уперся кончик меча Эльтурана.

— Не советую, дружище. начнешь махать ножом, так и я начну. Не приведи Богиня, еще попадем в кого. Крови столько будет! А я крови боюсь, вообще-то. — в этот момент к ним уже приближались стражники и Эл соизволил отпустить руку пьяницы.

— Бузотеришь с самого утра, Эл? — спросил подошедший к нему капитан патруля.

— Я? Да за кого ты меня принимаешь, Элронд!

— За излишне честолюбивого пьяницу с шилом в гузне.

— Справедливо. Мне нечем защищаться. — поднял Эл руки в примирительном жесте и они со стражником рассмеялись.

— Спасибо за бдительность, Эл. С меня выпивка. — похлопал его по плечу стражник и, забрав пьяницу, удалился.

— Не сомневаюсь. — ответил он им вслед и повернулся к тигрице, но благодарной дамы уже и след простыл.

— Ах, прекрасный рыцарь, спасибо за мое спасение! — пародируя принцесс из сказок, томно прошептал Эл и усмехнулся. Он и не ждал благодарности, но было бы приятно получить хотя бы платочек. Пожав плечами, он лишь поразился скорости, с которой сбежала девушка и двинул дальше.

Вскоре он свернул в знакомый переулок, где уже издалека слышался стук кружек и гул голосов. «Медовый Крюк» был таверной, принадлежащей одноимённой торговой ассоциации, была местом особым. Сюда захаживали не просто выпить, а узнать последние новости, заключить сделку или просто послушать байки бывалых путешественников. Вывеска с крючком и каплей мёда слегка покачивалась на ветру, обещая цены, которые «цепляют как крючком», и скидки, «сладкие как мёд». Эльтуран хмыкнул: реклама, конечно, врала, но пиво здесь и правда было отменным.

Внутри таверна гудела, как растревоженный улей. В прокуренном зале смешались запахи жареного мяса, свежего хлеба, дешёвого табака и крепкого алкоголя. За длинным столом у окна расположилась компания наёмников. Трое дарканов, пара эльфов и один мрачный гном, чья борода была заплетена в косички с медными кольцами. Редкость, как среди наемников, так и в стране эльфов.

Чуть дальше, за отдельным столиком, двое торговцев в расшитых жилетах о чём-то горячо спорили, размахивая свитками. В углу какой-то пьяный детина в обнимку с кружкой пытался петь, но получалось у него плохо, и соседи периодически швыряли в него огрызками. Что, казалось, лишь подогревало пыл местной дивы и очередной куплет начинал звучать еще громче и фальшивее. Эл оценивающе осмотрел громилу и представил, как сестра чихвостит его за неправильно взятые ноты и сбитый темп песни. Аж на душе полегчало.

Эльф направился к стойке, за которой привычно орудовал Лорсан. Старый торговец сегодня сам взялся за разлив. Видимо, помощник не вышел на работу. Трактирщик заприметил своего завсегдатая еще с порога, но только когда Эльтуран приблизился, поднял на него прищуренные глаза. В такие моменты он напоминал хитрого лиса. Даже волосы отдавали каким-то красноватым оттенком.

— Ба! Кого я вижу. Уж не мой ли это мальчик Эльтуран? — радостно воскликнул он, раскидывая руки, будто собираясь обнять гостя. Правда, он чуть не залепил грязной тряпкой, которой Лорсан старательно вытирал жирное пятно на стойке, сидящему рядом эльфу. Тот нахмурился и бросив трактирщику что-то вроде “смотри чем машешь”, отсел подальше.

— И тебе не хворать, Лорс. — ответил Эл, поднимая руку в ответ на приветствие.

— А я думал ты хотя бы в компании дружка придешь. Сестрицу твою уж и не надеюсь увидеть на своем веку.

— Рун сбежал в лес, Альвейн рвёт и мечет над отчётами, а я… — Эльтуран плюхнулся на высокий табурет и красноречиво постучал пальцем по стойке.

— Я решил, что лучший способ пережить этот день — налить в себя чего-нибудь покрепче.

Финдель понимающе посмеялся, ловко выхватывая деревянную пинту из под стойки и наливая в нее темное пенное.

— Держи. Это из Империи, с южных предгорий. Говорят, его варят по старым рецептам, ещё до того, как дарканы научились торговать без драк.

Эльтуран с недоверием покосился на напиток. Даже пена у него была слишком темной. Но, если в чем и можно было быть уверенным – это в качестве местного алкоголя. Эльтуран сделал глоток. Пиво оказалось густым, чуть сладковатым, с лёгкой горчинкой. Он одобрительно кивнул.

— Недурно.

— Обижаешь, мальчик мой. Я хоть раз в жизни наливал тебе отвратное пойло?

Эльтуран посмеялся, покачивая кружкой в руке. Слишком много примеров приходило на ум. Лорсан, кажется, тоже это понял и попытался соскочить с темы.

— А сестрица твоя, Эл…

— Рун опять опростоволосился с бумагами. Вот она и прибирает за ним. — Эльтуран посмеялся и допил напиток, пододвигая кружку к бармену. Тот моментально долил ещё.

— Ты знаешь что он написал?

— И что же?

— Что в лесу водится подозрительно мудрая белка! — выпалил Эльтуран и рассмеялся. Лорсан криво усмехнулся и покачал головой.

— Не доведет это его до добра…

— Что ты имеешь ввиду? — напрягся Эльтуран, бросив ледяной взгляд на бармена. Тот огляделся и приблизился к парню. Оперевшись на стойку, он свесился к Элу.

— Доходят слухи, что в Совете Гильдии им недовольны. Серьёзно недовольны.

— Да ладно, — Эльтуран усмехнулся, но как-то неуверенно.

— Руна все любят. Он же легенда.

— Легенда, — согласился Лорсан.

— Но легенды тоже иногда начинают мешать. Говорят, магистр феноменологии, этот… Талмирион Эстеллар… — Он понизил голос до шёпота.

— Он считает, что Рун скрывает какие-то данные. Не сдаёт отчёты вовремя. Ну, это не новость, но теперь он настаивает, чтобы Руна отстранили от полевых работ. Или даже понизили.

Эльтуран поперхнулся пивом.

— Чего? Эстеллар? Да он же вечно чем-то недоволен. Это его работа — видеть опасность во всём.

— Может и так, — Финдель пожал плечами.

— Но он не один. Лоратиэль Валарион, магистр сохранения, тоже считает, что Рун ведёт себя безответственно. Что он слишком много времени проводит в лесу, а отчёты за него пишет Альвейн. И что если бы не вы двое, его бы давно уже… Финдель провёл пальцем по горлу.

Эльтуран поставил кружку. Внутри поселился неприятный холодок. Он знал, что Рун не ангел. Знал, что тот вечно влипает в истории. Но чтобы магистры всерьёз заговорили о понижении? Это было ново. И тревожно.

— Откуда такие подробности? — спросил он, стараясь сохранить спокойный тон.

— А ты думаешь, у кого самые длинные уши в городе? — Финдель хитро прищурился.

— У торговцев. Мы слышим всё. Вот, например, — он кивнул в сторону спорщиков за отдельным столиком.

— Эти двое вчера продавали партию редких реактивов магистру Талмириону лично. И тот, пока выбирал товар, ворчал, что Гильдия развела бардак, что пора наводить порядок, и что такие, как Рунсэнэй, дискредитируют само понятие исследователя.

— Он так и сказал?

— Да пусть меня Бездна прямо тут заберет, если я вру, мой мальчик.

Эльтуран сжал кружку так, что костяшки побелели. Мысли лихорадочно заметались. Рун сейчас в лесу, ищет приключений. Альвейн сидит над отчётами. А Совет уже точит на них зубы. Надо предупредить. Но кого? Альвейн и так на взводе, а Рун… до него не достучишься. Эльтуран задумался, отбивая дробь по столу.

Лорсан заметил беспокойство друга и быстро окинув взглядом трактир, кивнул в сторону разношерстной компании, откуда в тот же момент раздалось:

— Эй, Эльтуран! Ты чего там скис? Иди к нам, выпей с нормальными мужиками! — за столом наёмников было шумно и тесно. Кто-то стучал кружкой в такт песне, кто-то спорил о цене на шкуры, а в углу уже храпел уткнувшийся лицом в столешницу детина. Пахло жареным луком, дешёвым табаком и прелым сеном, которое тащили с улицы на сапогах.

Это был Круг, здоровенный детина с рогами, длинными тёмными волосами, заплетёнными в косички. Он говорил, не выпуская кружки из рук, и жестикулировал ею так активно, что пара капель тёмного пива брызнула на стол. Тифлинг, каких поискать: красная кожа, жёлтые глаза с вертикальными зрачками и неизменная широкая ухмылка. Он служил в отряде наёмников «Бродячие Псы» и был частым гостем в «Медовом Крюке».

— Я бы присоединился к ним. — сказал Лорсан, протирая и без того чистую столешницу.

— Мало ли о чем пьяные наемники судачат. — Продолжил он мысль. Эльтуран молча согласился. Оставив рядом с опустевшей пинтой несколько медяков, он повернулся к наемникам и расплылся в широкой улыбке.

— Круг, Бездна меня разрази. Еще не сгинул, поганец!

— Я ещё на твоих похоронах спляшу, ушастый! — Круг утробно засмеялся, всем телом, отчего стул под ним жалобно скрипнул. Он поднялся, и они обнялись, как старые друзья после долгой разлуки — с хлопками по спине и довольным ворчанием.

— Смотрю, в твоем отряде пополнение? — спросил Эл садясь. Его взгляд был направлен на гнома.

— Ага. Торсон Громовой Молот, сын Трогвальда Громового Молота.

— Удивлен, что наследник рода подался в наемники. — подметил Эл, наконец разглядев гравировку на медных кольцах, украшающих бороду гнома. Кольца были старые, потускневшие, но рисунок читался ясно: три перекрещённых молота.

— Разбираешься? — гном поднял глаза и лениво огладил бороду, позвенев медными кольцами. Жест был собственнический, почти вызывающий.

— Немного. Как-то судьба занесла в Моринхейм. После пары побоев за неподобающее обращение решил выучить основы.

За столом грохнул смех. Торсон хмыкнул, удовлетворённо погладил бороду и, кажется, слегка расслабился.

— Ну, раз по морде получил, значит, не безнадёжен, — прогудел он.

— Будем знакомы.

— Какое же знакомство без выпивки? — вмешался Круг, наполняя кружки гнома и эльфа ароматным медом.

— Не побледнеет твоя борода, гном. — Эл поднял кружку.

— Направит тебя ветер, Эльф. — гном ответил на жест и они стукнулись кружками, а после осушили их одним залпом. Отряд наемников взорвался радостным улюлюканьем и свистом.

— А ты говорил, что эльфы пить не умеют. — толкнул в бок гнома другой наемник. Это был звероморф люпус. Кажется волк. А звали его…

— Рэм дело говорит. — поддакнул Круг. Ну точно. Рэм.

— Как вообще ваши дела, народ? Давно вас не видел в наших местах. — Эл сделал ещё глоток мёда и откинулся на спинку лавки.

Наемники с радостью делились историями о своих похождениях. О том, какие, порой, наниматели скряги, о жарких ветрах песков на югах Империи, о разбушевавшемся драконе к северу от Пратты. Эл внимательно слушал, то и дело подливая мед в кружки наемников, то и дело задавая им вопросы, возмущаясь вместе с ними или рассказывая собственные истории. Кружки сменяли друг друга, на столе уже гремели игральные кости, а один из наёмников тихо сползал под лавку. Ближе к вечеру, когда таверна начала наполняться, Эл решил, что достаточно он уже разморил парней.

— Эй, Круг.

— М? — судя по перекошенному лицу, тифлинг уже был достаточно пьян для разговора по душам, но недостаточно, чтобы потерять сознание. В отличии от большинства из их отряда.

— Я тут слышал, что Эстеллар что-то готовит.

— Этот то хмырь? Ага.

— Не слышал ли чего об этом?

Круг ответил не сразу. Даже по его перекошенному от опьянения лицу было видно, как внутри него идет борьба. В конце концов он вздохнул и качнул головой. Ничего не говоря, он схватил с тарелки в центре стола кусок мяса и, кивнув на дверь, встал из-за стола. Озадаченный Эл, слегка пошатываясь от количества выпивки, пошел следом. За ними увязался и гном, который, казалось, трезв как стеклышко.

Они вышли на улицу и Круг закурил какую-то вонючую самокрутку. Несколько минут они стояли в тишине, нарушаемой лишь приглушенным шумом из таверны, прежде чем тифлинг нарушил молчание.

— Слушай, Эл… Я не знаю. Я хочу тебе рассказать, но не уверен, что тебе следует это знать.

— Что ты имеешь ввиду? — Эльтуран часто видел Круга пьяным. Но что бы таким растерянным.

— Это касается Рунсэнэя. — Круг выдохнул эти слова вместе с дымом, и в его голосе Эльтуран услышал не просто пьяную откровенность, а что-то тяжёлое, настоящее. Он бросил окурок, растёр его ногой, но даже не взглянул на Эльтурана.

В груди у эльфа что-то оборвалось и рухнуло вниз, в самый живот.

— Что? — выдохнул он, делая шаг вперёд и хватая Круга за предплечье.

— Что значит – касается?

Круг выдернул руку, достал новую папиросу, но закурил не сразу. Секунду они стояли молча. Тифлинг смотрел куда-то в сторону, гном чертил руны на песке, а Эльтуран чувствовал, как сердце колотится где-то в горле.

— А в чем проблема? Нас не просили хранить тайну. — подал голос Торсон, не поднимая глаз от своих рун.

Круг глубоко затянулся, выпустил дым в небо и наконец посмотрел на Эльтурана. Взгляд у него был трезвый, хоть и мутный от выпитого.

— Мы работали на этого магистра пару месяцев назад. Охраняли караван из Империи с какими-то вонючими бутылками. — он сделал пару глубоких затяжек и продолжил.

— Мы тогда получали оплату, когда Рэм подслушал его разговор с другим магистром. Лоратиэль его звали.

— Магистр сохранения? — растерялся Эл. Он хорошо знал магистра Валариона. Но, видимо, только он так думал. Круг кивнул и продолжил.

— Всех деталей разговора мы не знаем. Но они обсуждали твоего дружка Руна.

— И… что они обсуждали? — Тишина повисла над ними, густая, как мёд в бочке Лорсана. Круг смотрел на тлеющий уголёк, и Эльтуран видел, как подрагивают его пальцы. Гном перестал чертить символы и поднял голову.

— Он им мешает, — выдохнул Круг вместе с дымом. Слова упали в тишину, как камни в омут.

Эльтуран почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он машинально оперся плечом о стену таверны — холодная древесина отрезвила на секунду.

— Мешает? Чем?

— Да знал бы я! — Круг сплюнул на землю и раздавил папиросу каблуком с такой злостью, будто она была во всём виновата.

— Говорили про «безответственность», про «нарушения протоколов». Я не вслушивался, думал, не моё дело.

— Протоколов, — эхом повторил Торсон. Он поднялся с корточек и отряхнул руки.

— У гномов это слово обычно означает, что кому-то грозит изгнание или понижение. Или того хуже.

Эльтуран перевёл взгляд на гнома. Тот смотрел серьёзно, без обычной насмешки.

— Ладно уж, чего теперь орать друг на друга, — Торсон хлопнул Эльтурана по плечу.

— Пойдём ещё выпьем. А там уж разберёмся. Кровь не вода, утром виднее будет.

— Ты прав, — сухо ответил Эл.

Он вернулся в таверну, но шум, смех и запахи уже не цепляли. Он сел на своё место, взял кружку, отпил и понял, что не чувствует вкуса. Перед глазами стояло одно: «Он им мешает». Круг и гном переглянулись за его спиной, но ничего не сказали. Несколько пинт Эл опрокинул молча, прежде чем напряжение отпустило его, давая волю эмоциям.

Несколько пинт Эл опрокинул молча, прежде чем напряжение начало понемногу отпускать. Алкоголь делал своё дело — мышцы расслаблялись, мысли перестали метаться загнанными зверями и начали течь лениво, как тёплая смола.

Круг, заметив, что друг перестал сверлить взглядом стол, пододвинул к нему тарелку с солёными орешками.

— Ешь давай. А то свалишься раньше времени, а у нас ещё тосты не кончились.

— Какие тосты? — Эльтуран поднял мутный взгляд.

— А хотя бы за тех, кто платит нам золотом, а не медяками, — Круг поднял кружку и многозначительно посмотрел на Рэма. Волк-люпус оскалился в ответ.

— Это ты на что намекаешь, рогатый? Я в прошлый раз честно поделил долю.

— Честно? — фыркнул сидящий рядом с ним наёмник, коренастый даркан с кабаньими клыками.

— Ты забыл сказать, что вычел за тот разбитый кувшин, который сам же и уронил.

— Кувшин не считается, он был пустой!

— А вино из него уже в тебе было, стало быть, не пустой.

За столом грохнул смех. Даже Эльтуран невольно усмехнулся, глядя, как Рэм пытается оправдаться, размахивая руками и чуть не сшибая кружки.

Торсон, сидевший напротив, лениво помешивал пальцем в своей кружке.

— У нас в Моринхейме такие споры решают просто: кто громче рыгнёт, тот и прав.

— И часто ты выигрывал? — поинтересовался Эл.

— Ни разу, — невозмутимо ответил гном.

— Но я хотя бы честно проигрывал.

Снова смех. Круг, довольно ухмыляясь, наполнил кружки по новой.

— А ты, эльф, чего такой хмурый? — спросил кабаний даркан, чьё имя Эльтуран, кажется, уже раз десять забывал.

— Радуйся, что не с нами в прошлый раз в пески попёрся. Там такая жарища была, что я свои копыта чуть не сжёг.

— Ага, а потом этот, — Рэм ткнул пальцем в кабаньего.

— Нашёл оазис и просидел в нём полдня, пока мы от солнца прятались под скалой размером с мою ладонь.

— Я разведку вёл!

— Ты задницу мочил, а не разведку вёл.

Слово за слово, разговор утёк в привычное русло: кто, где, сколько заработал, кто кого обманул, кто с кем подрался и кто кому должен. Эльтуран слушал вполуха, но тепло от выпитого и привычный гомон делали своё дело — тревога отступала, сменяясь ленивой, чуть пьяной истомой. Где-то на середине очередной пинты Круг наклонился к нему и тихо сказал:

— Ты не переживай. Рун твой — мужик тёртый. Выкрутится.

— Ты не знаешь этих магистров, — так же тихо ответил Эл.

— Они просто так не отстанут.

— А ты, видимо, не знаешь Руна, — усмехнулся Круг.

— Я таких везучих ещё не встречал. Он даже из задницы Бездны выйдет с улыбкой и скажет, что там было красиво.

Эльтуран хмыкнул, но ничего не ответил.

Тем временем кабаний даркан, чьё имя наконец всплыло. Кажется, Храг, начал травить историю о том, как он однажды приударил за эльфийкой в портовом кабаке.

— И вот, значит, я к ней подхожу, весь такой при параде, клыки почистил, жирок с морды утёр. Говорю: «Красавица, не желаешь ли составить компанию настоящему мужчине?» А она как зыркнет на меня своими глазищами, как фыркнет…

— И что? — подался вперёд Рэм.

— А ничего. Сказала, что у неё правило: никаких кабанов до третьей пинты.

— И?

— И я пошёл пить третью, — Храг сам заржал над своей шуткой громче всех.

— Дурак ты, Храг, — покрутил пальцем у виска Круг.

— Эльфиек с первой пинты брать надо, пока они сами не протрезвели и не поняли, с кем связались.

— А ты бы кого взял? — поинтересовался Торсон, лениво прихлёбывая из кружки.

— Я? — Круг задумался, почесал рог.

— Ну… наверное, ту рыженькую, что в лавке у Финделя работает. Хвостатая такая, глазки хитрые.

— Лиса? — уточнил Эл.

— Ага. Говорят, языком так крутит, что любого торговца уболтает. Я бы рискнул.

— Языком крутит? — переспросил Рэм и многозначительно заухал.

За столом снова взорвался хохот. Круг швырнул в волка орешком, но промазал.

— У тебя мысли только об одном, пёс!

— А о чём ещё думать, когда мы по полгода в походах?

— О том, как бы не сдохнуть от лап какого-нибудь демона, — философски заметил Торсон.

— Это само собой. Но после этого – об одном.

Гном только головой покачал, но в глазах его плясали смешинки.

Эльтуран допил очередную кружку и почувствовал, что мир вокруг стал мягче, а углы круглее. Он поймал себя на том, что улыбается, слушая перепалку наёмников. Хорошо. Просто. Без заговоров, магистров и странных девок в лесу.

— Эй, эльф, — окликнул его Храг.

— А ты сам-то? Неужели за тысячу лет никого не нашёл?

— Находил, — коротко ответил Эл.

— И?

— И разошлись. Я слишком долго живу для неё.

Повисла короткая пауза. Храг кашлянул, поняв, что ляпнул лишнего, но Круг быстро перевёл разговор:

— А у нас в отряде вон Торсон тоже холостой. И не женится. Говорит, бороду жалко стричь под семейный стандарт.

— Она у меня триста лет росла, — буркнул гном.

— Никакая баба не стоит того, чтобы это добро резать.

— А если очень красивая? — подначил Рэм.

— Тем более не стоит. Красивые бабы дорого обходятся.

Эльтуран хмыкнул и поднял кружку:

— За это надо выпить.

— За что именно? — уточнил Круг.

— За то, чтобы наши бороды, хвосты и рога оставались при нас. А бабы, если что, сами найдутся.

— Мудро, — кивнул гном.

— Пьяно, но мудро.

Они чокнулись. Снова разговор утёк в бытовые сплетни: кто из городских стражников подрался с купцом, у кого жена родила тройню, какие цены на зерно в этом месяце. Эльтуран слушал, кивал, иногда вставлял слово, но всё больше молчал, позволяя шуму заливать пустоту внутри.

Храг как раз рассказывал историю о том, как один знакомый торговец пытался продать гнилое зерно под видом свежего и чуть не получил вилами от разъярённых крестьян. Рэм ржал так, что столешница под его локтями ходила ходуном. Круг, заплетающимся языком, вставлял комментарии про то, что любой уважающий себя тифлинг за такое сдерет с торговца втрое больше. И вдруг наступила тишина.

Эльтуран даже не сразу понял, что случилось. Он моргнул, пытаясь сообразить, почему перестал слышать собственные мысли. Гул в ушах, который он принимал за продолжение разговора, оказался просто звоном от выпитого. Он тряхнул головой, но тишина не исчезла — она стала ещё плотнее, ещё ощутимее.

Храг замер с открытым ртом на полуслове. Рэм, который секунду назад заходился смехом, теперь сидел с выражением лица, будто его застали за кражей казённого золота. Даже Круг, который, казалось, уже ничего не соображал, медленно повернул голову к двери и застыл, забыв про кружку в руке.

Торсон, единственный, кто сохранил способность двигаться, аккуратно, почти беззвучно, поставил свою кружку на стол и сложил руки на груди. Глаза его, однако, выражали странную смесь любопытства и опаски. Эльтуран проследил за взглядами. В дверях стояла она. Альвейн.

Она была прекрасна. Это Эльтуран знал всегда. Трудно не знать, когда ты рос рядом с главной красавицей клана. Но сейчас в этом было что-то пугающее. Идеальные черты лица, обрамлённые светлыми волосами, зелёные глаза, в которых отражался свет магических светильников таверны… и абсолютная, ледяная ярость, застывшая где-то под поверхностью. В воздухе звенела мана, наполняющая помещение, разгоняя затхлый воздух.

Она стояла неподвижно, как статуя работы древних мастеров, и медленно обводила взглядом зал. Никто не решался встретиться с ней глазами. Даже пьяный детина в углу, который ещё минуту назад храпел на весь кабак, вдруг затих, то ли почувствовал, то ли просто повезло.

Альвейн была одета в простую дорожную одежду, но мантия магистра Башни, небрежно накинутая на плечи, говорила сама за себя. Знак факультета Совы на груди поблёскивал в полумраке, и каждый в этом зале понимал, что означает эта эмблема.

Кто-то за соседним столом поперхнулся пивом и закашлялся, пытаясь сделать это максимально тихо. Получалось плохо.

Эльтуран почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он знал этот взгляд. Таким Альвейн смотрела на провинившихся учеников в Башне. Таким на отчёты, которые Рун умудрялся испортить даже после того, как их уже переписали. Таким на него самого, когда он в детстве разбил её любимый магический кристалл.

— Ох, Бездна… — выдохнул Круг одними губами.

Альвейн шагнула вперёд. Каблуки её сапог отчётливо стукнули по деревянному полу. В тишине этот звук показался раскатом грома. Она шла прямо к их столу.

Торсон, сохраняя каменное выражение лица, незаметно сдвинулся чуть в сторону, освобождая место. Храбрый гном.

Эльтуран вскочил из-за стола, загораживая собой друзей. Вышло плохо и он чуть не завалился от количества выпитого, но на удивление твердая рука Альвейн не дала ему упасть. Уже готовясь оправдываться и вымаливать милость, Эл поднял глаза на сестру. Но вместо гнева, презрения или чего еще, он увидел в её глазах лишь мягкость и какую-то расслабленность. Которая тотчас передалась ему и он обмяк, удерживаемый вертикально лишь бледным фиолетовым свечением. Мана сестры была теплой и нежной.

Альвейн направилась к выходу, увлекая парящего в паре дюймов над землей брата следом. Дверь за ними закрылась. Тишина в таверне продержалась ещё секунд десять, а потом взорвалась многоголосым шёпотом.

— Это кто была?

— Ты что, с ума сошёл? Это магистр Башни!

— А чего она тут?

— А я знаю? Но если у неё брат в нашем кабаке…

— Тихо! Ещё вернётся.

Торсон, оставшийся за столом, медленно допил остатки из своей кружки и философски заметил:

— А я говорил, что красивые бабы дорого обходятся.