Месть

Глава XXXIX

Джулия не спала почти всю ночь.

Обида, унижение и ярость сплелись в ней в тугой, удушающий узел. Дом, который она уже считала почти своим, был потерян. Генри выставил её за дверь — без права оправдаться, без шанса вернуться. И единственное, что у неё оставалось, — месть.

На рассвете она надела тёмный плащ, аккуратно поправила чепец и направилась к магистрату.

В приёмной она держалась сдержанно, но стоило ей оказаться перед писарем, как голос её задрожал, а затем перешёл в нарочитую истерику — ту самую, которой так охотно верили в подобных делах.

Она говорила много, сбивчиво, но настойчиво.

Во-первых, — что некая Мария позволяла себе недопустимую близость с мистером Генри Рошфордом, появлялась с ним наедине, вела себя не как служанка, а как особа, претендующая на положение, которое ей не принадлежало. Джулия подчёркивала:

— Я, как старшая экономка, была свидетелем поведения, которое не может быть названо приличным.

Во-вторых, — что та же Мария самовольно оставила службу, не получив разрешения старшей, покинула дом без объяснений и тем самым нарушила порядок и дисциплину, принятые в уважаемом хозяйстве.

Два пункта.

И оба — достаточно серьёзные, чтобы магистрат не отмахнулся.

Джулия не знала одного: Мария уже давно не была беззащитной служанкой без имени и прав.

Дело было заведено. Формально — для выяснения обстоятельств.

И по странному, но вполне объяснимому совпадению, вести его поручили человеку, который был давним и весьма надёжным знакомым Месье Леблана.

Не прошло и двух–трёх дней, как Леблан узнал обо всём. Он немедленно запросил копию жалобы, внимательно изучил её и лишь усмехнулся: игра была грязной, но примитивной.

Не теряя времени, он лично отправился в дом мистера Генри.

Карета остановилась у ворот ближе к вечеру. Леблан сошёл, держа под мышкой папку с бумагами. Его лицо не выражало раздражения — скорее холодную собранность человека, который привык разруливать чужие проблемы.

Генри встретил его внизу и, к удивлению Леблана, был искренне рад видеть гостя.

— Месье Леблан, — сказал он, пожимая руку. — Я надеялся, что вы приедете.

— Радости здесь мало, — сухо ответил тот. — Дело неприятное.

Они поднялись в кабинет. Дверь закрылась.

Леблан разложил бумаги на столе и без лишних эмоций изложил факты: кто подал донос, какие обвинения выдвинуты, и каким образом миссис Джулия продолжает попытки воздействовать на ситуацию, даже будучи уволенной.

— Она не успокаивается, — сказал он прямо. — И будет идти до конца, если её не остановить.

Затем он добавил главное:

— В первую очередь магистрат распорядился проверить ваш дом. Если Марии здесь не окажется, следующим шагом станет визит к её родителям. Формально — для выяснения обстоятельств. Фактически — для давления.

Генри медленно поднялся из-за стола. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах появилась та самая холодная решимость, которая говорила о многом.

— Благодарю вас, — сказал он. — Значит, времени у нас почти нет.

Он уже знал: теперь игра перешла в открытую фазу. И он не собирался проигрывать. Генри велел немедленно позвать Люси. Она действительно была поглощена делами: бесконечные счета, недостачи, пустые полки, несоответствия в книгах — всё то, что осталось после Джули, словно запущенный, заброшенный механизм. Дни слились в один. Она почти не спала, почти не ела и только к вечеру вдруг осознала: прошло уже два дня с тех пор, как они ждали её на виноградниках.

Мария. Джек.

Обещание приехать. Всё это отступило на второй план — до этой минуты.

Люси вошла в кабинет осторожно — и замерла.

У стола, помимо Генри, сидел незнакомец в строгом тёмном сюртуке. Его осанка, спокойствие и взгляд выдавали человека, привыкшего иметь дело с серьёзными вопросами.

— Месье Лебан… — вырвалось у неё. — Простите… я… я совсем не узнала вас и обо всём забыла.

— Не вы сегодня причина беспокойства, — ровно сказал Генри. — Прошу вас, присядьте.

Люси села, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Что случилось? — спросила она. — Моя матушка?..

Тишина.

— С Марией что-то?..

Генри опустил взгляд.

— Прошу вас, месье Лебан, — тихо сказала Люси. — Расскажите.

Адвокат медленно сложил руки на столе и начал говорить — без излишних эмоций, но каждое его слово ложилось тяжёлым грузом.

Он рассказал о доносе.

О том, кто его написал.

О двух пунктах обвинения: недопустимая близость с хозяином дома и самовольный уход со службы.

О том, что дело уже формально заведено и передано магистрату.

О том, что первые проверки будут произведены в доме мистера Генри, а затем — у родителей Марии.

— Ваша подруга, — сказал он прямо, — пока не подозревает, в каком положении оказалась. Но именно это сейчас опаснее всего. Если она узнает от посторонних или — что хуже — от представителей власти, последствия могут быть крайне тяжёлыми.

Он сделал паузу.

— Ей нужно знать всё. Немедленно. И действовать быстро.

Люси резко поднялась.

— Я еду к ней сейчас же, — сказала она. — Я должна всё рассказать. Лично. Сегодня.

Генри встал и протянул ей конверт.

— Здесь деньги и адрес. Пусть она пока остановится в гостинице. Это временно. Как только мы уладим дело, она вернётся. Я обещаю.

Люси кивнула. Она прекрасно знала, где находится Мария, — но сейчас побоялась сказать это вслух, даже здесь, в кабинете.

— Я всё сделаю, — сказала она коротко.

Она быстро вышла, поднялась в комнату, собрала самое необходимое и спустилась вниз. У входа уже ждал кучер.

— Ждите меня у ворот, — сказала она строго. — И ни с кем не вступайте в разговор. Ни с кем.

Кучер молча кивнул.

Люси накинула плащ.

Впервые за долгое время она ясно понимала: впереди не просто разговор — впереди борьба.

И времени у них почти не осталось.