Завтра придёт

Я не помню, в какой именно день он сказал, что не любит меня. Странно. Некоторые слова способны разделить жизнь на две части, но память не всегда сохраняет дату, когда это произошло.

Я помню сами слова. Помню, что мы были близки. Помню, что после этого он сказал, что не испытывает ко мне чувств. А вот число… Число исчезло. Возможно, потому что тогда даты уже постепенно переставали что-либо значить.

Я думала, что он меня любит.  Или полюбит. Или уже почти любит, просто еще не понимает этого. В моей голове существовало множество объяснений, почему всё должно сложиться именно так.

Он был молодым. Может быть, испугался. Может быть, не разобрался в себе. Может быть, ему нужно время. В конце концов, разве можно вот так просто отказаться от того, что для другого человека означает целый мир?

Сейчас я понимаю, насколько несправедливым был этот вопрос. Он имел право ничего ко мне не чувствовать. Имел право не хотеть отношений. Имел право сказать «нет».И ему не нужно было придумывать для этого уважительную причину. Но тогда я слышала совсем другое. Не отказ. Недоразумение. Ошибку, которую ещё можно исправить. 

Мне казалось, что мы стоим на пороге чего-то прекрасного. Что ещё немного — и всё получится. Что мои чувства настолько сильные, настолько настоящие, что просто не могут остаться без ответа.

Я не понимала одной очень простой вещи. Любовь не работает по принципу сохранения энергии. Если один человек любит за двоих, это не означает, что в итоге получится взаимность. Иногда получится только очень много боли.

Я плакала. Много. До головной боли. До ощущения, что лицо стало чужим. До того момента, когда слезы уже почти переставали течь, но внутри всё равно продолжалось что-то похожее на плач.

Я могла сидеть одна и снова прокручивать наш разговор. Каждое слово. Каждую паузу. Каждый взгляд. Пыталась найти там что-нибудь, что он сам не заметил. Какую-нибудь маленькую неточность. Скрытый смысл. Возможность. Он ведь не мог просто ничего не чувствовать.

Не после всего. Не после того, как мы были близки. Я повторяла эти мысли снова и снова. Они не приносили облегчения. Но отказаться от них казалось ещё страшнее.

Я жила в отдельной квартире. Ещё недавно она казалась мне символом новой жизни. Моей самостоятельности. Свободы. Возможностей. Я представляла, как буду здесь рисовать. Писать. Придумывать коллекции футболок. Приглашать гостей. Как стану счастливой женщиной с каштановым каре, красивыми украшениями и целым будущим впереди. Теперь квартира стала местом ожидания.

Я ждала его. Каждый вечер. Не просто надеялась получить сообщение. Не просто хотела увидеться. Я ждала, что он придет. Вечером всё приобретало особенное значение. Дверь. Телефон. Звуки с лестничной клетки. Шаги за стеной.

Я могла отвлечься на несколько минут, но потом снова возвращалась к одной мысли.

А вдруг сейчас? Может быть, он уже идёт. Может быть, стоит возле дома. Может быть, просто собирается с мыслями.Может быть, ему нужно еще немного времени.

Я представляла, как откроется дверь. Как я увижу его. Как он скажет что-нибудь простое.

Например:

— Привет.

И всё сразу станет на свои места. В моей голове существовала целая жизнь, которая начиналась с этого «привет». Мы поговорим. Он объяснит, почему тогда сказал то, что сказал. Я пойму. Он поймёт. Мы обнимемся. И всё случившееся окажется всего лишь трудным началом красивой истории.

Я представляла это так подробно, что иногда почти чувствовала облегчение заранее. Оставалось дождаться. Но он не приходил.

На следующий вечер я ждала снова. И ещё на следующий. Не знаю, сколько именно было этих вечеров. Возможно, память слила их в один. Один длинный вечер, который никак не мог закончиться. Сначала светло. Потом темнеет. Потом наступает ночь. Потом снова утро. А я всё ещё жду.

Мама или сестра иногда приходили ко мне.

Они видели, как мне плохо. Видели слёзы. Слышали, что я говорю. И, наверное, пытались понять, как мне помочь. Я не знаю, что они тогда думали. Не могу рассказывать за них. Но я помню собственную уверенность.

— Он обязательно придёт.

Я говорила это так, словно сообщала совершенно очевидный факт. Не предположение. Не желание. Не надежду. Факт.

— Он придёт, — повторяла я.

Мне нужно было, чтобы они поняли. Чтобы перестали сомневаться. Чтобы увидели то, что казалось мне совершенно ясным. Он не мог не прийти. Ведь я ждала. Ведь я любила. Ведь между нами что-то было. Разве этого недостаточно? Теперь я знаю, что недостаточно. Но тогда каждое сомнение со стороны другого человека причиняло почти физическую боль.

Мне казалось, что они просто не понимают. Не знают всей истории. Не чувствуют того, что чувствую я. Не видят, насколько всё очевидно. Я могла плакать, убеждать, объяснять. А потом снова оставаться одна.

И ждать.

Самое мучительное в ожидании — оно постоянно обещает конец самому себе. Ещё пять минут. Ещё полчаса. Может быть, после девяти. Может быть, ближе к ночи. Может быть, завтра. Завтра он обязательно придёт. Завтра. Какое удивительное слово. В нём можно хранить всё, что не получилось сегодня. Любовь. Извинения. Объяснения. Надежду. Целую жизнь.

Завтра я проснусь, и всё изменится. Завтра он напишет. Завтра мы поговорим. Завтра он поймёт. Завтра придёт.

А потом наступало завтра. И ничего не происходило.

Я почти не спала. Раньше мне казалось, что это прекрасно. Что двадцати минут достаточно, чтобы восстановить силы. Что сон — ненужная трата времени. Что я наконец получила возможность жить гораздо больше, чем остальные. Но теперь бессонные часы наполнились другим содержанием.

Я думала о нём. Плакала. Ждала. Снова думала. Снова плакала. И даже когда закрывала глаза, мысли не прекращались.

Они продолжали двигаться. Быстро. Настойчиво.Как люди, которые толпятся возле закрытой двери и требуют, чтобы их впустили. 

Я пыталась представить, что он сейчас делает. Где находится. О чём думает. Вспоминает ли меня. Может быть, тоже не спит. Может быть, хочет написать, но не решается. Может быть, сейчас возьмет телефон. Я могла бесконечно возвращаться к этим вопросам. Они не имели ответов. Но мой мозг, кажется, не считал отсутствие ответов достаточной причиной, чтобы остановиться.

Иногда я бралась за рисунки. Передо мной лежала бумага. Карандаши. Краски. Ещё недавно я могла часами увлеченно создавать что-нибудь новое. Теперь внимание постоянно ускользало. Я начинала рисовать. Потом вспоминала о нём. Смотрела на телефон. Возвращалась к рисунку. Снова думала. Пыталась придумать новый проект. Но даже самые яркие идеи постепенно уступали место одной.

Он придёт.

Я не заметила, когда перестала строить планы, в которых не было его. Раньше я хотела делать футболки. Рисовать. Менять внешность. Создавать что-нибудь красивое.

Путешествовать. Жить самостоятельно.

Теперь будущее начиналось с одного события. С его возвращения. А всё остальное должно было случиться потом.

Я думаю, что именно здесь моя влюбленность стала похожа на ловушку. Не потому, что любить плохо. И не потому, что отказ обязательно должен разрушать человека. А потому, что в какой-то момент я перестала оставлять место для других вариантов. Я больше не представляла будущее, в котором он не придёт. Не могла. Оно казалось неправильным. Невозможным. Словно кто-то пытался убедить меня, что завтра не взойдет солнце.

Я вспоминала Мишу. Иногда. Внезапно. Его лицо. Наш дом. Наши разговоры. То, как он заботился обо мне после первой больницы. И на секунду мне становилось страшно. Что я сделала? Как мы оказались здесь? Почему всё произошло именно так?

Но эти мысли не задерживались надолго. Они были слишком тяжёлыми.

А надежда на новую любовь казалась гораздо легче. Я возвращалась к ней.

Как к обезболивающему. Иногда мне кажется, что я тогда потеряла сразу двух людей. Одного — с которым прожила много лет. Другого — с которым так отчаянно хотела построить будущее. Но в тот момент я не могла оплакать обоих. Я была слишком занята ожиданием второго. И только гораздо позже поняла, что первый уже ушёл. 

Время начало вести себя странно. Не сразу.

Сначала я просто перестала обращать на него внимание. Потом дни стали похожими. Я просыпалась после короткого сна и не всегда понимала, сколько прошло времени. Вечер? Утро? Какой сегодня день недели? Нужно ли идти на работу? Я пыталась восстановить последовательность событий.

Вчера я разговаривала с мамой. Или позавчера? Сестра приходила сегодня? Или это было вчера вечером? Когда я в последний раз нормально спала? Я могла посмотреть на календарь. Увидеть число. Но оно не всегда помогало. Потому что проблема была уже не в том, чтобы узнать дату. Проблема была в том, чтобы понять, как эта дата связана с моей жизнью. Что происходило вчера. Что должно произойти сегодня.

Что я уже сделала. А что только собиралась.

Однажды я пропустила работу. Потом ещё раз. Не потому, что решила прогулять. Не потому, что мне стало безразлично преподавание. Я просто запуталась. Даты смешались. Дни перестали выстраиваться в привычную последовательность. Школьное расписание, которое раньше было совершенно понятным, вдруг оказалось частью мира, за которым я не успевала следить.

Я ведь была учительницей. Человеком, который привык жить по звонкам. Урок начинается в определенное время. Заканчивается в определенное время. Понедельник отличается от вторника. У каждого класса свое расписание. У каждой недели — своя последовательность. Я годами существовала внутри этой системы. И вдруг не могла понять, какой сегодня день. Мне трудно описать это ощущение. Потому что потеря времени не обязательно выглядит как полная темнота в голове.

Ты можешь помнить множество вещей. Знать своё имя. Узнавать людей. Разговаривать. Строить планы.

И при этом не понимать, как всё происходящее расположено во времени.Будто кто-то высыпал дни из календаря на пол. А потом перемешал. Я пыталась собрать их обратно. Вот здесь была встреча. Здесь разговор. Здесь он сказал, что не любит. Здесь приходила мама.Здесь сестра. Здесь я плакала. Здесь ждала. Здесь снова ждала. Но почти всё выглядело одинаково. Вечер. Телефон. Дверь. Слёзы. Ожидание. Завтра он придёт.

Я всё чаще произносила эту фразу. И всё меньше сомневалась. Как будто повторение делало её правдивее. Я могла быть совершенно разбита. Могла плакать. Могла не понимать, какой сегодня день. Но в одном оставалась уверенной. Он придёт.

Сейчас я пытаюсь вспомнить, понимала ли тогда, что со мной происходит что-то опасное. Наверное, нет. По крайней мере, не так, как понимаю сейчас. Я знала, что мне плохо. Что я страдаю. Что меня отвергли. Но я объясняла всё любовью. Несчастной любовью. Разбитым сердцем. Стрессом. И мне даже в голову не приходило, что за всем этим может разворачиваться еще один психоз.

Ведь первый был совсем другим. Тогда я боялась. Не понимала, кто я. Считала себя собакой. Видела тайные знаки. Боялась смерти близких. Мне казалось, что мир наполнен опасностью.

Теперь всё происходило иначе. Я знала, кто я. Маша. Женщина с каштановым каре. Учительница. Художница. Влюблённая. Я не искала ведьм. Не боялась, что кто-то отравит еду. Не пыталась разгадать сообщения фонарей. Я просто ждала человека, которого любила. Разве это похоже на психоз? Оказывается, психоз не обязан повторять собственный сценарий. Он может прийти в другой одежде. С другим голосом. С другой историей. И если в первый раз ты уже научилась бояться определенных признаков, это совершенно не означает, что узнаешь его во второй.

Мне казалось, что моё сердце разбито. И это было правдой. Но правдой было и то, что я почти перестала спать. Что мысли двигались с невероятной скоростью. Что я теряла ощущение времени. Что надежда постепенно превращалась в убеждённость, которую уже невозможно было поколебать обычными доводами. Две правды существовали одновременно. Я страдала из-за отказа. И я заболевала. Одно не отменяло другого. Я думаю о том, как выглядела тогда со стороны. Каштановые волосы. Украшения. Татуировки. Красивая одежда. Заплаканные глаза.Женщина, которая еще недавно строила десятки планов, а теперь не могла перестать ждать одного человека. Может быть, кто-то видел просто несчастную влюбленную. Может быть, кто-то замечал, что со мной происходит нечто большее.

Я не знаю. Мне тогда казалось, что окружающие не понимают самого главного. Он обязательно придёт. И всё же иногда сквозь ожидание пробивалось что-то другое. Усталость, которую я не хотела признавать. Страх. Ощущение, что я больше не управляю происходящим. Я могла пытаться отвлечься, но мысли возвращались. Могла сказать себе, что нужно поспать, но сон не приходил или длился слишком мало. Могла решить, что завтра займусь работой, но потом снова путалась в днях.

Мой мир постепенно сужался. Хотя ещё совсем недавно казался бесконечным. В новой квартире было много вещей.Платья. Украшения. Краски. Рисунки. Следы творческих планов. Всё то, что я покупала и придумывала, когда чувствовала себя невероятно счастливой. Теперь эти вещи словно принадлежали другой женщине. Той, которая собиралась создавать футболки. Которая хотела сделать собственный магазин.

Которая могла поспать двадцать минут и немедленно начать новый проект. Я всё ещё была ею. Но теперь почти всё моё внимание занимала дверь. Я смотрела на неё. И ждала. Наверное, у каждой несчастной любви есть собственный звук. У кого-то это телефон, который не звонит. У кого-то — музыка, которую невозможно слушать. У кого-то — голос человека, произносящего чужое имя. У моей любви был звук шагов. Точнее, их отсутствие. Я ждала, что услышу их. Что кто-то поднимется по лестнице. Остановится. Позвонит. И всё изменится.

Но за дверью продолжалась чужая жизнь. Люди возвращались домой. Разговаривали. Смеялись. Куда-то уходили. Наверное, кто-то ссорился. Кто-то мирился. Кто-то готовил ужин. Кто-то ложился спать. Обыкновенные люди проживали обыкновенные вечера.

А я ждала.

Иногда мне хочется вернуться в ту квартиру. Не для того, чтобы снова увидеть его. И не для того, чтобы изменить его решение. А чтобы увидеть себя. Сесть рядом. Посмотреть на женщину, которая плачет и повторяет, что завтра он обязательно придёт.

Мне хочется сказать ей:— Машенька, он не обязан приходить.

Но я знаю, что она не услышит. Не потому, что глупая. Не потому, что упрямая. А потому, что ее мир уже начал подчиняться другим правилам. Тогда я сказала бы другое.

— Тебе нужно поспать.

И, наверное, она ответила бы:

— Я не хочу.

Или:

— Потом.

Или снова начала бы рассказывать о нём.

Я бы попыталась объяснить, что двадцать минут сна — это не суперспособность. Что бесконечная энергия не всегда означает здоровье. Что потеря ощущения времени — не обычная часть несчастной любви. Что ей нужна помощь. Но не знаю, поверила бы она. Возможно, она посмотрела бы на меня с раздражением. Ведь я пришла говорить о какой-то болезни. А у неё разбито сердце. Как можно не понимать разницы?

Я не помню, сколько еще продолжалось это ожидание. Не могу аккуратно разложить последние дни перед больницей по датам.

Наверное, именно потому, что к тому моменту уже перестала понимать, где заканчивается один день и начинается другой.

Я помню чувства. Помню слёзы. Помню уверенность. Помню, что ждала. Но календарь из этих воспоминаний составить невозможно. Я иногда думаю, что самое страшное во втором психозе было не в том, что я перестала понимать реальность.

А в том, что я так долго считала происходящее совершенно объяснимым. Я была влюблена. Меня отвергли. Я страдала. Я надеялась. Я ждала. Каждое чувство имело причину. Каждая мысль казалась продолжением предыдущей. И только позже стало понятно, что между ними постепенно исчезали границы.

Однажды я снова оказалась в психиатрической больнице. Но до этого ещё были вечера. Были слёзы. Была дверь. Был телефон. Были дни, названия которых я уже не могла вспомнить.

И была одна фраза, которая пережила их все.Завтра придёт.

Сейчас я знаю, что он не пришёл. И что его отказ не был ошибкой, которую мне следовало исправить. Я знаю, что любовь не дает права требовать взаимности. Что надежда может быть искренней и всё равно ошибочной. Что сильное чувство не делает будущее неизбежным. Но тогда я ещё ничего этого не могла принять. 

Я сидела в своей новой квартире. В той самой, где собиралась начать прекрасную жизнь. Где лежали мои рисунки. Где висели новые платья. Где женщина с каштановым каре когда-то смотрела в зеркало и думала, что наконец стала счастливой. За окном темнело. Я не знала, какой сегодня день. Не помнила, сколько спала. Не понимала, сколько времени прошло с нашего последнего разговора.

Но была совершенно уверена в одном.

Завтра он придёт.

И самым страшным было то, что завтра уже давно наступило.