ГЛАВА 2

Вчерашний день снова напомнил мне, насколько опасным может быть мир.

Я только начала отстраняться от старой школы, только попыталась убедить себя, что всё осталось позади, что теперь можно дышать спокойнее, — и прошлое нашло меня само. Не в воспоминаниях, не в кошмаре, не в чужом шёпоте за спиной. По-настоящему.

К счастью, меня спас тот парень.

Я почти не помнила его лица. Всё было размыто: грязный асфальт, боль в ноге, чужой смех, холодный воздух, резкое пробуждение у стены. В памяти остались только тёмные волосы, напряжённый взгляд и голос, который пытался говорить спокойно.

А ещё я его ударила.

От этой мысли хотелось провалиться сквозь землю.

Он помог мне. Вынес меня оттуда. Наверное, вызвал помощь. А я, едва открыв глаза, ударила именно его. Не того, кто действительно был виноват. Не того, кого боялась. А человека, который оказался рядом, когда рядом больше никого не было.

Какой ужас.

Я всю ночь думала, как найти его и извиниться. Но не знала ни имени, ни класса, ни даже уверенности, что он учится в этой академии. Может, он просто проходил мимо. Может, я больше никогда его не увижу.

Хотя почему-то эта мысль не успокаивала.

Сегодня мне нужно было идти в новую школу. В новую академию. В место, где никто не должен был знать меня прежнюю. Где не должно было быть шёпота, смеха, телефонов, направленных в мою сторону.

И, конечно же, я опаздывала.

Я сидела в автобусе, крепко сжимая ремень сумки, хотя уже должна была стоять у дверей кабинета. За окном мелькали улицы, остановки, витрины, люди с кофе в руках. Все куда-то шли, разговаривали, смеялись. Обычное утро для обычных людей.

Для меня же каждый смех всё ещё звучал как предупреждение.

Я старалась смотреть в окно и не думать. Просто считать вдохи. Один. Второй. Третий. Всё хорошо. Это новая школа. Новый день. Новая жизнь.

Только руки всё равно дрожали.

Спустя полчаса я наконец добралась до академии.

Здание оказалось больше, чем я представляла. Не просто школа — целый маленький город за высокими воротами. Несколько корпусов, широкие дорожки, общежитие в стороне, ученики с папками, рюкзаками, стаканчиками кофе. Кто-то спешил на занятия, кто-то стоял группами у стен, кто-то смеялся так громко, что я невольно опустила взгляд.

Коридоры были полными.

Слишком полными.

Шаги, голоса, хлопающие дверцы шкафчиков, чужие плечи, случайные взгляды. Каждый был занят своим делом, и всё же мне казалось, что стоит кому-то посмотреть чуть дольше — и он сразу всё поймёт. Увидит во мне то, что я так отчаянно пыталась спрятать.

Я крепче прижала к себе сумку и пошла по коридору, сверяясь с листком, который мне дали при оформлении.

Кабинет физики.

Туда мне и сказали прийти.

Я остановилась перед дверью, сделала медленный вдох и постучала.

— Войдите, — раздалось изнутри.

Я осторожно приоткрыла дверь и вошла в класс.

Первым, кого я увидела, был не класс.

За учительским столом сидел мистер Гарбер.

Он поднял голову от бумаг так спокойно, будто не заметил ни моего опоздания, ни моей растерянности, а просто ждал именно этого момента. Рыжие волнистые волосы мягко падали на лоб и чуть завивались у висков, словно он только что провёл по ним рукой и тут же забыл об этом. Аккуратная борода делала его лицо взрослее, но не суровее. Наоборот — в его чертах было что-то тёплое, почти домашнее: светлая кожа, спокойный взгляд за круглыми очками, мягкая линия губ, не спешащих ни с упрёком, ни с вопросом.

Он выглядел не как человек, который оценивает тебя с первой секунды. Скорее как тот, кто оставляет место для объяснения, даже если ты сама ещё не знаешь, что сказать.

На нём была светлая рубашка с расстёгнутым воротником — простая, немного небрежная, но почему-то очень подходящая ему. Вся его внешность казалась такой же: без давления, без показной строгости, без желания казаться важнее, чем он есть. В нём не было той холодной учительской власти, от которой хочется сразу выпрямить спину и спрятать руки под парту.

Мистер Гарбер посмотрел на меня внимательно, но не тяжело. Его глаза за стёклами очков были ясными и добрыми; в них не было раздражения, только тихое понимание, будто он заметил мой страх раньше, чем я успела его скрыть.

— Лиза? — произнёс он негромко.

И почему-то от этого спокойного голоса мне стало чуть легче дышать.

— Извините за опоздание, — тихо сказала я.

— Ничего страшного, — ответил он. — Но не бери это за привычку. Подходи.

Я медленно подошла к его столу. Он выдвинул ящик и достал несколько листков.

— Это список книг, которые тебе должны выдать в библиотеке.

Я взяла бумагу и кивнула.

— Спасибо.

Он протянул второй лист.

— А это твой класс, кабинеты, основные правила и вся самая нужная информация на первое время.

Я пробежала глазами по строчкам, но буквы на секунду поплыли. Слишком много нового. Слишком много мест, людей, обязанностей.

— Расписание висит в холле на стене, — продолжил мистер Гарбер. — Одноклассники помогут тебе присоединиться к общей группе. Там уже есть подробная информация по урокам, мероприятиям и кружкам.

— Хорошо. Всё ясно.

Хотя, если честно, ясно было далеко не всё.

— Также тебе нужно будет выбрать кружок, — добавил он.

Я подняла на него взгляд.

— Я не совсем поняла эту систему.

Мистер Гарбер едва заметно улыбнулся.

— Поэтому я кое-кого позвал.

Он поднялся из-за стола. Я хотела спросить кого, но не успела.

Дверь открылась почти бесшумно, и в класс вошёл он.

— Мистер Гарбер, вы меня звали?

Я застыла.

Голос был знакомым.

Не сразу, не полностью, будто через слой вчерашнего страха, но знакомым. Тот самый спокойный тон, в котором почти не было эмоций, но почему-то было ощущение контроля. Я повернулась медленно, боясь ошибиться.

— Именно, — сказал Гарбер. — Как я помню, у тебя есть обязанность ментора для новых учеников?

— Формально — да, — ответил парень. — Но большинство новеньких не нуждаются в моей поддержке.

— А кому-то она нужна.

В его голосе не было упрёка, но было что-то такое, что не оставляло места для спора.

— Я хочу, чтобы ты провёл Лизе краткую экскурсию и помог ей интегрироваться в класс.

— Мне кажется, для этого подойдёт кто-то более коммуникабельный.

— Но сделаешь это ты.

— Я не хочу, мистер Гарбер.

— А меня это, к сожалению, не интересует, — спокойно сказал учитель. — Ты член ученического совета. К тому же Лиза в прошлой школе проявляла большую активность. Считай это обменом опытом.

Парень помолчал.

— Хорошо.

— Отлично. Тогда знакомьтесь.

Мистер Гарбер отошёл в сторону, и я наконец увидела его полностью.

Я узнала его не сразу — не потому что забыла, а потому что теперь он выглядел иначе. Не среди грязных баков, не на фоне боли и страха, не как размытое лицо из вчерашнего кошмара, а спокойно, собранно, будто весь мир вокруг был для него всего лишь задачей, которую можно решить без лишних движений.

У него были тёмные, чуть волнистые волосы, густые и немного небрежные, словно он не слишком заботился о том, как они лежат. Несколько прядей падали на лоб, смягчая лицо, которое иначе показалось бы слишком спокойным, почти холодным. Кожа светлая, черты тонкие и аккуратные: ровный нос, чёткая линия подбородка, губы, на которых будто застыла едва заметная усмешка — не весёлая, скорее сдержанная, немного колкая.

Но больше всего я запомнила его глаза.

Тёмные, внимательные, спокойные до странности. Он смотрел так, будто успевал заметить всё: моё напряжение, моё молчание, мои руки, слишком крепко сжавшие край сумки. И при этом в его взгляде не было ни жалости, ни любопытства, от которого хотелось спрятаться. Только холодная собранность — и что-то ещё, почти незаметное, словно спрятанное глубоко под ней.

На нём была светлая рубашка с расстёгнутым воротником и тёмный пиджак. Одежда сидела просто, без показной аккуратности, но всё равно делала его старше и серьёзнее. Он не выглядел как человек, который стремится понравиться. Скорее наоборот — как тот, кому совершенно всё равно, какое впечатление он производит.

И почему-то именно это немного успокаивало.

Он не улыбнулся мне. Не начал задавать вопросов. Не сделал вид, что вчера ничего не случилось. Просто остановился, посмотрел на меня и произнёс:

— Алан.

Я на секунду растерялась.

Так вот как его зовут.

— Лиза, — ответила я.

Я протянула руку. Он посмотрел на неё с лёгкой настороженностью, словно рукопожатие было не обычным жестом, а какой-то сложной социальной ловушкой. Потом всё же пожал.

Его ладонь была тёплой.

Я почему-то этого не ожидала.

— Ты справишься, Алан? — спросил мистер Гарбер.

— Я… попытаюсь, — ответил он после короткой паузы. — Хотя не представляю как.

— Начни с экскурсии. И объясни ей систему кружков.

Гарбер взял со стола ещё один лист и протянул ему.

— А это список принадлежностей для кружка физиков. По возможности уменьшите траты.

Алан сразу изменился. Словно разговор о людях был неприятной обязанностью, а вот бумаги и расходы — понятной территорией.

— Конечно.

— Тогда идите.

Мы вышли из кабинета.

Коридор встретил меня шумом и движением. Несколько учеников прошли мимо, кто-то рассмеялся в конце холла, и я невольно вздрогнула. Алан заметил это. Я поняла по тому, как он на мгновение замедлил шаг.

Но ничего не сказал.

И почему-то была ему за это благодарна.

— Про какие траты говорил мистер Гарбер? — спросила я, чтобы не молчать.

— Дела ученического совета.

— Ты в ученическом совете?

— Второй заместитель главы.

Он сказал это так, будто речь шла не о должности, а о заболевании, с которым уже давно пришлось смириться.

— Это звучит важно.

— Это звучит утомительно. И соответствует действительности.

Я чуть улыбнулась, но улыбка быстро исчезла. Мне нужно было сказать другое. Самое важное.

— Я ещё хотела поговорить о вчерашнем.

Алан остановился не сразу, будто сначала решил, стоит ли вообще реагировать. Потом всё же повернулся ко мне.

— Всё-таки ты меня запомнила.

Он опустил взгляд, и на секунду мне показалось, что ему неловко. Хотя его лицо почти не изменилось.

— Запомнила, — тихо сказала я. — Не сразу. Но запомнила. Я хотела извиниться.

— За что?

— За пощёчину.

— Ничего страшного. Удар, кстати, был хороший.

Я моргнула.

— Я не хотела.

Он будто похвалил мой удар, но мне всё равно стало стыдно. Внутри болезненно сжалось: я снова видела тот коридор у лазарета, его лицо, своё резкое движение, свой страх, который оказался сильнее разума.

— Он был абсолютно оправдан, — сказал Алан. — Ты была в шоке. Разумнее будет это забыть.

— Но я не могу забыть.

Он молчал.

— Ты же спас меня, — продолжила я, с трудом подбирая слова. — Просто так. Ради меня.

— Как говорят мотивационные плакаты по всему городу: «Делай добро безвозмездно».

Я неожиданно улыбнулась. Он произнёс это совершенно серьёзно, почти сухо, и от этого фраза прозвучала смешнее.

Но сам он не улыбнулся.

Он вообще умеет улыбаться?

— Спасибо, — сказала я уже тише. — За то, что спас меня.

Я подняла голову и сделала шаг ближе. Не специально. Просто хотелось, чтобы он понял: я правда благодарна. Но Алан сразу напрягся. Едва заметно, почти незаметно, но я увидела.

Слишком близко.

Я остановилась.

— Не за что благодарить, — сказал он. — Я не решил проблему. Только помог ослабить последствия.

Он посмотрел мне в глаза.

Тёмные, спокойные, слишком внимательные. Я вдруг поняла, что не могу сразу отвести взгляд. В нём не было жалости. Не было того липкого любопытства, которое я ненавидела. Он смотрел так, будто видел не страшную историю, не слух, не слабость, а просто меня — растерянную, уставшую, но всё ещё стоящую на ногах.

— Ты девушку завёл?

Голос сбоку прозвучал так неожиданно, что мы оба отстранились.

Рядом с Аланом стоял рыжий парень. Я даже не услышала, как он подошёл. Кудрявые волосы торчали в разные стороны, глаза светились весёлым любопытством, а на лице было выражение человека, который зашёл ровно в тот момент, когда становится интересно.

— Марк, — произнёс Алан.

Голос у него был недовольным. Лицо — почти нет.

Как это вообще возможно?

— Ты чего подкрадываешься?

— Думаю открыть кружок ниндзя, — спокойно ответил рыжий. — У меня девушка была из Японии, она давала мне читать мангу про ниндзя.

— У тебя были девушки из всех стран мира.

— А ты на меня посмотри. Был бы девушкой — сам бы не устоял. Но ты парень, поэтому просто друг.

— К счастью.

— Или нет.

— Заткнись.

Я смотрела на них и не понимала, как один человек может быть таким разговорчивым, а второй — таким терпеливым к этой разговорчивости. Они словно давно привыкли к таким перепалкам. Одно слово — и между ними уже начинался отдельный разговор, в котором не нужно было ничего объяснять.

Рыжий наконец посмотрел на меня.

— А кто это с тобой? Девушка твоя?

— Идиот, — коротко сказал Алан.

Я не удержалась от слабой улыбки.

— Лиза. Десятый «Б».

— О! — оживился парень. — Марк. Тоже десятый «Б». Приятно познакомиться с такой милой одноклассницей.

— Марк, уймись, — сказал Алан. — Твои подкаты не к месту.

— Почему?

— Я сказал нет.

Марк посмотрел на него внимательнее. Веселье в его глазах чуть приглушилось.

— Ты сегодня особенно серьёзный. Похоже, тема реально серьёзная, и мне лучше промолчать.

— Ты мог просто замолчать, а не проговаривать это длинное предложение.

— Мог, но не смог.

— Как всегда.

Они снова обменялись взглядами, и я вдруг почувствовала странное облегчение. Марк был шумным, слишком открытым, даже немного наглым, но рядом с ним воздух становился легче. А рядом с Аланом — тише.

Они были абсолютными противоположностями. Один — живой огонь, второй — холодная стена. И всё же в их тандеме было что-то настоящее, устойчивое, почти тёплое.

Я даже не могла представить, что встречу того парня, который спас меня.

И уж точно не могла представить, что он окажется моим одноклассником. Моим ментором. Человеком, которому теперь поручили помочь мне привыкнуть к новой жизни.

Новая школа уже казалась не такой простой, как я надеялась.

Но впервые за долгое время это пугало меня не до конца.

Может быть, здесь меня действительно ждало что-то новое.

Не только страх.

Не только прошлое.

Что-то ещё.