Глава 8. Ночной бой

Из глубины леса донесся долгий, леденящий душу вой. Это не было похоже на волка. Звук был хриплым, многоголосым, будто кричало сразу несколько существ, охваченных безумием.

Барсик мгновенно вскочил. Максим услышал, как когти тигра скрежетнули по камню, а из его груди вырвался не рык, а предупреждающее, вибрирующее шипение.

Максим замер в своей каменной нише, прижавшись спиной к холодному граниту. Сердце колотилось так сильно, что казалось, его слышно снаружи. Вой повторился — теперь он звучал совсем рядом, в нем слышались голод и какая-то безумная злоба.

— Прости, Барсик… — едва слышно прошептал Максим, сжимая кулаки. — Ты здесь хозяин, ты знаешь эти законы. А я… я здесь чужой. У меня даже палки нормальной нет, чтобы встать с тобой рядом.

Ему было невыносимо стыдно прятаться, пока огромный кот, который только что делил с ним ужин, готовился к бою. Но Максим понимал: выскочив сейчас с пустыми руками, он только помешает.

Снаружи послышался топот множества лап по сухой листве. Барсик зарычал — низко, вибрирующее, так, что камень за спиной Максима задрожал. Раздался резкий визг, короткая схватка, хруст веток и глухой удар обо что-то тяжелое. Бар сражался молча, лишь изредка издавая яростный выдох.

«Мне нужно оружие. Настоящее. Или я научусь управлять этой силой, или первая же ночь станет последней», — лихорадочно думал Макс, шаря руками в сумке алхимика в поисках хоть чего-то полезного.

Вдруг его пальцы наткнулись на тот самый сверток, который Корвус бросил в сумку в последний момент. В спешке Максим его не развернул. Он потянул за край грубой ткани, и на ладонь выпала рукоять… но без лезвия. Это был странный металлический стержень, испещренный теми же символами, что и его татуировка.

В этот момент снаружи раздался особенно громкий, болезненный рык Барсика, а следом — торжествующий вопль ночных охотников.

Громкий хрип Барса и звук удара тяжелого тела о землю вымели из головы Максима остатки страха. Осталась только ярость. Он не для того умирал в больнице, чтобы смотреть, как убивают единственное живое существо, принявшее его в этом мире.

Максим крепко сжал металлическую рукоять. Кожу на ладони обожгло холодом, а татуировка на предплечье вспыхнула ядовито-синим светом.

— Ну же! — прорычал он, обращаясь то ли к артефакту, то ли к самому себе. — Работай!

Он выскочил из своего каменного убежища. Зрелище, представшее перед ним, заставило волосы на затылке зашевелиться. В лунном свете он увидел противников: это были твари, похожие на облезлых волков, но с неестественно длинными передними лапами и мордами, напоминающими человеческие черепа. «Теневые гончие» — всплыло в голове чужое воспоминание.

Три такие твари вцепились в загривок Барса, прижимая мощного кота к земле. Тигр отбивался, но его лапы опутывали черные нити магической тени.

Максим вскинул руку с рукоятью. В этот миг он не думал о «медленном меде» или остановке времени. Он просто хотел ударить.

Из рукояти с гулким звоном вырвался клинок, сотканный из чистого, мерцающего света. Он не был стальным — это была застывшая энергия времени. Максим бросился вперед и наотмашь рубанул ближайшую гончую.

Мир вокруг него замедлился. Он видел, как медленно оседает пыль, как зависли в воздухе капли крови Барса. Его меч прошел сквозь плоть твари, как сквозь туман, но там, где коснулось лезвие, гончая начала стремительно стареть: её шерсть осыпалась прахом, кожа высохла, и через секунду на землю рухнул рассыпающийся скелет.

— Прочь от него! — закричал Максим, чувствуя, как сила хрономагии пульсирует в его жилах, сжигая остатки слабости.

Оставшиеся гончие взвизгнули, почуяв опасную силу, и на мгновение отступили. Барсик, почувствовав свободу, вскочил на ноги, его серая шерсть была в крови, но глаза горели яростью.

Максим почувствовал, как рукоять меча буквально впивается в ладонь, вытягивая энергию. В глазах поплыли красные пятна — та самая слабость, что мучила его в больнице, попыталась вернуться, но он стиснул зубы. «Нет! Больше я не сдамся!» — прорычал он про себя.

Он ощутил странную связь с Барсом. Зверь, почувствовав магию хозяина, припал к земле, его мышцы перекатывались под кожей, словно стальные тросы. Теперь они действовали как одно целое.

Когда оставшиеся четыре гончие бросились в атаку, Максим снова ударил. Но на этот раз он не просто махал мечом — он замедлил пространство вокруг себя. Твари завязли в воздухе, их прыжки превратились в ленивое движение в густой смоле.

Барсик, на которого магия Максима не действовала, превратился в серую молнию. Он в один прыжок настиг первую тварь и мощным ударом лапы раздробил ей череп. Максим же, сделав шаг в сторону, вонзил сияющий клинок в грудь второй гончей. Лезвие вошло легко, и чудовище прямо на глазах превратилось в высохшую мумию, рассыпавшуюся пеплом под порывом ветра.

Последние две твари, осознав, что добыча превратилась в палачей, попытались скрыться в чаще. Но Макс, собрав остатки воли, вскинул руку:

— Стоять!

Невидимая стена застывшего времени преградила им путь. Барс закончил дело быстро и безжалостно.

Когда последняя гончая затихла, сияющий клинок с тихим звоном втянулся обратно в рукоять. Максим пошатнулся, его ноги подкосились, и он опустился на колени, тяжело дыша. Татуировка на руке медленно гасла, оставляя после себя ноющую боль.

Барсик подошел к нему, прихрамывая на одну лапу. Он ткнулся своей огромной мокрой головой в плечо Максима, издавая низкий, вибрирующий звук, похожий на рокот мотора. На его боку зияли глубокие царапины, но глаза смотрели с благодарностью и признанием.

— Мы… мы сделали это, Барсик, — выдохнул Максим, гладя жесткую шерсть тигра. — Теперь мы точно банда.

Он посмотрел на рукоять в своей руке. Теперь он знал: это не просто железка, это его шанс не просто выжить, а стать кем-то значимым в этом безумном мире.