Глава 11. ВСЕПРОНИКАЮЩЕЕ ВМЕСТИЛИЩЕ ЗНАНИЙ АКАШИ НА СУДЕ

Люмин (в переводе с древнего наречия — «Утренняя Заря»), он же «ЛОХ» — Любящий, но Очень Храбрый, а по факту — ходячий магнит кармических вампиров, вырос в таком заповеднике наивности, что верил в высшую добродетель и взаимовыручку. Он мог по тонкому звуку и случайному скрипу определить поломку в любом механизме, но был слеп, как крот, перед банальной антритой (ложь) и притворством обусловленных душ. Его душа, способная на преданную любовь, была словно чужая в мире, где искренность считали слабостью.

Его трагедия проявилась в тройном «проклятии»: сердце, умеющее любить безгранично, наивность, не распознающая фальшь, и обстоятельства, в которые его поставили помимо его воли. Результат был предсказуем: его доверие становилось мишенью для каждой встречной хищницы. Все его семейные союзы превращались в курсы повышения квалификации по искусству быть использованным. Каждое предательство оставляло шрамы, но не могло убить его способность верить. «Семьи разваливаются по одной простой причине — невысказанные ожидания. Супруги ожидают друг от друга определённого поведения, но не получают его в реальности, так как не проговаривают это до свадьбы, да и не получают должного воспитания в детстве», Рузов «Семейная нектарология».

Ирония судьбы заключалась в том, что именно эта «неуместная» в жестоком мире чистота в дальнейшем привлекла к нему, как спасение, ту, чья Атма-Сара (Сердцевина души) смогла оценить его свет по достоинству. Но это потом… А в начале этой истории лучистая доброта и стала тем самым маяком, на который прилетела, махая крыльями, Кукури (в переводе с ведийского наречия — «Хищная птица, разоряющая чужие гнёзда») — хищница, чьё единственное хобби было выжимать соки из доверчивых лохов, как апельсины на завтрак, дочь какой-то Горгоны-Лилит (в переводе — «Демоническая Змея», божество Ночи). «Наша проблема в том, что мы ищем не любовь, а её подделку, вожделение, богатство, уют, положение, карьеру, спокойствие. Иллюзия — это то, что обещает даровать нам любовь, но вместо неё даёт нам одни страдания. Майя соблазняет не тратить время на поиск настоящей любви, предлагает купить подделку прямо сейчас. Энергия Кали наказывает нас за попытку сэкономить на любви», В.О. Рузов.

Эта «божья тварь» Кукури имела врождённый сканер, который за версту чуял лохов с духовной прошивкой «альтруизм» и «гиперответственность». Всё началось с того, что Кукури забеременела от женатого Люмина, старшего её на 13 лет. При чём, Люмин не был в её молодом возрасте первым мужчиной, до него у неё уже были другие «женатики». «Вожделение нельзя утолить никаким количеством чувственных удовольствий, так же как нельзя погасить огонь, подбрасывая в него дрова. Центром всей деятельности в материальном мире является секс, поэтому материальный мир называют темницей половой жизни», «Бхагавад-гита». В этой любовной истории не было ни конфетно-букетного периода, ни романтики, ни ухаживаний. Люмин не завоёвывал сердце Кукури. «Не вступайте в отношения, если вы не уверены, что вы их хотите», Лабковский. Она просто безответственно забеременела. А потом её мать притащила Люмина практически «за шкирку» к ней жить, когда та уже родила сына. При этом Люмин ещё не был разведён в первом браке. Это безобразие продолжалось пять лет. И даже после официального развода с первой женой, только ещё через очередных пять лет Люмин официально женился на Кукури. «Развод забирает у человека половину здоровья, спокойствия,, процветания, жизненной силы», Рузов «Семейная нектарология». Целых десять лет жизни в подвешенном состоянии, между прошлым, которое ещё не кончилось, и настоящим, в которое его втолкнули силой. «Партнёрство — это не только культурное и экономическое равенство, это ещё и философское взаимоотношение. Если этого нет, это банальное сожительство», В.О. Рузов.

И используя этот свой главный «талант» размножения в стиле «сюрприз, папа!», Кукури воспроизвела на свет ещё и дочь Дауниту (в переводе — «Тупое создание»), отцовство которой до сих пор стоит под вопросом порядочности. Представьте: Люмин чинит её квартиру, мечтая в его уже солидном возрасте о покое, а она в это время втихую запускает протокол «отец без права голоса», даже не утрудившись спросить: «Дорогой, а ты вообще хочешь детей?». Для неё партнёр был не личностью, а многофункциональным устройством «3-в-1»: кошелёк, ремонтник и биоматериал в одном флаконе. Согласие данного «устройства», ясное дело, не требовалось — лишь бы гены были подходящие. Её репродуктивная стратегия была шедевром эгоизма: «Зачем усложнять? Есть донор — будет и потомство!». Все эти скучные переговоры, взаимные обязательства и прочие сантименты она с чистой совестью заменяла одним простым действием — очередной несогласованной беременностью. 

Таким образом, Кукури обманула Люмина, устроив ему пожизненную подписку на отцовство в режиме «сюрприз от спонсора». Даунита стала очередным живым воплощением этого циничного подхода, превратившись из ребёнка любви в тактический актив, произведённый на свет методом «подкидыша». «Качественное воспитание требует планированного деторождения. Иначе всё превращается в банальное размножение», Рузов «Семейная нектарология».

В общении с Люминым Кукури использовала тотальный энергетический и эмоциональный геноцид. «Нельзя провоцировать мужа — в сердце каждого мужчины сидит драчун. Мужчина в семье, как пустой горшок: что в него положишь, то и извлечёшь», Рузов «Семейная нектарология». Её методы были отточены до автоматизма. Ультразвуковые упрёки в виде словесных атак въедались в мозг и выедали его изнутри, как кислота. Постоянное «ты должен», «ты не додал», «я от тебя такого не ожидала». Инфразвуковые оскорбления, которые ты не слышишь ушами, но чувствуешь каждой клеткой: вибрация такого презрения, что хотелось сжаться в комок и провалиться сквозь землю от собственной ничтожности. «Если женщина хочет быть счастливой в семейной жизни, она не должна воевать с мужчиной. Она должна понять характер мужа и  создать вокруг него уникальную атмосферу», Рузов «Не сошлись характерами?».

После получения официального статуса жены, Кукури стала игнорировать Люмина, возведя игнор в ранг высокого искусства. «Мы устаём от любви, если мы не любим. Любовь ненасытна и безгранична. Любовь путают с сексом. Любовь и влюблённость никак не связаны с сексуальными центрами мозга. Поэтому сильнейшую любовь можно испытывать к ребёнку или Богу. Любовь — это не эмоция, а потребность быть вместе», Рузов «Семейная нектарология». Он возвращался с работы, пропахший машинным маслом и сваркой, а она могла пялиться в стену, словно он был дефектом обоев. Ни «привет», ни «как ты», ни тарелки с супом. Только бардак в доме, который, казалось, размножался сам по себе, и ледяная тишина — звенящая пустота. «В семье происходит так: каждый о себе думает, что он — подарок», Рузов «Не сошлись характерами?».

Однажды Люмин повёз семью на море. Пока он с дочерью ходил по набережной и строил песчаные замки, его супруга Кукури открывала для себя иные «достопримечательности» — нежно ласкающих массажистов, тренеров по йоге и прочих курортных самцов. Ирония была в том, что руки Люмина, способные починить любую технику, лучше других умели и ласкать, и снимать усталость. Но Кукури, видимо, было мало мастерства мужа — ей требовался экзотический турецкий антураж и сомнительное внимание со стороны. «Если нарушена верность, то ничего хорошего не ждите от людей и судьбы», Рузов «Семейная нектарология». Этот курорт стал метафорой их союза: пока один строил общий дом, второй искал, где бы разбить палатку. «Вожделение — искажённое отражение любви к Богу», «Бхагавад-гита».

Её вечные «ночные дежурства на работе» и «отдых с подругами» были настолько прозрачной антритой (ложь), что сквозь них можно было разглядеть очередного «массажиста с юга». «Людей вопросы любви толкают в пропасть низменных физиологических желаний, глупых определений и навязанных смыслов», Рита Маре. Люмин редко видел её дома, а когда видел, то слышал лишь заезженную пластинку: «У меня болит голова», «Ты — старый. Ты — ничтожество, говно, которое никто кроме меня даже в бинокль не разглядит». «Основная причина падения нравов — лжедемократическая идея полной свободы поведения. Сцены насилия и разврата стали постоянным доступным явлением. Если человек может смотреть сцену насилия, значит он отождествляет себя с тем, кто совершает насилие», Рузов «Семейная нектарология».

И вся эта семейная конструкция держалась не на любви, а на чувстве вины Люмина, которое Кукури и её мать виртуозно в нём культивировали. Нездоровые люди порождают нездоровые отношения, а потом с упоением ноют о своей несчастной судьбе, словно заказали её по каталогу кармических страданий. «Партнёр нужен не для того, чтобы изменить его под себя, а для того, чтобы увидеть в самом себе проблему, и самостоятельно от неё избавиться», В.О. Рузов.

Однажды Люмин, этот ходячий альтруист, внезапно осознал, что его «возлюбленная» — это, по сути, пылесос в юбке. Долгие годы он не мог понять, почему его доброта, его готовность отдать всё вызывали у Кукури лишь презрительную усмешку и новые требования. И лишь однажды, глядя на выжженную пустыню своих чувств, он с горькой ясностью понял простую истину: «когда человек полон любви, он раздражает тех, кто полон дерьма». Его свет слепил её, обнажая ту самую внутреннюю помойку, которую она так тщательно скрывала за маской «бедной и несчастной». Он был живым укором её ущербности. 

И, в итоге, он совершил побег, оставив Кукури с открытым ртом и недополученными по её мнению ресурсами. «Если любовь начинается с эмоций, то после их смены люди просто расстаются», Рузов «Семейная нектарология». Это даже был не побег, а подготовленный акт «самоубийства себя прошлого» с последующим воскрешением в новой реальности, где не было Кукури. «Система сохранения семьи состоит в том, чтобы принципиально не задавать темы, которые могут быть причиной конфликта. Семья — это чувствительность к слабым близким. Это вопрос нашего милосердия. Если есть какие-то противоречия, можно не затрагивать определённую тему. Не нужно в семье быть философом-спорщиком. Не надо искать конфликтные моменты. Семья — это территория мира. Женщина — миротворец по своей природе, её задача — успокаивать всех членов семьи. Дома должно быть всё спокойно. Если в доме не будет миролюбия, никто не захочет в нём находиться», В.О. Рузов.

Но даже сбежав в деревню из города, Люмин долго не мог до конца отделаться от её токсичного поля. Эта дама умудрялась находить лазейки. Она с приплодом являлась на его дачу под предлогом «выращивать овощи». На деле же она высаживала на его территории целые плантации чувства вины и разводила болота манипуляций.

Главный шедевр логики Кукури: «Он испортил мне жизнь!». Хотя изначально в её психическом арсенале напрочь отсутствовало понятие женского целомудрия и достоинства. Она сама выстроила эти вампирские качели, а теперь удивляется, что её тошнит. Кукури, бывало, прямо заявляла: «Ты должен был терпеть. Настоящий мужчина терпит». Для неё титикша (терпение) было не дхармой (природа, долг), а мокша-пратиджна (индульгенция) для собственного адхарма (беспредел).

Но настоящее разочарование ожидало Кукури впереди, когда их общая дочь выросла. Люмин перестал быть их личным банкоматом, и Кукури подала на него в суд. Да, вы не ослышались: та, что годами сосала из него все соки, потребовала с него ещё и компенсацию за «моральный ущерб» и «потерю постоянного актива». «Какой моральный выбор у вас есть? И какой вы делаете?», Ф. Зимбардо «Эффект Люцифера». Три обусловленные души семейства (бабушка Горгона-Лилит, мать Кукури и внучка Даунита), чьи читты (вибрация сознания) были отравлены раджо-гуной (гуна страсти) и желанием лёгкой накхи (выгода), сплели меж собой женскую стхана-майю (заговор), замаскированную под заботу о потомстве, с целью получения от Люмина алиментов за прошлых три года, хотя карма уже засвидетельствовала: все положенные выплаты были совершены сверх нормы, с преданностью и без утайки. Заговорщицы, движимые пороком лобхи (жадность), надеялись оклеветать Люмина в суде, разыграв раса-лилу (танец божественной любви) лицемерия, назвав его извергом, отнимающим лакшми (материальные ресурсы) у детей методом угроз. Их надеждой была вача-паришада (судебное заседание), которой достаточно лишь громких слов и притворных слёз. 

Однако их заговор был обречён с самого начала, ибо тот, кто пытается построить свою кутиру (хижина) на антрите (ложь), получит лишь пранта-патанам (крушение у первых же врат Истины). Они же, ослеплённые гордыней, шли на суд, как на пир, не зная, что карма-чандра (луна воздаяния) уже зашла в тень их собственных заблуждений. 

В зал суда Горгона-Лилит привела в качестве свидетельниц бабушек подружек с лавочки возле дома. Судья смотрела на это представление, не зная, плакать или смеяться. Бабушкам не хватало только семечек для полной состоявшейся пьесы.

И тогда, в самый разгар этого судебного цирка, когда антрита (ложь) достигла плотности нейтронной звезды, случилось нечто: Сатьявати, чья Атма-Сара (Сердцевина души) раскалилась до состояния Авеши (божественная тотальная Одержимость) помочь в достижении справедливости, совершила свой ход. Она прикоснулась древних Акаши (Всепроникающее вместилище знаний, хранилище всей информации вселенной), открывших ей утерянный закон: «Дары, данные от избытка сердца, не могут быть обращены в долг. Ибо тот, кто пытается обернуть щедрость в обязательство, разрывает саму ткань доверия, на которой зиждется Истина».

Этих знаний хватило, чтобы афёра клана Кукури развалилась, как карточный домик. Люмин не был алиментщиком из-за отсутствия решения суда по данному вопросу, но все эти годы оказывал материальную помощь большую, чем если бы платил алименты. Судья, которая уже была готова заснуть от абсурдности, вдруг оживились и быстренько закрыла заседание, чтобы не тратить время на эту ерунду. Люмин сохранил честность и нашёл ту, кто умеет читать древние законы, и все козни халявщиц разбились о прямоту, смелость и интеллект Сатьявати.

Чтобы поставить жирную, сияющую точку в этом деле, Сатьявати инициировала «бюрократическое цунами». Судебный исполнитель получил такой объём запросов, писем и отчётов, что у него пошёл «дым из ушей». Иск Кукури был отклонён и похоронен под лавиной такой аргументированной правоты, что сама мысль о манипуляциях сдулась, как шарик от малейшего дуновения ветерка. Дело было закрыто. Это позволило Люмину и Сатьявати с чистыми сердцами и лёгкими душами вернуться к нормальной жизни, оставив Кукури разбирать обломки её же амбиций в одиночестве.

Люмин прошёл через ад манипуляций и вышел из него не сломленным, а закалённым. Его вера в добро, которую так хотела использовать Кукури, стала его силой. А сама Кукури осталась не у дел, с пустыми руками и вечным вопросом: «И где же он нашёл такого юриста…?».

Кукури закончила свой путь там, где и начинала — в пустоте. Она мечтала о власти над Люмином, чтобы он вечно служил ей и её семейству. Мастер слова Булгаков, чьи книги знали на Терра-Прим, точно подметил: «Кирпич ни с того ни сего никому и никогда на голову не свалится». Кирпич Кукури упал ровно в тот момент, когда она решила, что может безнаказанно врать в суде. Он упал не как наказание, а как точный, математически выверенный результат её собственных действий. Она хотела отнять у Люмина всё — и в итоге потеряла даже то, что имела. Она хотела остаться единственной женщиной в его жизни — и увидела, как он нашёл счастье с РудраниВией. Она хотела, чтобы он вечно служил ей — и осталась одна, с пустыми руками. Кирпич не падает на голову тому, кто просто живёт. Он падает тому, кто строит свою жизнь на лжи, ожидая, что чужие руки будут держать эту конструкцию вечно.

Люмин выжил и выиграл дело. Но расплата за годы стресса и токсичного ада настигла его — здоровье сдало. Но разве можно винить Солнце за то, что оно светит даже тем, кто прячется в тени? Люмин научился отличать Свет от Майи (иллюзия). Он усвоил урок: не поливай сорняки, а расти свой сад с тем, кто дарит Свет, а не высасывает атману (душа). Он прошёл через ад, но вынес из него не шрамы, а джняну (мудрость). 

Тот, кто плюёт в колодец кармы, однажды пьёт из него же. Сын Кукури, пришедший в мир не по любви, а по «протоколу случайного залёта» от женатого мужчины, с детства нёс на себе тяжёлую прарабдху (судьба): диабет и аутизм стали его пожизненным данда-пашам (петля воздаяния). Кукури, по профессии медработник, но по духу нитья-тамасика (вечно пребывающая в гуне страсти и невежества), даже не заметила этих болезней, поскольку никогда не погружалась в бала-севу (служение детям) с той преданностью, с какой обычная мать входит в тапас (дисциплина) материнства. Кукури пропустила его аутизм, поскольку никогда не слушала его тишину. Сатьявати, не имеющая медицинского образования, но обладающая даром джняна-чакшу (Третий глаз), по описаниям Люмина манер поведения ребёнка в детстве, коротких жизненных историй про него, черт характера, быстро догадалась о диагнозе. Она научила Люмина правильному общению с сыном, что способствовало их более продуктивному контакту. 

Ум, очищенный от шелухи авидьи (ложное знание), становится инструментом Параматмы (СверхДуша), и тогда даже без медицинского и юридического образования можно поставить верный диагноз или выиграть суд, потому что сама Истина говорит устами того, кто умеет слушать. 

Дочь Даунита же выросла анита-пашандой (лентяйкой, не постигшей азов ремесла). «То, что родители смогли вложить в своих детей первые 5 лет, возвращается им в течение всей жизни», Рузов «Семейная нектарология». Её уделом стало быть вечной нитья-кумарьей (незрелая дева с умом младенца). Школа не дала ей видьи (истинное знание), ибо мать не вложила в неё веру. И Даунита, движимая единственным инстинктом лаласы (жажда лёгкой жизни) отправилась в Турецкий султанат. Но тамошние аристократы распознали её фальшь. Результатом стала позорная насильственная депортация, поскольку султанат не может быть приютом для дурта-джив (беспокойные души, не умеющие ни служить, ни править). Там ценят либо силу и красоту, либо ум и трудолюбие, а Даунита не принесла ничего, кроме наследственной тамо-васаны (склонность к паразитированию). «Благочестивые дети рождаются только у добродетельных женщин, хранящих верность своим мужьям», «Бхагавад-гита».

Согласно ведическому знанию, дети, зачатые не в любви, а в корысти, рождённые не по дхарме (природа, долг), а по расчёту, вырастают пустыми сосудами. Они не могут принести своим родителям ничего, кроме пратикрийи (кармическое воздаяние), которое зеркально отражает мотив их появления на свет. Рождённые без любви — они и сами не способны любить. Рождённые как «актив» — они и останутся пожизненным пассивом для тех, кто их породил.