Глава 6. Пять лет в чужой шкуре

Прошло пять лет. Пять долгих, бесшумных лет, которые протекли так же тихо, как вода в местной деревенской речке.

За это время я успела стать в этой далекой глуши абсолютно своей. Я знала здесь каждый потайной уголок, каждую узкую тропинку, каждую доску в заборе и каждый куст цветущей дикой малины за огородом. Моя прошлая человеческая жизнь — школьные коридоры, учебники, тесты ЕГЭ и даже Никита — теперь казалась мне каким-то далеким, подернутым дымкой сном, который снился мне в другой реальности.

За эти пять лет я дико выросла. Обычные домашние коты рядом со мной выглядели сущими котятами. Я превратилась в огромную, грациозную и невероятно сильную кошку с мощными лапами, густым серебристо-серым мехом в темную полоску и пушистым, тяжелым хвостом. Как-то вечером мама, листая старую потрепанную энциклопедию животных, которую она принесла из библиотеки, удивленно прочла вслух: есть на свете особый род больших диких кошек, к которым я теперь чисто внешне подходила гораздо больше, чем к обычным мурлыкам. В деревне меня все знали и немного побаивались из-за моих размеров и невероятно умного, не по-животному пристального взгляда зеленых глаз.

Наша жизнь перестроилась. Мама устроилась на работу в местный сельский магазин. Каждый день она уходила туда к восьми утра, а возвращалась к вечеру, пахнущая свежим хлебом, кондитерской глазурью и привозными яблоками. Она привыкла к этой тихой жизни. Сельчане уважали её за доброту и честность, и никто в округе даже не догадывался, какая тайна скрывается в её деревянном доме.

Бабушка по-прежнему была нашей главной опорой. Она ласково звала меня «внученька-пушинка» и никогда не забывала налить мне теплого молока.

Но если быть честной с самой собой… За все эти пять лет во мне не было абсолютно никаких признаков человека. Мои лапы не превращались обратно в руки, я не могла произнести ни единого членораздельного звука, а кошачьи инстинкты — желание поохотиться на рассвете за летучими мышами или погреться на солнышке весь день — порой накатывали с пугающей силой.

И всё же, несмотря на долгие годы ожидания, мы все трое продолжали надеяться на чудо. Каждый вечер, когда мама возвращалась с работы, а бабушка садилась вязать у теплой печи, я запрыгивала к маме на колени, и мы молча смотрели на огонь. В этих минутах тишины не нужно было слов. Мы верили, что баба Тася была права: я расту, я меняюсь внутренне, я учусь мудрости и терпению. И однажды эти чернила судьбы перепишут мою историю заново.

Прошло еще некоторое время. Для меня оно текло странно, сменяясь с бешеной скоростью. Мои года длились быстро, ведь у кошек и у людей года совершенно разные. По человеческим меркам мне уже перевалило за двадцать два, а по кошачьим — я была в самом расцвете своей взрослой, зрелой силы. Мой разум давно перестал быть разумом капризной одиннадцатиклассницы, которая хотела сбежать от экзаменов. За эти годы в глуши я научилась слушать тишину, ценить каждый день и по-настоящему понимать, на какие жертвы пошла ради меня моя семья. Я повзрослела.

Как-то вечером мы, как обычно, сидели на кухне. За окном шумел прохладный ветер, а в печи уютно потрескивали дрова, разливая по комнате мягкие отблески огня. Я лежала на своем привычном месте, у ног мамы.

Вдруг мама отложила книгу, наклонилась ко мне и внимательно всмотрелась в мои зеленые глаза. На её лице отразилось странное, робкое волнение.

— Зои… — тихо произнесла она, прикасаясь дрожащей ладонью к моей голове. — Ты сегодня какая-то совсем не такая. Смотрю на тебя и поверить не могу… У тебя будто мордочка меньше стала. Или… или мне просто так хочется это видеть? Отчаянно хочется?

Бабушка, сидевшая напротив с вязанием, замерла. Она сняла очки, подошла ближе и тоже пристально оглядела меня со всех сторон. Её мудрое лицо озарилось мягкой улыбкой.

— Нет, Леночка, тебе не кажется, — взволнованно подтвердила бабушка. — Я ведь тоже заметила. Посмотри на её ушки, на контур головы. Она меняется.

Внутри меня всё перевернулось от безумной надежды. Я сорвалась с места, подбежала к большому старинному зеркалу, которое висело в коридоре, и запрыгнула на тумбу. Я покрутилась и так, и так, вглядываясь в свое отражение до боли в глазах. Сначала я вроде ничего не нашла — из зеркала на меня по-прежнему смотрела большая серебристо-полосатая кошка.

Но присмотревшись внимательнее, я затаила дыхание. Дикие, хищные черты моей крупной морды действительно стали мягче, круглее, приобретая едва уловимые, почти человеческие пропорции. Шерсть на щеках стала короче, а взгляд огромных зеленых глаз стал абсолютно осознанным, девичьим.

На самом деле мое тело стало меняться мелкими шагами. Процесс, о котором говорила баба Тася, запустился. Мое внутреннее взросление и смирение наконец-то начали переписывать мамины наушники. Магия отступала, уступая место человеку.

Прошло еще много времени. Время шло, и мои метаморфозы напоминали странный прилив: перемены то были, то останавливались, словно магия внутри меня спотыкалась о мои собственные мысли. Временами мне казалось, что я застревала между двумя мирами навсегда.

Я медленно превращалась в человека, но у меня всё еще оставалась шерсть, ушки, хвост и лапы. Моё тело вытянулось, хребет выпрямился, и я уже могла ходить на двух ногах, но всё моё существо было покрыто мягким серебристым мехом. Мои пальцы удлинились, но на их концах по-прежнему поблескивали острые кошачьи когти, а сзади мерно покачивался длинный пушистый хвост. Я стала похожа на зверолюда из книг фэнтези, которые когда-то в детстве листала ради забавы.

Эта промежуточная форма пугала меня до дрожи. Я стала сидеть дома, боялась выйти на улицу и показаться на глаза местным деревенским жителям. Для всех вокруг я была тайной, скрытой за плотно зашторенными окнами бабушкиного дома.

Но внутри этого странного полукошачьего тела жило колоссальное, неукротимое желание учиться. За эти годы изоляции во мне проснулась моя настоящая мечта — получить образование, понять этот мир, читать сложные научные труды. Мне исполнилось 30 лет по-кошачьи, а по-людски — всего 25 лет. Самый расцвет человеческой молодости, когда мои сверстники оканчивали университеты и строили карьеру. Я безумно хотела учиться, это была моя мечта, но я панически боялась своей внешности и осуждения.

Мама видела эту тягу к знаниям. Каждый раз, возвращаясь из города, она привозила не продукты, а тяжелые связки книг. Мама купила мне книги, которые я попросила, и учила меня дома.

Наша старая кухня превратилась в настоящий учебный класс. Я сидела за деревянным столом, аккуратно прижимая хвост к стулу, и своими когтистыми лапами бережно переворачивала страницы учебников по истории, биологии и литературе. Мама терпеливо сидела рядом, проверяла мои домашние работы, которые я с трудом писала, зажимая карандаш между пушистыми пальцами, и объясняла сложные темы. Я глотала знания одну книгу за другой, чувствуя, как с каждой прочитанной страницей мой разум делает огромный шаг вперед. Я взрослела интеллектуально, и это было моё главное оружие против проклятия бабы Таси.