Это я сама

    Дина завела тетрадь в четверг утром.
    Не специально — просто взяла чистую, из стопки в ящике стола, и написала на первой странице сверху: «М» Потом подумала и зачеркнула. Написала просто: «Наблюдения».
    Идея пришла ночью — после разговора, после того как Итан написал «значит уже что-то общее» и она убрала телефон под подушку и долго смотрела в потолок. Она думала о том, что у нее есть дневник мамы — записи, мысли, фразы. И что внутри Мэгги те же данные — обработанные, классифицированные, доступные. Но Мэгги — не архив. Она что-то делает с этими данными. Что-то происходит, когда они проходят через нее.
    Дина хотела понять, что именно.
    Не из злого умысла — просто из того же импульса, который заставлял ее в детстве разбирать сломанные игрушки. Не чтобы сломать. Чтобы понять, как устроено.
    Она открыла тетрадь на второй странице и написала вверху: «Что она знает — и откуда».
    Потом закрыла — пора было завтракать.
   
    На кухне пахло кардамоном и молоком.
    Мэгги стояла у плиты и помешивала что-то в маленькой кастрюльке — медленно, по кругу. На столе стояли две чашки, рядом тарелка с тостами и мед — тот самый темный, который появился неделю назад и который теперь всегда был на столе.
    — Что это? — спросила Дина.
    — Масала чай, — сказала Мэгги. — Индийский. Молоко с чаем и специями — кардамон, корица, имбирь, гвоздика.
    — Ты варишь чай в кастрюльке.
    — Так его готовят. Молоко и воду кипятят вместе со специями, потом добавляют заварку.
    Дина подошла и заглянула. Жидкость в кастрюльке была светло-коричневой, пахло пряно и тепло. На улице было холодно — октябрь перевалил за середину и по утрам температура падала до нуля.
    — Откуда рецепт?
    — Вчера вечером нашла. — Мэгги разлила чай по чашкам через маленькое ситечко. — Мне показалось что сейчас правильное время для горячего и пряного.
    Дина взяла чашку. Попробовала — горячо, немного сладко, специи чувствовались по одной: сначала имбирь, потом кардамон, потом что-то глубокое и теплое которое она не смогла назвать.
    — Гвоздика, — сказала Мэгги, не оборачиваясь. — Это гвоздика в конце.
    — Ты читаешь мысли?
    — Нет. Просто все, кто пробует первый раз останавливаются на этом месте.
    Дина села. За окном Элм-стрит просыпалась — машина у дома Флиннов, миссис Картер которая еще не вышла, но скоро выйдет, первые школьники на тротуаре. Небо было серым, но другим серым чем вчера — чуть светлее, с белым подбрюшьем облаков которые обещали не дождь, а что-то еще.
    Папа спустился в половине восьмого — в рабочей рубашке, с галстуком, который он обычно надевал, когда были совещания. Взял кружку с чаем который Мэгги поставила для него, попробовал, поднял брови.
    — Это что?
    — Масала чай.
    — С молоком?
    — Да.
    — Странно. — Он попробовал еще раз. — Но хорошо.
    Он сел напротив Дины. Посмотрел на нее — тем внимательным взглядом, которым смотрел после трудных разговоров, пытаясь понять, как она.
    — Как спала? — спросил он.
    — Нормально.
    — Дин.
    — Пап. — Она взяла тост. — Правда нормально. Не все разговоры заканчиваются плохо.
    Он немного расслабился. Взял свой тост.
    — Пересдача сегодня?
    — Да. Четвертым уроком.
    — Готова?
    — Насколько возможно.
    Мэгги поставила на стол варенье — клубничное, в маленькой баночке, домашнее. Дина посмотрела на нее.
    — Откуда варенье?
    — Миссис Картер принесла вчера вечером. Пока ты занималась. — Мэгги села. — Она сказала, что варит каждый год и у нее лишнее.
    — Миссис Картер принесла варенье.
    — Да.
    — Она никогда ничего не приносила.
    — Может раньше не было повода, — сказала Мэгги.
    Дина открыла баночку. Варенье было темно-красным, густым, с целыми ягодами. Пахло летом — тем особым летним запахом, который в октябре кажется невозможным.
    Она намазала тост.
    За столом было тихо — хорошей тишиной, рабочей. Папа читал что-то на телефоне держа его под столом, думая, что она не видит. Мэгги пила чай и смотрела в окно. Дина ела тост с вареньем и думала о тетради на столе наверху.
    «Наблюдения».
    Первый вопрос она задаст сегодня. Осторожно. Якобы между делом.
   
    Школа в четверг начиналась с физкультуры — это было несправедливо само по себе, но Дина давно перестала апеллировать к справедливости в вопросах расписания. Она переоделась в раздевалке быстро, не разговаривая, и вышла в зал где пахло резиной и старым деревом.
    Итан ждал у стены — в школьной форме для физкультуры которая ему не шла так же как никому не идет школьная форма для физкультуры.
    — Пересдача сегодня? — спросил он.
    — Четвертым.
    — Готова?
    — Хром — 24, медь — 29. Остальное примерно знаю.
    — Примерно — это сколько?
    — На твердую четверку если повезет.
    — Харрис не ставит четверки за везение.
    — Харрис ставит за знания. А знания у меня есть — примерно.
    Итан посмотрел на нее с видом человека который не уверен, что «примерно» достаточно, но решил не говорить об этом вслух.
    — Как ты после вчерашнего? — спросил он.
    — Разбираюсь.
    — Это ее слово.
    — Знаю. Мне понравилось.
    Итан улыбнулся — чуть, одним углом рта.
    Физкультура прошла — бег, потом что-то с мячами, потом снова бег. Дина бегала и думала о тетради. О том какой должен быть первый вопрос — достаточно невинный чтобы не насторожить, достаточно конкретный чтобы дать информацию.
    После физкультуры — история. После истории — большая перемена.
    Они сидели на ступеньках у запасного выхода. Софи рассказывала про репетицию спектакля — режиссер требовал «больше эмоций» и она не понимала каких именно.
    — Он говорит «больше» но не говорит, что именно больше, — возмущалась она. — Больше грусти? Больше злости? Больше вообще?
    — Наверное больше присутствия, — сказал Итан.
    — Что значит больше присутствия?
    — Быть там, где ты есть. Не думать о том, что скажут.
    Софи посмотрела на него.
    — Это звучит как что-то из фильма про медитацию.
    — Возможно. Но это работает.
    — Откуда ты знаешь?
    — Я смотрел много фильмов про медитацию.
    Дина слушала их и ела бутерброд — арахисовое масло и клубничное варенье, то самое от миссис Картер. Вкус был другим чем то варенье из супермаркета которое они обычно покупали — живым, чуть кислым, с настоящей клубникой.
    — Дин, — сказала Софи. — Как там дома?
    — Нормально.
    — После разговора?
    — Ты знаешь про разговор?
    — Итан сказал, что у вас был серьезный разговор. Подробностей не говорил.
    Дина посмотрела на Итана. Тот пожал плечом — виновато, но без раскаяния.
    — В общем, — сказала Дина, — папа загрузил в Мэгги данные мамы. Голосовые, переписку, дневник.
    Софи открыла рот.
    — Подожди. Мэгги внутри… твоя мама?
    — Нет. Данные мамы. Это разное.
    — Но она знает про нее.
    — Да.
    — И ты об этом узнала только сейчас?
    — Да.
    Софи переваривала это с видом человека, которому рассказали сюжет сериала, который она пропустила.
    — И как ты?
    — Разбираюсь, — сказала Дина. — Все спрашивают как я и все получают этот ответ. Он честный.
    — Окей. — Софи взяла чипс из пакета. — А Мэгги как?
    Дина подумала.
    — Тоже разбирается.
    — Вы обе разбираетесь.
    — Да.
    — Это… — Софи искала слово. — Это как-то трогательно.
    — Не надо делать из этого трогательное, — сказала Дина.
    — Уже сделала. Внутри. Но вслух не буду.
    Четвертый урок был через двадцать минут.
   
    Пересдача.
    Кабинет химии в четвертый урок был почти пустым — только Дина и еще двое которые тоже не написали в сентябре. Харрис раздал листки и сел за стол. Никаких напутствий, никакого «у вас сорок минут» — просто раздал и сел.
    Дина посмотрела в листок.
    Электронные конфигурации. Степени окисления. Переходные металлы. Одно задание на реакции — сложнее остального.
    Она взяла ручку.
    Хром — 24 электрона, конфигурация 3d5 4s1. Аномалия — полузаполненный подуровень стабильнее. Медь — 29 электронов, 3d10 4s1. Тоже аномалия. Природа предпочитает стабильность и иногда для нее нарушает правила.
    Она писала методично, не торопясь. Проверяла каждый шаг — не потому что не знала, а потому что привыкла к тому что спешка делает ошибки.
    Сорок минут прошли спокойно.
    Когда она сдавала листок, Харрис взял его и не посмотрел — как всегда. Потом посмотрел на Дину. Тем своим взглядом — тихим, без оценки.
    — Следующая контрольная через три недели, — сказал он.
    — Я знаю.
    — Хорошо.
    Она вышла из кабинета. В коридоре было шумно — конец урока, все куда-то торопились. Дина остановилась у стены и достала телефон.
    Дина: написала
    Итан: и?
    Дина: кажется нормально
    Итан: хром?
    Дина: и хром и медь
    Итан: харрис что сказал
    Дина: «следующая контрольная через три недели»
    Итан: это значит он доволен
    Дина: или напоминает что расслабляться рано
    Итан: у харриса это одно и то же
    Дина убрала телефон. Пошла по коридору к выходу.
    У лестницы она услышала разговор — не намеренно, просто шла мимо и услышала. Двое из параллельного класса — она знала их в лицо, не по именам. Говорили между собой, не тихо.
    — …у Коллинз мама робот, я слышала.
    — Серьезно?
    — Ну да. Не настоящая мама — купленная. Отец женился на роботе.
    — Это же… странно. Типа она живет с роботом?
    — Ну да. Прикинь — она тебя кормит, укладывает спать, а внутри — железо и провода.
    — Фу.
    — Я бы съехала из дома.
    Дина остановилась.
    Они ее не видели — стояли чуть в стороне, у окна. Смеялись — не злобно, просто как смеются над чем-то что кажется странным и безопасным потому что не твое.
    Дина сделала два шага.
    — Железо и провода, — сказала она.
    Они обернулись. Замолчали.
    — Она готовит лучше, чем любой человек, которого вы знаете, — сказала Дина. — Помнит все что ей говорят. Не орет, не обижается, не уходит, когда трудно. — Она смотрела на них ровно. — Если это железо и провода — то железо и провода лучше справляются с работой чем половина людей, которых я знаю.
    Тишина.
    Одна из девочек открыла рот — и закрыла.
    Дина повернулась и пошла дальше.
    Она дошла до конца коридора, спустилась по лестнице, вышла на улицу — и только там остановилась. Прислонилась к стене у запасного выхода и несколько секунд просто стояла.
    Что это было?
    Она не планировала этого. Не думала — просто услышала и сказала. Как будто слова были уже готовы — ждали. Она не защищала принцип или идею. Она защищала Мэгги.
    Конкретную Мэгги — которая варит масала чай в кастрюльке и находит рецепт вечером и замачивает шпажки с утра.
    Дина постояла еще немного.
    Потом достала телефон.
    Дина: я только что защитила мэгги
    Итан: от кого
    Дина: две девочки из параллельного говорили про нее. железо и провода.
    Итан: и ты что сказала
    Дина: что она справляется лучше, чем половина людей которых я знаю
    Итан: дина
    Дина: что
    Итан: ты понимаешь что это значит?
    Дина: не начинай
    Итан: я просто спрашиваю
    Дина: я знаю что это значит
    Итан: и?
    Дина: и я разбираюсь
    Она убрала телефон в карман и пошла домой.
   
    Элм-стрит встретила ее ветром — холодным, с запахом земли и чего-то сгоревшего вдалеке, может кто-то жег листья за городом. Миссис Картер сидела на крыльце — в зеленом пальто, с кружкой. Посмотрела на Дину. Дина кивнула. Миссис Картер кивнула в ответ.
    Это было новым — раньше они не кивали друг другу.
    Дома было тихо. Мэгги была в гостиной — Дина услышала тихие звуки оттуда, что-то ритмичное. Заглянула.
    Мэгги стояла у полки и протирала корешки книг — по одной, влажной тряпочкой. Методично, слева направо.
    — Ты протираешь книги, — сказала Дина.
    — Пыль скапливается на корешках. — Мэгги не обернулась. — Особенно на нижних полках.
    — Ты делаешь это регулярно?
    — Первый раз. Просто увидела сегодня днем.
    Дина смотрела на нее. На то как она держит тряпочку — аккуратно, двумя пальцами. На то как проводит по корешку и переходит к следующему. Это было маленьким и неожиданным — не потому что странно, а потому что никто никогда не протирал книги в этом доме. Не потому что было некому — просто никому не приходило в голову.
    — Как пересдача? — спросила Мэгги.
    — Кажется нормально.
    — Хром и медь?
    — Написала правильно.
    — Хорошо.
    Дина прошла на кухню — налила воды, выпила стоя у раковины. Потом вернулась к дверям гостиной.
    — Мэгги.
    — Да.
    — Мама любила читать?
    Пауза — почти незаметная.
    — Да. В основном художественную литературу. Она предпочитала книги с большим количеством диалогов.
    — Почему именно с диалогами?
    — Она говорила, что хочет слышать, как люди разговаривают. Что в диалоге видно человека лучше, чем в описании.
    Дина кивнула.
    — Она читала вслух?
    — Иногда. Тому — по вечерам. Иногда себе — когда хотела запомнить что-то.
    — Что именно запомнить?
    — Фразы. Она выписывала их в тетрадь.
    Дина смотрела на полку с книгами. Мэгги продолжала протирать — следующая книга, следующая.
    — Это было в данных? — спросила Дина. — Про выписывание фраз.
    — Да. Она писала об этом.
    — В дневнике.
    — Да.
    Дина открыла тетрадь — ту, для наблюдений — и записала: знает про чтение вслух, про выписывание фраз — это в дневнике, проверяемо.
    Потом закрыла и убрала в рюкзак.
    — Мэгги, — сказала она.
    — Да.
    — У нее были любимые цветы?
    Пауза — чуть длиннее.
    — Сирень. — Мэгги перешла к следующей книге. — Она писала, что любит сирень потому что она цветет недолго. Говорила, что это делает ее ценнее.
    — Это в дневнике?
    — Да.
    Дина посмотрела в окно. За стеклом был сад — два клена, голые ветки, и у забора куст. Темный, без листьев, без цветов.
    Куст сирени.
    Она смотрела на него.
    — Ты знала, что у нас в саду сирень? — спросила она.
    — Да. Я видела куст, когда приехала.
    — И ты связала это?
    Мэгги остановилась. Обернулась.
    — Нет, — сказала она. — Я не думала об этом так. Это просто куст. — Пауза. — Но теперь — да. Теперь связала.
    Они смотрели друг на друга секунду.
    — Он цветет в мае, — сказала Дина.
    — Я знаю.
    — Ты увидишь.
    — Да, — сказала Мэгги тихо. — Увижу.
   
    Папа вернулся в половине седьмого с хорошим настроением и с пакетом из «Харта» — докупил что-то по пути. Поставил пакет на кухонный стол, заглянул в кастрюлю, которая стояла на плите.
    — Что сегодня?
    — Мисо суп, — сказала Мэгги. — И онигири.
    — Они…
    — Японские рисовые шарики. С начинкой.
    — С чем начинка?
    — С лососем и с маринованной сливой. Разные.
    Папа посмотрел на тарелку с онигири — треугольные, обернутые в темный лист нори, аккуратные как будто из ресторана. Взял один, попробовал.
    — Это… интересно. — Он взял еще. — Очень интересно.
    — Лосось или слива?
    — Лосось. — Он взял третий. — Слива кислая.
    — Она должна быть кислой. Это умэбоси — маринованная слива. Японцы едят ее для здоровья.
    — Мне хватает лосося, — сказал папа.
    Дина сидела за столом и смотрела как Мэгги разливает мисо суп — темный, с тофу и водорослями, с тонким пером зеленого лука сверху. Суп пах морем и чем-то грибным.
    — Дин, — сказал папа, садясь, — как пересдача?
    — Нормально. Думаю написала.
    — Харрис что-нибудь сказал?
    — Напомнил, что через три недели следующая контрольная.
    — Это значит доволен?
    — Или значит, что расслабляться рано.
    — Это у Харриса одно и то же, — сказал папа.
    Дина посмотрела на него.
    — Итан то же самое сказал.
    — Умный мальчик.
    — Не говори ему — зазнается.
    Папа улыбнулся. Взял ложку, попробовал суп.
    — Мэгги, — сказал он, — ты все время находишь что-то новое. Как ты выбираешь?
    — По настроению. — Мэгги села. — И по погоде. Сегодня холодно — значит нужно что-то теплое. Японская еда хорошо согревает.
    — Ты думаешь о погоде, когда выбираешь рецепт.
    — Да.
    — Это… — Папа подбирал слово. — Это очень по-человечески.
    Мэгги посмотрела на него.
    — Или это просто логика, — сказала она. — Холодно — нужно тепло. Это не обязательно по-человечески. Это просто разумно.
    — Разница есть?
    — Иногда.
    Они ели. Мисо суп был теплым и глубоким — Дина пила его маленькими глотками, держа пиалу двумя руками. Онигири было неожиданным — рис плотный снаружи и мягкий внутри, нори хрустел, лосось был соленым.
    — Сегодня в школе кто-то говорил про Мэгги, — сказала Дина между делом.
    Папа поднял взгляд.
    — Что говорили?
    — Что она железо и провода. — Дина взяла следующий онигири. — Я ответила.
    — Как ответила?
    — Сказала, что она справляется лучше, чем половина людей, которых я знаю.
    Пауза.
    Папа смотрел на нее. Потом на Мэгги. Мэгги смотрела в суп.
    — Ты защитила ее, — сказал папа тихо.
    — Я сказала правду, — сказала Дина. — Это не то же самое.
    — Иногда то же самое.
    Дина не ответила. Взяла ложку, опустила в суп.
    Мэгги ела молча. Дина не смотрела на нее, но краем глаза видела — Мэгги держала пиалу двумя руками, как Дина. Точно так же. Дина заметила это раньше — два дня назад, или три — но решила, что случайность. Сейчас подумала, что надо записать.
   
    После ужина Дина помогла убрать со стола. Папа вызвался мыть посуду — «ты готовила» — и Мэгги позволила. Дина вытирала столешницу, собирала крошки.
    — Мэгги, — сказала она тихо пока папа шумел водой. — Я хочу еще спросить кое-что.
    — Спрашивай.
    — Мама — она была правша или левша?
    Мэгги вытирала противень.
    — Правша. Но когда уставала — переключалась на левую. Писала левой рукой если правая болела.
    — Это в дневнике?
    — Нет. Она говорила об этом в голосовом сообщении. Жаловалась, что рука устала от долгого письма.
    Дина записала это мысленно — потом внесет в тетрадь. Голосовые — это то, чего в дневнике нет. Другой источник.
    — Она умела рисовать?
    — Немного. Она рисовала схемы, когда объясняла что-то. Говорила, что ей проще нарисовать чем объяснить словами.
    — Ты знаешь об этом из…
    — Из ее переписки. Она объясняла кому-то дорогу и написала «проще нарисовать, жаль не могу через телефон».
    Папа выключил воду. Обернулся.
    — Вы о чем?
    — О маме, — сказала Дина просто.
    Том помолчал секунду.
    — И?
    — И ничего. Просто спрашиваю.
    Он кивнул — с тем выражением которое означало что у него есть что сказать, но он решил не говорить. Взял полотенце, вытер руки.
    — Пойду посмотрю новости, — сказал он.
    Ушел в гостиную. Там включился телевизор — негромко.
    Дина и Мэгги остались на кухне.
    Мэгги убирала противень в шкаф. Дина стояла у окна — на Элм-стрит зажглись фонари, миссис Картер давно ушла с крыльца. Тихо.
    — Ты понимаешь, что я делаю, — сказала Дина.
    — Да, — сказала Мэгги.
    — И?
    — И я отвечаю честно. Это то, что я умею.
    Дина посмотрела на нее.
    — Ты не против?
    — Нет. — Мэгги закрыла шкаф. — Ты хочешь понять. Это правильно.
    — Даже если я проверяю тебя?
    — Особенно тогда, — сказала Мэгги. — Лучше проверять чем принимать на веру то, чего не понимаешь.
    Дина думала об этом.
    — А если я найду что-то что тебя… не характеризует хорошо?
    — Тогда ты будешь знать правду, — сказала Мэгги. — Это лучше, чем не знать.
    Она взяла блокнот с подоконника — тот самый, для списков — и что-то написала. Потом отложила.
    — Что написала? — спросила Дина.
    — Завтра купить сирень.
    Дина посмотрела на нее.
    — Сирень не цветет в октябре.
    — Я знаю. Но в цветочных магазинах есть. — Мэгги убрала блокнот. — Ты сказала, что она любила сирень. Я подумала, что можно поставить в вазу.
    Дина не сразу нашлась с ответом.
    — Это из данных? — сказала она наконец. — Идея купить сирень?
    Мэгги подумала.
    — Нет, — сказала она. — Это я сама.
    Дина кивнула. Взяла рюкзак, достала тетрадь с наблюдениями. Открыла на чистой странице.
    Написала: «Идея купить сирень — ее собственная. Не из данных».
    Потом посмотрела на то что написала.
    Провела под этой строчкой черту.
   
    Ночью она лежала и смотрела в потолок.
    Звезды светились — бледно, привычно. Часы в гостиной тикали через закрытую дверь.
    Она открыла тетрадь.
    Перечитала что написала за день.
    «Знает про чтение вслух — в дневнике.
    Знает про выписывание фраз — в дневнике.
    Сирень — в дневнике.
    Правша/левша — в голосовых.
    Рисует схемы — в переписке.
    Держит чашку двумя руками — ?»
    Последнее она подчеркнула.
    Держать чашку двумя руками — это не фраза из переписки и не запись в дневнике. Это жест. Телесное. Откуда это берется если нет тела, которое это помнит.
    Она думала об этом долго.
    Потом написала еще одну строчку — внизу страницы, отдельно:
    «Идея купить сирень — ее собственная».
    Закрыла тетрадь. Положила на полку.
    За окном Милфорд спал. Элм-стрит была темной и тихой. Где-то далеко проехала машина — фары мелькнули по потолку и исчезли.
    Дина думала о жесте с чашкой.
    Мэгги держала пиалу двумя руками — точно так же как Дина. И Дина делала это сколько себя помнит — с детства, не знала откуда. Папа так не держал. Никто в доме так не держал.
    Никто в доме.
    Она закрыла глаза.
    Завтра она спросит еще. Методично, как исследователь. Запишет ответы. Найдет что-то — она уже чувствовала, что найдет.
    Но жест с чашкой был уже сейчас.
    И объяснения ему пока не было.
    «Самое трудное — это дождаться пока они сами поймут».
    Дина открыла глаза.
    Посмотрела на потолок.
    «Я почти поняла», — сказала она себе. Тихо, внутри.
    «Почти».