Шабаш

Я была ведьмой. Не знаю, когда именно это произошло. В больнице вообще многое происходило без начала. Мысли не приходили — они просто однажды оказывались внутри моей головы уже готовыми, будто жили там задолго до меня, а я только наконец до них добралась.

Вчера нас хотели отравить. Сегодня я была ведьмой. Ничего удивительного. Я знала это совершенно точно. И остальные женщины тоже были ведьмами. Все. Мы находились здесь не случайно.

Женское отделение психиатрической больницы было полно ведьм, которые почему-то продолжали заниматься совершенно обыкновенными вещами.

Кто-то ходил по коридору. Кто-то сидел. Кто-то разговаривал. Кто-то молчал. Но я знала правду. Мы должны были куда-то лететь. Скоро. Очень скоро. Нас ждали.

Должен был состояться шабаш. Где — я не знала. Когда — тоже. Но подобные мелочи меня почему-то совершенно не беспокоили. Есть вещи, которые просто должны произойти. Солнце должно взойти. Ночь должна закончиться. Я должна попасть на шабаш. А организовывал его Миша. Мой медведь вдруг оказался главным колдуном. Конечно. Наверное, мне даже не показалось это странным. Если я ведьма, кем еще ему быть? Он ждал нас где-то далеко. В высокой башне. Я не знаю, как выглядела эта башня. Сейчас, пытаясь её вспомнить, я не вижу камней, лестниц или окон. Скорее само ощущение высоты — место где-то наверху, куда мне непременно нужно добраться. Там был Миша. Там должен был начаться шабаш. А я почему-то всё ещё находилась здесь. Это было неправильно.

— Выпустите меня.

Мне говорили вернуться в палату.

— Мне нужно идти.

Снова спокойные голоса. Снова палата.

— Вы не понимаете. Мне надо туда.

Куда — объяснить было сложнее. Но разве обязательно знать адрес места, в котором тебя ждут? Мне нужно было быть не здесь. Вот что им следовало понять. Я подходила к медсестрам. К медбратьям. Просила. Объясняла. Доказывала. Мне казалось совершенно невероятным, что взрослым людям приходится столько раз повторять очевидное. У меня дела. У меня шабаш. Там Миша. Там башня. Там другие ведьмы. А вы предлагаете мне лечь спать.

Спать я не могла. Совсем. День и ночь давно перестали быть противоположностями. Они перетекали друг в друга, как две жидкости одного цвета. Когда наступало утро? Когда вечер? Сколько я уже не спала? Не знаю. Моё тело наверняка было измучено. Но голова продолжала работать, работать, работать — как мотор, у которого сломалась кнопка выключения.

Мне делали успокоительные уколы.Наверное, после них полагалось заснуть.Я не засыпала. Мысли продолжали бежать Куда-то нужно идти. Что-то должно произойти. 

Меня ждут. Я опаздываю. Почему они меня не выпускают? А что, если шабаш уже начался? Нет. Миша подождёт. Миша знает. Он главный колдун. Он обязательно подождёт.

Потом Миша действительно пришёл. Настоящий. Не в башне. Не в мантии. Не окружённый ведьмами. Обычный Миша. Мой медведь. Я была так рада его видеть. Кажется, среди всего этого безумного мира он оставался одним из немногих людей, присутствие которых не требовало доказательств. Я знала его руки. Знала голос. Знала, как он смотрит. И я сразу рассказала ему правду.

— Я ведьма.

Миша посмотрел на меня. Не знаю, что происходило в этот момент у него в голове. Наверное, очень многое. Но он не смеялся. Не спорил. Не говорил, что я несу чушь. Он был мягким. Гладил меня по голове. По рукам. Обнимал. Говорил, что всё будет хорошо. А мне нужно было сообщить ему самое главное.

— Я обязательно приду на шабаш.

Ведь он его организует. Он главный колдун. Как я могу не прийти? Я совершенно серьёзно обещала своему мужу явиться на мероприятие, существовавшее только в моей голове. А он продолжал гладить меня по волосам. И почему-то сейчас именно это воспоминание причиняет мне больше боли, чем вся история с ведьмами.

Не башня. Не шабаш. Не колдовство. А его ладонь на моей голове. Потому что я не понимала, насколько далеко уже ушла от реальности. А он, наверное, видел. И всё равно сидел рядом.

Но оставалась одна проблема. Нужно было выбраться. И тогда я поняла, зачем существует курилка. Это был портал. Всё сошлось.

Маленькая комната. Окно. Стул. Камера под потолком, которая продолжала мигать своими сообщениями. Входишь через одну дверь — а выйти можно совсем в другом месте. Конечно. Почему я не поняла раньше? Возможно, именно так мы и должны были попасть на шабаш. Все ведьмы. Одна за другой. Через курилку. Я заходила туда и ждала. Курила. Смотрела на камеру. Красная точка мигала. Пауза. Снова. Азбука Морзе. Она знала. Наверняка знала. Может быть, сообщала, когда откроется портал. Я просто никак не могла расшифровать. Вдох. Выдох. Дым растворялся в воздухе. Я смотрела на дверь. Ну? Когда?

Иногда я выходила обратно в тот же больничный коридор. Это раздражало. Портал не сработал. Значит, что-то сделала неправильно. Может быть, ещё не время. Я снова ходила по отделению. Снова просила меня выпустить. Снова пыталась объяснить, что мне необходимо уйти.

Снова слышала:

— Вернитесь, пожалуйста, в палату.

В палату? Какую палату? У меня шабаш.

В этом мире вообще всё вдруг имело второе назначение. Курилка была не курилкой. 

Камера была не камерой. Мигающий огонек был не просто огоньком. Муж был колдуном. Пациентки — ведьмами. Больница — временной остановкой перед чем-то гораздо более важным. Мне больше не нужно было искать смысл. Смысла стало слишком много. Он был повсюду.

В дверях. В людях. В свете. В паузах между миганиями камеры. Даже в том, что меня не выпускали, наверняка был какой-то смысл. Я просто ещё не успела его разгадать.

Не знаю, сколько раз я заходила в ту курилку. Память оставила мне только повторяющийся кадр. Я сижу. Курю. Смотрю вверх. Красный огонек камеры моргает мне. Я жду. За дверью больничный коридор. А где-то по другую сторону мира возвышается башня. В ней ждёт меня мой главный колдун. Мне обязательно нужно туда попасть. Я ведьма. Сегодня это было моё имя.

Вчера я была собакой. Потом тринадцатилетней девочкой. Сегодня — ведьмой. И самое страшное я пойму гораздо позже: за эти несколько дней я успела стать кем угодно. Только Машей быть никак не получалось.