ГЛАВА 5

Сегодня был ужасно загруженный день.

Осень подходила к концу, контрольные приближались с той же неизбежностью, что и головная боль после заседания ученического совета, а у меня почти ни одно дело не было доведено до конца. Список задач в голове давно перестал быть списком и больше напоминал свалку, где каждая проблема считала себя самой важной.

Начать стоило с самого простого.

Забрать отчётность в фонде помощи животным.

По крайней мере, это должно было быть простым. Прийти, получить документы, проверить цифры, передать Тому, закрыть вопрос. В идеальном мире это заняло бы пять минут.

Но, разумеется, мы жили не в идеальном мире.

Почему эти бездари до сих пор не могут вести электронную отчётность? Или мне их ещё и этому учить? В таком случае проще сразу назначить меня ответственным за всё живое и неживое в академии.

Я открыл дверь кабинета фонда и остановился на пороге.

Хаос.

Абсолютный, бессистемный, оскорбительно уверенный в себе хаос.

На столе лежали бумаги, коробки с листовками, старые чеки, какие-то списки, ручки без колпачков и папки без подписей. Несколько журналов были раскрыты сразу в разных местах, будто кто-то пытался найти нужную информацию, а потом сдался и решил, что беспорядок — тоже форма организации.

Нет. Не форма.

Провал.

Нужно быстро всё сделать и уйти отсюда, пока этот кабинет не начал влиять на моё психическое состояние.

Эрика сидела чуть в стороне и молча рылась в стопке бумаг, будто пыталась найти там не документ, а причину не попадаться никому на глаза. О ней я знал мало. Точнее — почти ничего. Имя, класс, редкие отметки в списках дежурств и то, что она никогда не говорила без необходимости. Для академии, где каждый старался занять хотя бы маленькое место в чужом внимании, это было почти талантом.

У неё были мягкие русые волосы до плеч — немного небрежные, с лёгкой волной на концах, словно она не тратила много времени на то, чтобы выглядеть идеально. Несколько прядей падали ближе к лицу, делая её ещё тише, ещё незаметнее. Лицо — спокойное, тонкое, с большими светло-зелёными глазами, которые редко задерживались на людях дольше пары секунд. Она не казалась испуганной или слабой. Скорее осторожной. Такой человек не привлекает внимание громкостью, но замечает больше, чем остальные успевают сказать.

Эрика подняла взгляд от бумаг всего на мгновение — коротко, внимательно, без лишнего любопытства — и снова вернулась к поискам. Ни вопроса, ни комментария.

Удобный тип человека: присутствует, работает, не создаёт шума.

Почти идеальный, если бы не одно «почти»: я совершенно не понимал, что у неё в голове.

— Кхм.

Она продолжила перебирать бумаги.

Она намеренно меня игнорирует?

— Эрика.

Она вздрогнула, будто только сейчас заметила моё присутствие.

— Ой, извини.

— Я Алан, заместитель главы ученического совета. Пришёл за отчётностью фонда.

— Да, конечно-конечно… — Она быстро перевела взгляд на стол, потом на шкаф, потом снова на бумаги перед собой. — Только, боюсь, я не могу её найти.

Я медленно вдохнул.

— Не можешь найти.

— Документами занимается мой заместитель, а его сегодня нет.

«Мой заместитель», а точнее — «мой брат». Очень удобно устроено. Поставить родственника на нужное место, а потом перекладывать на него всю ответственность. А у него, конечно, уважительная причина отсутствия — спортивные соревнования.

Как просто. Как удобно. Как невыносимо.

— Ты руководитель фонда, — сказал я. — Значит, должна знать, где находятся важные документы.

Эрика нахмурилась, но скорее растерянно, чем сердито.

— Я ещё подросток.

— Но обязанности взяла на себя вполне взрослые.

Она замолчала.

Я посмотрел на часы. Время уходило. Вместе с ним уходило моё терпение.

— Ждать я не намерен. Зайду завтра. И если ты не найдёшь отчётность…

Эрика наконец подняла на меня взгляд полностью.

Вот оно. Только после угрозы я перестал быть пустым местом.

— …будешь искать новое увлечение, — закончил я. — Потому что фонд — это кропотливая работа, а не удобная табличка в личном деле.

Я развернулся и вышел из кабинета, не дожидаясь ответа.

В коридоре воздух показался почти чистым. Удивительно, как отсутствие беспорядка сразу повышает качество жизни.

Как такие безответственные люди попадают на важные места? Вопрос, конечно, риторический. Ответ я знал: деньги родителей, связи, красивые слова на собраниях и способность взрослых закрывать глаза, если школе это выгодно.

Прекрасная система.

Через несколько минут я уже стоял перед дверью комнаты ученического совета. Здесь, по крайней мере, всё должно было быть под контролем.

Я постучал и вошёл.

Комната ученического совета выглядела слишком аккуратной, чтобы быть обычным школьным кабинетом: длинный стол, ровные стопки бумаг, доска с расписаниями, папки с подписями и несколько стульев, расставленных так, будто здесь не просто обсуждали дела академии, а принимали настоящие решения. В воздухе чувствовался порядок — тот самый, за которым всегда прятались споры, чужие амбиции и маленькие тайны.

Том сидел во главе стола.

Он выглядел так, будто даже в спокойной позе продолжал мысленно разбирать десятки нерешённых дел. Светло-русые волосы мягкими волнами падали на лоб, немного небрежно, словно он уже несколько раз проводил по ним рукой, забывая об этом через секунду. Лицо у него было открытое, с ровными, спокойными чертами, но в этой внешней мягкости чувствовалась усталость человека, который слишком часто отвечает не только за себя. Светлые глаза смотрели внимательно, однако не всегда прямо на собеседника — иногда казалось, что Том видит перед собой не комнату, а расписания, списки, чужие просьбы и решения, которые ещё только предстоит принять.

Он не производил впечатления холодного или недоступного. Скорее наоборот: в нём была тихая доброжелательность, просто немного приглушённая постоянной занятостью. Даже его слабая улыбка казалась не до конца завершённой, будто он хотел быть здесь, в разговоре, но часть его мыслей всё равно уплывала куда-то дальше — к следующему собранию, отчёту или проблеме, которую снова придётся решать.

— Алан, — он поднял голову и чуть оживился. — Рад тебя видеть.

— Извини за опоздание. Было много дел. Вот отчёты, которых нам не хватало.

Я положил папку на стол.

— Отлично, — Том сразу открыл её и пробежал глазами первую страницу.

— От фонда ничего не получил. Эрика не способна управлять таким сложным механизмом.

— Неудивительно, — раздался голос сбоку.

Я повернул голову.

Ника сидела за столом так свободно, словно это место давно считала своим. Чёрные волосы мягкими волнами падали к плечам, небрежно обрамляя лицо с тонкими, выразительными чертами. В её голубых глазах было слишком много живого блеска — не простой открытости, а внимательной хитрости человека, который слушает не только слова, но и паузы между ними. Лёгкая улыбка на губах казалась почти дружелюбной, но в ней пряталась игра: будто Ника уже знала ответ на вопрос, который остальные ещё только собирались задать.

Вся её внешность — спокойная поза, уверенный взгляд, едва заметный наклон головы — говорила о смекалке и привычке держать ситуацию под контролем, даже если со стороны она выглядела просто милой и беззаботной.

Она была первым заместителем главы ученического совета. Формально — выше меня. Фактически — постоянный источник осложнений.

— Эрика, — протянула Ника, будто пробовала имя на вкус, — здесь не за талант. Её отец умеет быть убедительным. Особенно когда подписывает чеки.

— Но она губит дела фонда, — сказал я.

— Мы решим эту проблему. А пока Эрика сидит в кресле руководителя и довольствуется собой, её отец щедро поддерживает школу.

— И кто будет решать последствия её некомпетентности?

Ника улыбнулась шире.

— Я займусь. Не беспокойся, занятой ты мой.

— Твой? — я посмотрел на неё. — Я вроде не вещь.

Том устало поднял глаза от папки.

— Ника, не забывай, что здесь есть я.

— Поэтому я только говорю и ничего больше, — невинно ответила она.

Судя по её лицу, невинность была плохо сыграна. Но уверенно.

Том, видимо решив не развивать этот разговор, повернулся ко мне:

— Как идут дела у театрального клуба? Скоро Рождество, нам пора начинать подготовку.

— Сегодня получил набросок концепта.

Я передал ему листы Девиса. Том разложил их перед собой и стал внимательно рассматривать: рисунки, схемы сцены, примерные декорации, короткие описания.

Ника тоже наклонилась ближе, но не к листам — скорее к возможности услышать что-то интересное.

— Идея неплохая, — сказал Том через минуту. — Но потребует много работы.

— Команда Девиса с этим не справится в одиночку. Придётся набирать добровольцев.

— И выделять повышенный бюджет, — добавил Том.

— Поскольку на выступлении будет мэр, экономить на главном рождественском спектакле неразумно.

Том посмотрел на меня и чуть улыбнулся.

— Как всегда, всё просчитал.

— Я старался избежать хаоса.

— В принципе я доволен. Но казначей заболел, так что пока начинайте репетиции без декораций. К бюджету вернёмся позже.

— Ясно. Если идея утверждена, мы приступим к разработке сценария.

— Утверждена. Делайте как можно лучше. Вам нужна моя помощь?

— Не утруждай себя. Я знаю, что у тебя экзамены и заседание с администрацией.

— Тогда помочь могу я, — Ника поднялась со своего места.

Я повернулся к ней.

— Второму заместителю найдётся работа и без театра.

— Вынужден согласиться с Аланом, — сказал Том, хотя по лицу было видно: он просто хочет быстрее завершить спор. — Мы все знаем, что он предпочитает работать со своим узким коллективом.

Ника медленно улыбнулась.

— Может, я хочу стать частью его узкого… коллектива.

Пауза стала слишком выразительной.

Том резко собрал бумаги.

— Пойду по делам.

Том посмотрел на Нику, потом на меня, потом на документы. В его глазах мелькнуло решение человека, который выбирает не трусость, а стратегическое отступление.

И ушёл.

Прекрасно. Просто великолепно. Хоть бы раз защитил меня от этой рыси.

Похоже, у неё начался охотничий сезон. А я, по неизвестной причине, был выбран добычей.

Я подошёл к тумбе у стены и открыл верхний ящик. Нужно было найти анкету для Лизы. Быстро, без разговоров, без лишних осложнений.

Разумеется, Ника решила иначе.

— Ищешь анкету своей новой одноклассницы?

— Королева сплетен.

— Просто королева.

— Школы? Не преувеличивай.

— Неприлично говорить такое даме.

— Ок.

Она прищурилась.

— Ты мог бы хотя бы сделать вид, что тебе стыдно.

— Не хочу вводить тебя в заблуждение.

Ника рассмеялась и подошла ближе. Слишком близко. Я закрыл ящик и сделал вид, что изучаю папку в руках.

— Может, познакомишь меня с ней? — спросила она.

— Сможешь сделать это сама. Посредники ни к чему.

— Тогда просто отведёшь меня к ней.

— У тебя внезапно отказала ориентация в пространстве?

— Нет. Просто с тобой идти интереснее.

Я посмотрел на неё.

Опасность.

Не физическая, конечно. Ника не была из тех угроз, которые решаются ударом крышкой мусорного бака. С ней всё было сложнее: улыбки, намёки, чужие слова, случайные прикосновения, которые никогда нельзя было назвать прямым нарушением границ.

Она умела превращать любой разговор в игру.

А я не любил игры, правила которых менялись по настроению второго игрока.

— У меня нет времени, — сказал я.

— У тебя никогда нет времени. Но ты всё равно всё успеваешь.

— Именно поэтому у меня его нет.

Она остановилась рядом, опершись бедром о край стола.

— Новенькая интересная?

— Она ученица нашего класса. Этого достаточно.

— Ты всегда так говоришь, когда не хочешь отвечать.

— Значит, система работает.

Ника чуть наклонила голову.

— Ты привёл её к театралам. Уже необычно.

— Я выполнял поручение мистера Гарбера.

— Конечно. А ещё ты выполняешь поручения только так, как считаешь нужным. Значит, посчитал нужным привести её туда.

Я промолчал.

Неприятно, когда человек делает правильный вывод из неполных данных. Обычно это моя работа.

— Она пойдёт в театральный клуб? — спросила Ника.

— Не знаю.

— А тебе бы хотелось?

Я наконец поднял на неё взгляд.

— Мне бы хотелось закончить дела до контрольных.

— Уходишь от ответа.

— Отвечаю на более важный вопрос.

— Алан, — сказала она мягче, но от этого только хуже. — Ты слишком умный, чтобы не понимать, когда тобой интересуются.

— Понимаю. Именно поэтому стараюсь минимизировать ущерб.

Она рассмеялась.

— Какой же ты невозможный.

— Спасибо.

— Это не был комплимент.

— Зато звучало как признание моей последовательности.

Ника шагнула ещё ближе.

— Ты всегда такой холодный или только когда боишься, что тебе понравится разговор?

Я закрыл папку.

— На сегодня достаточно.

— Уже сбегаешь?

— Иду работать. Разница существенная.

— Тогда я иду с тобой.

— Нет.

— Почему?

— Потому что мне не нужен сопровождающий фактор хаоса.

— Как грубо.

— Как точно.

Она на секунду замолчала, но улыбка не исчезла. В её глазах снова появился тот самый блеск — азартный, цепкий. Похоже, отказ только сделал ситуацию для неё интереснее.

Плохо.

Очень плохо.

Я взял нужные бумаги и направился к двери.

— Алан.

Я остановился, не оборачиваясь.

— Что?

— Всё равно познакомишь.

— Когда возникнет рабочая необходимость.

— Значит, я создам рабочую необходимость.

Я всё же повернулся.

— Не советую.

— Это звучит почти как забота.

— Это предупреждение.

— Ещё лучше.

Я вышел из комнаты, оставив её улыбаться среди идеально ровных папок, расписаний и чужих амбиций.

В коридоре было шумно, но даже этот шум казался лучше разговора с Никой. Шум хотя бы не притворялся чем-то другим.

Я посмотрел на анкету Лизы в руках.

Передать ей. Проверить список свободных комнат. Заглянуть к Девису. Уточнить расписание репетиций. Найти Тома после заседания. И, желательно, не позволить Нике превратить новенькую в очередной объект своей игры.

Почему именно я стал её жертвой? Неправильный вопрос. Правильный звучал иначе: почему теперь мне казалось, что Лизу нужно держать подальше от таких людей, как Ника?