ГЛАВА 16

Утро после вчерашней репетиции началось поздно.

Очень поздно.

Я проснулась не от будильника, не от голосов за дверью и даже не от Лили, хотя обычно её утренняя беготня могла поднять с кровати кого угодно. Сегодня, видимо, усталость победила даже её шум. Когда я открыла глаза, комната уже была залита дневным светом, а кровать Лили пустовала.

Она, конечно, убежала на тренировку.

Какая сила воли. Или безумие. Хотя, зная Лили, одно у неё прекрасно уживалось с другим.

Я ещё несколько минут лежала под одеялом, пытаясь окончательно проснуться. Тело казалось тяжёлым, в голове всё ещё крутились вчерашние сцены: чёрные тени подтанцовки, голос Алана в роли Мэлкома, платье Мелис, свет прожекторов, Ника в звёздном костюме, Девис с вечными идеями и фраза о том, что спектакль теперь будет ещё сложнее.

А самое главное — Алан.

Он так легко вошёл в роль, будто Мэлком давно жил где-то внутри него и только ждал костюма, чтобы выйти наружу. И от этой мысли мне становилось одновременно тревожно и странно тепло.

Я наконец поднялась, умылась, оделась и уже собиралась идти завтракать, хотя по времени это скорее должен был быть обед, когда в дверь постучали.

Я открыла.

За дверью стояла Софи.

Уже не в костюме, без сценической серьёзности, но всё такая же мягкая, светлая и будто немного солнечная. Даже вне театра она выглядела человеком, рядом с которым сложно ожидать грубости.

— Софи?

— Лиза, — она улыбнулась. — Можно войти?

— Конечно.

Я отступила в сторону, и она осторожно вошла в комнату, словно боялась потревожить даже воздух.

— Ты так долго спала, — сказала она. — Репетиция тебя изнурила?

— Всё так. А ты бодрая.

— Я этим занимаюсь много лет. Мне не впервой.

Она сказала это спокойно, без хвастовства. Просто факт: театр для неё давно стал привычной нагрузкой, а для меня вчерашняя репетиция была почти отдельным испытанием.

— Я пришла за тобой, — добавила Софи.

— За мной?

Я сразу насторожилась.

После знакомства с театральным клубом я уже поняла: если творческий человек приходит «просто за тобой», он почти наверняка задумал что-то странное.

— Девис приглашает тебя на прогулку по городу.

— По городу? Что?

— Деловая поездка. Точнее, деловая прогулка. Транспорта у нас нет. Пока.

Я невольно улыбнулась. Простые слова, но сказанные так мягко и с таким спокойным позитивом, что даже странная идея уже не казалась страшной.

— Ты согласна?

— Но я не поела.

— Зайдём в кафе.

— У меня нет денег.

Софи улыбнулась чуть шире.

— Всё за счёт Девиса. Нужно пользоваться моментом.

— Тогда я согласна.

Я быстро собралась, взяла сумку, и мы вместе вышли из комнаты.

Девис ждал нас у выхода из общежития. Увидев Софи, он сразу улыбнулся. Она подбежала к нему и обняла, так легко и естественно, будто это было обычным приветствием между ними.

Я остановилась.

— А… это что?

Девис посмотрел на меня с самым невинным видом.

— Безобидный корпоративный жест.

— Я в вашу компанию ещё не вхожу.

— Не беспокойся, это личный жест для Софи.

— Мы любезные коллеги, — добавила Софи, но улыбка у неё была слишком мягкая.

— И всё? — спросила я.

— Девис, — предупредила она.

Он рассмеялся. Софи тоже.

Похоже, я чего-то не знала. Или они оба делали вид, что я чего-то не знаю. В любом случае спрашивать дальше было неловко.

— Пойдём, — сказал Девис.

— А зачем мы идём?

— По дороге расскажу.

Город встретил меня шумом.

Не резким и пугающим, как я ожидала, а живым: гулом машин, короткими сигналами светофоров, обрывками чужих разговоров, шагами по тротуару. Люди проходили мимо слишком быстро, каждый со своими делами, пакетами, телефонами, наушниками, кофе в бумажных стаканах. Никто не задерживал на мне взгляд дольше пары секунд, и от этого становилось немного легче.

Я шла вдоль широкой улицы и старалась смотреть не только под ноги. Витрины магазинов отражали небо, прохожих и меня саму — немного растерянную, но уже не такую испуганную, как раньше. За стеклом кафе кто-то смеялся, у цветочной лавки женщина выбирала букет, возле остановки парень поправлял шарф своей девушке. Всё вокруг казалось обычным, почти случайным, но именно эта обычность почему-то успокаивала.

Город не знал моего прошлого.

Для него я была просто девочкой, которая идёт по улице.

Девис шагал впереди, размахивая руками и рассказывая Софи о том, что вступление нужно «сделать не просто красивым, а цепляющим за внутренности». Софи слушала, иногда мягко поправляла его, а я шла рядом и ловила себя на том, что мне нравится быть частью этой маленькой компании.

Не центром внимания.

Просто частью.

У входа в торговый центр стало шумнее. Стеклянные двери раскрылись перед нами, и я вошла внутрь, сразу оказавшись в тёплом, светлом пространстве. Воздух пах кофе, сладкой выпечкой и чем-то новым — одеждой, духами, чистым полом. Над головой сияли лампы, по этажам двигались люди, эскалаторы медленно поднимали и опускали их, будто весь торговый центр жил по своему спокойному ритму.

Я остановилась у ограждения и посмотрела вниз, на первый этаж. Маленькие столики у кафе, яркие вывески, витрины с платьями, книжный магазин в углу, дети возле автомата с игрушками. Всё было слишком большим, слишком ярким, слишком открытым — и всё же не враждебным.

Я медленно пошла вперёд, рассматривая магазины один за другим. В одном манекены стояли в тёплых пальто, в другом блестели украшения, в третьем на полках аккуратно лежали тетради, ручки, открытки и маленькие бесполезные вещи, которые почему-то хотелось потрогать. Я поймала своё отражение в витрине и впервые за долгое время не отвернулась сразу.

Может быть, новая жизнь начиналась не с громких решений.

Может быть, она начиналась вот так: с городской улицы, тёплого света торгового центра и ощущения, что я могу идти дальше, не оглядываясь каждую секунду назад.

— Так куда мы всё-таки идём? — спросила я.

— В магазин косметики, — ответил Девис. — Нам нужен грим.

— Для кого?

— Для меня, конечно. Будем делать из меня главную красотку школы.

Софи тихо рассмеялась.

— Ему нужны тёмные оттенки для роли, — объяснила она. — У меня таких цветов нет. И ещё нужна чёрная краска для волос.

— Волосы тоже?

— Образ должен быть цельным, — торжественно сказал Девис.

— Мы сменяем сценарную работу организацией, — добавила Софи. — Это вроде перерыв, но эффективность не теряется.

— Ты должна это знать, — сказал Девис, обернувшись ко мне. — Ты теперь часть нашей маленькой семьи.

Мне стало неожиданно приятно.

Семья.

Слово было слишком большим, чтобы сразу принять его всерьёз. Но в его устах оно прозвучало легко, без давления. Не как обязанность, а как приглашение.

Магазин косметики встретил нас ярким светом и запахом сладких духов.

Стоило нам войти, как Девис сразу оживился. Он уверенно направился к стенду с тенями, будто пришёл не за косметикой, а за материалами для важного художественного проекта. Софи шла рядом с ним тише, но не менее внимательно: брала в руки маленькие палетки, рассматривала оттенки, сравнивала их с фотографиями костюмов в телефоне и что-то мягко подсказывала. Они обсуждали цвета для сцены так серьёзно, словно от правильного блеска на веках зависел весь спектакль.

Я осталась чуть в стороне.

Передо мной тянулись ряды помад, пудр, кистей, флаконов и баночек с аккуратными золотыми надписями. В зеркалах отражались чужие лица, яркие вывески, движения покупателей — всё было слишком блестящим, гладким, красивым.

Раньше косметика казалась мне чем-то опасным.

Не сама по себе, конечно. Просто я слишком хорошо помнила, как потёкшая тушь смешивалась со слезами. Как чужой смех цеплялся за каждую деталь внешности. Как лицо могло стать поводом для обсуждений, шёпота, фотографий, насмешек.

После всего, что случилось в старой школе, мне долго хотелось быть незаметной. Не краситься. Не выделяться. Не давать никому лишнего повода смотреть.

Я провела пальцем по краю стойки и посмотрела на своё отражение в маленьком зеркале.

Теперь всё было иначе.

По крайней мере, я хотела в это верить.

Девис выбирал тёмные оттенки для Мэлкома, Софи искала мягкие цвета для Мелис, а я вдруг подумала, что грим — это не всегда способ спрятаться. Иногда он помогает выйти на сцену. Стать смелее. Не исчезнуть под чужим взглядом, а выдержать его.

— Лиза, — позвал Девис, поднимая палетку. — Как думаешь, для Мелис лучше золото или мягкий персиковый?

Я подошла ближе и посмотрела на цвета. Золото было светлым, почти тёплым, но могло стать слишком заметным. Персиковый выглядел мягче, естественнее, безопаснее.

Безопаснее.

Я поймала себя на этом слове и вдруг поняла, что больше не хочу всё время выбирать только безопасность.

Я посмотрела на палетку, потом снова на своё отражение.

— Золото, — сказала я тише. — Но немного. Чтобы не прятать лицо.

Софи улыбнулась.

— Хороший выбор.

И почему-то мне стало спокойно.

Девис взял ещё несколько оттенков, чёрный карандаш, кисти, краску для волос и что-то, что он назвал «страховкой на случай, если моё лицо откажется быть драматичным». Софи аккуратно проверила список покупок, пересчитала всё и несколько раз напомнила ему не брать лишнего.

— Ты как Алан, только мягче, — сказала я.

Софи чуть смутилась.

— Это комплимент?

— Думаю, да.

— Тогда спасибо.

Девис фыркнул.

— Несправедливо. Почему Алану достаётся вся репутация организованного человека, если список покупок держу я?

— Потому что ты держишь его вверх ногами, — спокойно сказала Софи.

Девис посмотрел на лист.

— Это творческий метод.

После магазина мы наконец вошли в кафе.

Оно оказалось небольшим, но уютным. За стеклянной витриной лежали пирожные, над стойкой мягко светились тёплые лампы, а в воздухе смешались запах кофе, ванили и свежей выпечки. Люди говорили негромко, кто-то смеялся за дальним столиком, кто-то сидел один с ноутбуком. Я выбрала место у окна и впервые за день почувствовала, что городской шум остался где-то снаружи, за стеклом.

Мы сели за стол, но я долго не могла понять, что выбрать. Меню казалось слишком большим, названия напитков — слишком сложными, а я вообще никогда нормально не пила кофе.

— Что ты будешь? — спросил Девис, уже подзывая официанта.

— Я не знаю.

— Девис, медленнее, — сказала Софи. — Я помогу ей выбрать.

Она наклонилась ко мне и стала тихо объяснять, чем латте отличается от капучино, что не стоит брать слишком крепкое, если я не привыкла, и какой десерт не будет слишком сладким. Софи полностью оправдывала свою внешнюю доброту: она была доброй не только снаружи, но и внутри.

В итоге я впервые попробовала кофе.

Точнее, почти кофе — мягкий, молочный, с лёгкой горчинкой, которую сглаживала сладость. Странный напиток. Сначала непривычный, потом почему-то приятный.

— Ну как? — спросил Девис.

— Интересно.

— Это дипломатичный способ сказать «не понравилось»?

— Нет. Просто интересно.

— Значит, первый шаг сделан.

Мы сначала говорили о сегодняшнем задании: гриме, костюмах, новой идее музыкального вступления, о том, что Алан теперь, кажется, официально будет играть Мэлкома. При упоминании его имени я почему-то чуть крепче обхватила чашку пальцами.

Софи заметила, но ничего не сказала.

За это я была ей благодарна.

Потом разговор плавно перешёл к состоянию клуба. Девис рассказывал истории прошлых выступлений: как однажды декорация рухнула за минуту до сцены, как Тео забыл реплику и выкрутился так хорошо, что зрители решили, будто это было задумано, как Софи однажды плакала на сцене так искренне, что потом ползала по полу в поисках выпавшей линзы и всё равно не вышла из роли.

Я смеялась.

Сначала тихо. Потом свободнее.

Полчаса прошло почти незаметно. А потом мы уже говорили не только о спектакле. Софи рассказала, что в детстве боялась сцены, но пошла в театр, потому что хотела научиться говорить громко. Девис признался, что когда-то хотел быть дизайнером одежды, а потом понял, что театр позволяет ему придумывать не просто вещи, а целые миры.

Я слушала и вдруг понимала: они не пытаются вытянуть из меня моё прошлое. Не задают вопросов, от которых хочется закрыться. Они просто дают мне место за столом.

И, может быть, именно так люди становятся ближе.

Не сразу. Не громко. Не через обещания.

А шаг за шагом.

Через прогулку по городу. Через магазин косметики. Через чашку первого кофе. Через смех над чужими театральными провалами и ощущение, что тебя не оценивают, а принимают.

Я посмотрела на Софи и Девиса и вдруг подумала:

может быть, у меня действительно появляются новые друзья.