Зеркало

В первый раз я перестала узнавать себя в зеркале во время психоза. Во второй — когда психоз уже давно закончился. На этот раз я знала своё имя. Знала, сколько мне лет. Знала, где нахожусь. Знала, что отражение принадлежит мне. Просто мне не нравилось то, что я видела. И самое обидное — зеркало не лгало.

Раньше я любила смотреть на себя. Не каждую минуту, конечно. Бывали неудачные фотографии, плохие причёски и дни, когда лицо выглядело так, будто ночью его использовали для проведения научных экспериментов. Но в целом мне нравилась женщина, которой я была.

Я любила наряжаться. Краситься. Выбирать украшения. Менять цвет волос. Делать фотографии. Мне нравилось быть красивой.

И я никогда не считала это чем-то постыдным.

Я могла долго стоять перед зеркалом, подбирая помаду к одежде. Могла передумать три раза, переодеться, распустить волосы, снова собрать их, решить, что сегодня мне совершенно необходимо выглядеть так, будто я собираюсь на свидание с собственной жизнью. И мне нравилось это свидание.

Потом я заболела. Сначала появились вещи, которые невозможно увидеть в зеркале. Страх. Бессонница. Мысли, которым нельзя доверять. Реальность, которая однажды перестала быть реальностью. Потом больница. Лекарства. Восстановление. Депрессия. Снова больница. Снова лекарства. Снова попытки вернуться к нормальной жизни. И всё это время у меня было тело. Оно продолжало существовать, пока я пыталась разобраться с собственной головой.

Ему нужно было есть. Спать. Двигаться. Дышать. Оно менялось. А я не всегда находила силы даже замечать эти изменения.

Я набрала вес. Много. Настолько, что однажды привычная одежда перестала быть привычной. Вещи, которые раньше сидели свободно, стали тесными. Некоторые вообще перестали застегиваться. Я доставала их из шкафа, смотрела, прикидывала, а потом убирала обратно. Не сегодня. Когда-нибудь потом. Когда похудею. Когда вернусь в прежнюю форму. Когда снова стану собой.

Постепенно в моём шкафу появилась целая коллекция вещей для женщины, которой я больше не была.

И каждый раз, когда я открывала дверцу, она будто смотрела на меня оттуда.

Прежняя Маша. Та, которой всё это подходило.

Самое неприятное в наборе веса — даже не цифра на весах. Хотя и она способна испортить настроение.

Самое неприятное — когда собственное тело становится непривычным. Ты знаешь, как выглядела раньше. Помнишь, как сидела одежда. Как двигалась. Как фотографировалась. Как поворачивалась к зеркалу боком, поправляла волосы и улыбалась.

А теперь стоишь перед тем же зеркалом и пытаешься понять, что делать с женщиной, которую оно показывает.

И главное — как снова ее полюбить.

Я знаю, что вес не определяет человеческую ценность.

Знаю, что красота не заканчивается на определённом размере одежды.Знаю, что полных женщин можно любить, желать, считать прекрасными. Я даже могу совершенно искренне восхищаться ими. Но почему-то всё это знание не всегда помогает, когда дело касается меня самой. С другими людьми я умею быть добрее. С собой — значительно хуже. Иногда мне хочется просто похудеть. Без сложных объяснений. Без философии. Без необходимости сначала принять себя, простить себя, полюбить себя, а потом уже менять что-нибудь. Я хочу снова надеть любимую одежду. Хочу фотографироваться и не искать самый удачный ракурс. Хочу смотреть на себя с удовольствием. Хочу, чтобы мое тело снова казалось мне знакомым. И я не вижу ничего ужасного в этих желаниях. Но есть одна проблема. Я не знаю, как вернуть всё обратно. Мне кажется, раньше я понимала собственное тело лучше. Знала, когда голодна. Когда устала. Когда хочу гулять. Когда могу не спать до ночи, потому что увлеклась чем-то интересным. Теперь иногда кажется, что оно живет по собственным правилам. Я могу спать долго и всё равно проснуться уставшей. Могу хотеть что-то сделать, но не иметь сил.

Могу строить планы на выходной, а потом обнаружить, что на выполнение этих планов у меня нет никакой энергии.

Я принимаю лекарства. Я знаю, зачем они нужны. Знаю, что без лечения моя жизнь может снова стать опасной и непредсказуемой. Но иногда мне хочется спросить:

А можно было спасти мою голову, не заставляя меня чувствовать, что я потеряла собственное тело?

Возможно, дело не только в лекарствах. Возможно, в депрессиях, в изменившихся привычках, в долгих месяцах без движения. Возможно, во всём сразу. Я не знаю. Я только знаю, что последствия вижу каждый день. Но вес — не единственное, что изменилось. Есть кое-что, что беспокоит меня гораздо сильнее.

Глаза. Раньше у меня был блеск в глазах. Я не знаю, как объяснить это медицинским языком. Да и не хочу. Просто был. Как будто внутри меня постоянно происходило что-то интересное. Я могла улыбнуться одним взглядом. Могла посмотреть на человека так, что он сразу понимал: сейчас я что-нибудь выкину. Могла смеяться еще до того, как кто-нибудь произнесет шутку. Во мне было много задора. Много жизни. Иногда даже слишком. А теперь я смотрю в зеркало и чаще всего вижу усталость. Депрессии нет. По крайней мере, той депрессии, которую я хорошо знаю.

Я не лежу целыми днями, не плачу бесконечно, не чувствую прежней пустоты. Я работаю. Разговариваю. Пишу. Рисую. Могу смеяться. Могу радоваться. Могу строить планы. Вроде бы всё закончилось. Но почему тогда я выгляжу так, словно всё ещё пытаюсь из чего-то выбраться? Иногда я рассматриваю старые фотографии. На них я улыбаюсь. У меня другое лицо. Другое тело. Но главное — другое выражение глаз. Я долго всматриваюсь в них, будто пытаюсь разглядеть секрет.

Что ты тогда знала, Маша? Чему так радовалась? Откуда у тебя было столько сил? Почему тебе было так легко улыбаться? И самое страшное: куда всё это делось?

Я понимаю, что фотографии обманывают. На них остаются красивые секунды. Никто не фотографирует себя в момент, когда третий час подряд лежит на диване и не знает, зачем вставать. Хотя, наверное, кто-нибудь фотографирует. Люди вообще странные.

Но даже с учётом этого я помню, какой была. Помню своё любопытство. Свою эмоциональность. Свою способность загораться какой-нибудь идеей.Я могла увлеченно рассказывать о книге. Могла захотеть куда-нибудь поехать. Могла купить краски и провести вечер за рисованием. Могла придумать совершенно безумный план и начать осуществлять его ещё до того, как кто-нибудь успеет объяснить, почему это плохая идея.

И я скучаю по этой женщине.

Очень.

Иногда я ловлю себя на мысли, что жду ее возвращения. Будто однажды утром проснусь, подойду к зеркалу и увижу прежнее лицо. Прежние глаза. Прежнюю улыбку. Как будто болезнь была долгой командировкой, из которой я наконец вернулась домой. Но проходят месяцы. А потом годы. И я всё ещё смотрю на себя с ощущением, что чего-то не хватает.

Наверное, самое трудное — признать, что прежняя Маша не обязана вернуться в точности такой, какой была.

Не потому, что болезнь победила. Не потому, что всё потеряно. Просто человек не может прожить несколько тяжелых лет и остаться совершенно неизменным.

Даже без болезни мы меняемся. Стареем. Теряем. Приобретаем. Переживаем вещи, которые оставляют следы. Но одно дело — постепенно привыкать к собственному взрослению. И совсем другое — чувствовать, что тебя изменили слишком быстро, слишком сильно и совершенно без твоего согласия.

Я иногда злюсь на зеркало. Хотя оно, конечно, ни в чём не виновато. Висит себе на стене. Выполняет работу. Показывает то, что перед ним находится. Никакого сочувствия. Никакой деликатности. Никаких попыток сказать:

— Маша, сегодня ты особенно прекрасна.

Ужасный сервис. Ноль звёзд. Не рекомендую.

И всё-таки иногда я думаю, что дело не только в том, что показывает зеркало. А в том, что я требую от него увидеть. Я хочу, чтобы оно доказало мне, что всё позади. Что я восстановилась. Что болезнь больше ничего у меня не отнимает. Что я снова такая, какой была. Но зеркало не умеет отвечать на эти вопросы. Оно показывает лицо. А я пытаюсь разглядеть в нём выздоровление. Возможно, поэтому мне так трудно смотреть на себя. Каждый взгляд превращается в проверку.

Ну что? Вернулась? Похудела? Стала красивее? Выглядишь бодрее? Появился блеск? Нет? Тогда приходите завтра. Но я устала сдавать этот экзамен. Особенно когда не знаю, кто его придумал.

Однажды я задумалась о том, что всё это время моё тело не было моим врагом. Да, оно изменилось. Да, мне не всегда нравится, как оно выглядит. Да, мне хочется похудеть. И я надеюсь, что однажды смогу это сделать. Но ведь именно это тело пережило всё, что случилось. Оно дышало, когда я боялась умереть. Оно спало, когда я не могла больше бодрствовать. Оно вставало с больничной кровати. Ходило по коридорам. Принимало лекарства. Учились заново проходить двести метров мои ноги. Держали кисточку мои руки. Писали страницы мои пальцы. И всё это время я смотрела на него преимущественно с недовольством. Будто оно обязано было пройти через всё это и остаться совершенно прежним. Мне не хочется превращать это в красивую историю о принятии. Я не собираюсь завтра проснуться и внезапно полюбить каждую складку на своём теле. Не собираюсь утверждать, что больше никогда не захочу похудеть. Захочу. Уже хочу. И, возможно, буду ещё долго переживать из-за своей внешности.Но мне хочется хотя бы перестать относиться к отражению как к доказательству собственного поражения.

А что касается глаз…

Я не знаю, вернётся ли в них тот самый блеск. Может быть, вернется постепенно. Может быть, я просто перестала замечать его. Может быть, теперь он появляется реже. Когда я увлеченно пишу. Когда рисую. Когда смеюсь. Когда рассказываю кому-нибудь о новой идее. Когда вдруг вижу что-то красивое. Или когда смотрю на собственную книгу и понимаю, что сама написала все эти страницы. Возможно, я ищу его не там. Не в зеркале ванной комнаты, где стою сонная, уставшая и недовольная собой.

А в тех моментах, когда забываю проверять, достаточно ли хорошо выгляжу.

Я подошла к зеркалу. Посмотрела на себя. Зелёные волосы. Знакомые черты лица. Изменившееся тело. Усталые глаза. Это была я. Не прежняя. Не та, которой мечтаю стать. Сегодняшняя. Мне не захотелось немедленно обнять своё отражение.

Не захотелось произнести какую-нибудь вдохновляющую фразу. Я по-прежнему хотела похудеть. По-прежнему скучала по своей прежней внешности. По-прежнему не знала, когда почувствую себя полностью восстановившейся. Но впервые подумала, что, возможно, мне не нужно ждать этого момента, чтобы снова начать жить красиво.

Я могу купить себе платье сейчас. Не когда похудею. Могу сделать макияж. Сфотографироваться. Выбрать красивую помаду. Не прятаться от камеры. Не откладывать себя на потом. 

Я еще немного посмотрела на женщину в зеркале. Она выглядела уставшей. Но стояла. Смотрела на меня. И, кажется, тоже чего-то ждала.

Раньше я думала, что жду возвращения прежней Маши. А теперь вдруг поняла:

возможно, нынешняя Маша всё это время ждала, когда я наконец обращу внимание на неё.

Не на ту, которая была. Не на ту, которая когда-нибудь станет. А на эту. С зелёными волосами. С усталыми глазами. С телом, которое изменилось. С жизнью, которая продолжается. 

Я не улыбнулась своему отражению. Не в этот раз.

Но и не отвернулась сразу. 

Пожалуй, для начала этого было достаточно.