Глава 2. Молоко и тайны старых наушников

Пока я в ужасе разглядывала в зеркале свои новые зеленые глаза, пушистые уши и серую, в красивую темную полоску шерсть, в голове лихорадочно крутился один вопрос: как? Как обычные мысли одиннадцатиклассницы могли сотворить такое?

И тут взгляд моего нового кошачьего зрения, ставшего невероятно четким, упал на кровать. Там лежали наушники.

Их подарила мне на прошлый день рождения баба Тася — местная деревенская травница, про которую ходили странные слухи. Наушники были старыми, тяжелыми, с потертым кожаным ободком. Баба Тася тогда загадочно улыбнулась и сказала: «Эти штуки, Зоенька, музыку прямо в душу транслируют. Слушай в них только то, чего по-настоящему желаешь». Тогда я посчитала это просто красивыми словами. Но вчера вечером, листая плеер, я наткнулась на песню «Когда я стану кошкой» и уснула, отчаянно желая сбежать от тестов, формул и взрослой жизни. Деревенская магия сработала слишком буквально. Наушники поймали мое самое сильное скрытое желание и превратили его в реальность.

Дверь комнаты скрипнула. Я вздрогнула всем телом, и шерсть на моем загривке непроизвольно встала дыбом.

— Ах, вот ты где спряталась, глупышка! — в комнату вошла мама. — Ну чего ты забилась под шкаф? Пойдем, пойдем, я тебе колбаски нарезала.

Мама наклонилась, и её руки показались мне огромными, как у великана. Прежде чем я успела отпрянуть, она аккуратно подхватила меня под мышки. Ощущение было странным: мое новое тело оказалось легким, гибким и совершенно невесомым. Мама прижала меня к халату, который пах стиральным порошком и укропом с огорода, и понесла по коридору.

Я отчаянно пыталась закричать: «Мама, это я, твоя дочь!», но из горла вылетало только жалобное, тонкое попискивание.

На кухне мама опустила меня на пол прямо перед старым синим блюдцем. На нем лежали кружочки докторской колбасы, а рядом стояла мисочка с парным молоком. Запах еды обрушился на меня с такой бешеной силой, что у меня буквально потекли слюнки. Оказывается, у кошек обоняние в сотни раз сильнее человеческого! Каждая молекула запаха колбасы буквально кричала моему инстинкту: «Ешь!»— Кушай, маленькая, — ласково сказала мама, садясь за стол и беря в руки телефон. — Да где же эту Зойку черти носят… Телефон дома, на звонки подруг не отвечает. Придет — устрою я ей головомойку перед экзаменами.

Я посмотрела на маму снизу вверх. Мне стало безумно стыдно. Она ведь искренне переживает за меня! А я стою на четырех лапах у блюдца.

Голод взял верх. Я несмело подошла к миске с молоком. Наклонила голову, попыталась сделать глоток, как человек, но только погрузила нос в белую жидкость и смешно чихнула. Молоко брызнуло во все стороны.

— Ну ты чего, лакать не умеешь, что ли? — удивилась мама, отрываясь от телефона.

Я поняла: придется учиться заново. Я высунула язык, свернула его лодочкой, как видела когда-то в передачах про животных, и аккуратно лизнула молоко. Получилось! Вкус теплого молока показался мне самым божественным нектаром на свете. Я увлеченно заработала языком, напрочь забыв на пару минут, что я человек. Кошачья природа внутри меня брала свое с пугающей скоростью.

Утолив первый голод, я села на задние лапы, обернула хвост вокруг тела и посмотрела на маму. На часах было уже семь вечера. Скоро начнет темнеть. Мне нужно было срочно придумать, как вернуть свой человеческий облик, пока в деревне не подняли панику из-за пропажи выпускницы.

Время после ужина тянулось невыносимо медленно. На часах было уже десять вечера. Деревню окутала густая майская темнота, прерываемая лишь редким лаем собак на соседних улицах. В нашем доме свет горел только на кухне.

Мама сидела за столом, обхватив голову руками. Телефон перед ней не умолкал. За последние два часа она обзвонила абсолютно всех моих подруг, одноклассников и соседей. Никто меня не видел. Внутренний мамин радар, который никогда не ошибался, кричал о беде. Она слишком хорошо меня знала. Она знала, что Зоя вернется домой, что бы ни случилось. Я никогда не уходила на ночь глядя без предупреждения, тем более перед экзаменами.

Экран телефона снова вспыхнул. Мама дрожащими пальцами набрала номер нашей классной руководительницы.

— Валентина Петровна? Здравствуйте… Извините, что поздно, — голос мамы сорвался, она судорожно сглотнула слезы. — Я хотела сказать… Зоя завтра не придет на консультацию. Да, она заболела. Очень сильно. Температура… Извините.

Мама сбросила вызов и закрыла лицо руками. Плечи её мелко задрожали. Она соврала учителю, потому что ей было страшно признаться школе, что её дочь просто исчезла. Но медлить больше было нельзя. Сделав глубокий вдох, мама набрала три цифры, которые каждый надеется никогда не набирать в жизни. Она позвонила в полицию.

— Алло, дежурный?.. У меня пропала дочь. Ей семнадцать. Мобильный дома, вещи дома… Да, я подожду.

Когда звонок завершился, на кухне повисла звенящая, мертвая тишина. Мама просто сидела на стуле, и из её глаз без остановки катились крупные, блестящие слезы. Она тихо, безысходно плакала, раскачиваясь из стороны в сторону.

А я? Что я могла сделать?

Внутри меня бушевал ураган из человеческого отчаяния и кошачьего бессилия. Я стояла на полу у её ног, маленькая, серая, полосатая комнатная кошка, и внутри меня всё разрывалось от крика. Мне хотелось закричать: «Мамочка, родная моя, ну посмотри на меня! Я здесь! Я никуда не пропадала! Прекрати плакать, умоляю тебя!» Но вместо этого из моего горла вырывалось лишь тихое, жалобное мяуканье.

Не выдержав, я подошла ближе. Мои мягкие лапки ступали совершенно бесшумно. Я присела рядом с её домашним тапочком, прижалась всем своим пушистым телом к маминой ноге и замяукала громче, преданно заглядывая ей в лицо.

Мама вздрогнула. Она опустила заплаканный взгляд вниз, на меня

— И ты тут, маленькая… — тихо прошептала она.

Мама наклонилась, аккуратно подняла меня на руки и крепко-крепко прижала к своей груди, словно я была её единственным спасением в эту жуткую ночь. Она зарылась лицом в мою мягкую серую шерсть и заплакала ещё сильнее, навзрыд. Я чувствовала, как её горячие слезы обжигают мою кожу под мехом. Я замерла, боясь пошевелиться, и начала изо всех сил… мурчать. Это был единственный доступный мне способ сказать ей: «Я рядом. Всё будет хорошо. Я люблю тебя».