Глава 3. Генерал чистоты и внезапный визит

Ева замерла с мокрым розовым носком в руке. Веня, задрав лапы в мыльной пене, настороженно прищурился. Второе жемчужное яйцо на столе заходило ходуном, а трещины на нём сложились в идеальный ровный круг.

Хлоп!

Верхушка скорлупы отлетела, как крышка люка. Из яйца показалась абсолютно круглая, серая и чрезвычайно сердитая мордочка. Это был ёж. Но вместо обычных иголок его спину покрывала плотная, жесткая щетина, точь-в-точь как у дорогой щётки для паркета. На лбу у ежа красовалась камуфляжная бандана, а в зубах он сжимал обломок зубочистки, словно бравый армейский генерал — сигару.

— Так, — рявкнул ёж басовитым, прокуренным голосом, лихо переваливаясь через край скорлупы. — Доложить обстановку! Кто допустил несанкционированное скопление крошек в радиусе плинтуса?!Веня тут же закатил глаза и всплеснул лапами, разбрызгивая пену:

— Ну я же говорил! Пылесос ходячий явился. Только не говори, что тебя опять зовут как-то банально, вроде Пушка?

— Для тебя я — товарищ полковник Федор Иванович! — отрезал ёж, спрыгивая на стол со звучным шлепком. Он тут же завертел носом, принюхиваясь. — Фу, ну и вонь. Полоскун, ты опять развёл тут сырость и пенное болото? Где боевая задача по сухой уборке?

— Да у неё тут завалы! Тут спасательная операция нужна, а не твоё ворчание! — закричал Веня, потрясая мокрым носком Евы как флагом.

— Тихо! — не выдержала Ева, хлопнув ладонью по столу. Зверьки синхронно замолчали и уставились на неё. — Прекратите оба. Федор Иванович… вы, значит, по пыли?

— Так точно, гражданская! — ёж лихо приложил лапу к бандане. — Насадка «ковер-пол» встроена в спину. Готов к зачистке территории от кошачьей шерсти, человеческих волос и неучтенного арахиса. Но сначала… — он строго прищурился на Еву, — где мои подъемные? По уставу мне положена долька сушеного яблока для заправки двигателя. Без витамина Ц мотор не тянет!

— У меня нет яблок, — растерялась Ева. — Есть только… половинка луковицы и старый сыр.

Федор Иванович посмотрел на неё с такой скорбью, будто она совершила военное преступление.

— Луковица? Мы на передовой, гражданская, а у тебя снабжение хромает! Ладно, начнем на сухом пайке. По коням!

Ёж скатился со стола, свернулся в плотный шерстяной шар и с громким жужжанием, напоминающим работу хорошего немецкого пылесоса, резво покатился по линолеуму прямо в сторону прихожей. За ним оставалась идеально чистая, блестящая полоса.

— Эй, аккуратнее там, под диваном мои тапочки! — крикнула Ева, но её голос потонул в грохоте.

Тук-тук-тук!

Входная дверь сотряслась от мощного, уверенного стука. Ева похолодела. Веня в раковине мгновенно прижал уши и шмыгнул за банку с моющим средством, оставив снаружи только испуганный чёрный нос.

— Ева! Открывай! Я знаю, что ты дома, у тебя свет горит! — раздался из-за двери пронзительный голос Клавдии Петровны, хозяйки съемной квартиры. — Что у тебя там жужжит и хлопает? Ты что, дрель купила?! Я запрещала сверлить стены!

Ева в панике посмотрела на раковину в пене, затем в коридор, где Федор Иванович с боевым кличем штурмовал угол с паутиной.

— Веня, сиди тихо и не отсвечивай! — прошептала Ева. — Федор! Прекратить жужжать, у нас облава!

Она бросилась в прихожую, наступила лужу, которую набрызгал енот, едва не растянулась, но успела перехватить ежа-пылесоса прямо возле двери. Федор Иванович возмущенно зашевелил лапами в воздухе:

— Отставить захват командира! Это трибунал!

— Тихо ты! — Ева бесцеремонно запихнула ворчащего ежа под тумбочку для обуви, пригладила волосы, сделала глубокий вдох и приоткрыла дверь на цепочку. — Клавдия Петровна! Здравствуйте… А я… я не сверлю. Это… это блендер! Да, суп-пюре делаю. Из лука.

Хозяйка квартиры, поджарая женщина в огромных очках, подозрительно прищурилась, пытаясь заглянуть через плечо Евы.— Какой-то очень мощный у тебя блендер, Евочка. А ну-ка впусти меня, я проверю розетки. И почему у тебя из кухни пахнет… лавандовым мылом и мокрым мехом? Ты что, собаку завела?! Ты же знаешь правила: никаких животных!

В этот момент из-под тумбочки в прихожей раздалось отчетливое, громкое и крайне недовольное чихание Федора Ивановича, который наткнулся на вековую пыль.

Клавдия Петровна замерла, её глаза за стеклами очков стали огромными.

— Это что еще за звуки? Кто там у тебя простудился?!