Глава 8. Чистый код

Мир за линзами изменился мгновенно. Все цвета — и багровая ярость приборов, и золотистое беспокойство Андрея, и даже её собственная лазурная аура — исчезли. Вместо них всё вокруг стало состоять из прозрачных геометрических линий и светящихся точек.

Елена ахнула. Это было похоже на то, как если бы с картины стерли все краски, оставив только безупречный карандашный набросок архитектора.

— Я… я не вижу цветов, — прошептала она, оглядываясь вокруг. — Всё стало прозрачным. Андрей, ты теперь как созвездие из золотых точек. А ты, Марк… твоя серебристая сетка превратилась в ровные ряды цифр и формул, которые текут прямо по твоей коже.

Она посмотрела на свои руки. Вместо пугающего свечения она видела тонкие, чистые линии, которые соединяли её пальцы с окружающим пространством.

— Я вижу связи, Марк, — голос её дрожал. — Я вижу нити, которые идут от приборов к розеткам. Я вижу нить, которая связывает меня с Андреем — она очень толстая и яркая. И я вижу… — она запнулась, глядя на стену. — Я вижу за стеной, в коридоре, три темных пятна. Они не светятся. Они как дыры в пространстве. И они приближаются.

Марк мгновенно побледнел. Его «цифровая» аура запульсировала быстрее.

— Дыры? Ты имеешь в виду анти-материю или просто отсутствие сигнала?

— Они пустые, Марк. В них нет жизни. Только холод, — Елена вскочила. — Они уже у двери.

Марк лихорадочно записывал что-то в блокнот, его «цифровая» аура мерцала от возбуждения.

— Лена, послушай, — он подошел ближе, его голос стал серьезным. — Эти темные пятна — просто провалы в сигнале, антиматерия, оборудование… В лаборатории физики всё выглядит не так, как в твоей спальне. Для твоих новых глаз это сейчас нормально, не бойся. Эти очки — лишь временный костыль. Они убирают «шум» и свет, но они лишают тебя сути, ты видишь только каркас, а не реальность.

Он замолчал, глядя на неё с восторгом и одновременно с опаской.

— Ты — научная эврика, Лена. Если бы я был обычным ученым, я бы сейчас запер тебя здесь и вызвал комиссию. Тебя нужно пустить на полную проверку, на все уровни сканирования… Но я этого делать не буду. Я твой друг.

Марк нахмурился, вглядываясь в то, как она сидит в его громоздком приборе.

— В каких тебе лучше: в твоих темных или в моих «структурных»? В моих ты видишь чертеж, в своих — тени. Но нам нужно третье. У меня здесь есть два доктора наук, мои учителя. Я доверяю им на сто процентов, как самому себе. Мы можем создать для тебя линзы, которые будут работать как умный фильтр. Они полностью уберут ауру, сотрут это свечение, которое сводит тебя с ума, и вернут тебе ясное сознание. Ты будешь видеть нас, как обычных людей, без этой цветной чешуи. Но… ты должна мне полностью довериться. Это будет вмешательство в то, как твой мозг считывает мир.

Елена почувствовала, как рука Андрея сжалась на её плече. Его золотистые точки-созвездия, которые она видела сквозь очки Марка, тревожно замигали.

— Лена, это риск, — подал голос Андрей. — А если они заберут что-то важное? Если ты перестанешь видеть правду, которую видишь сейчас?

Елена посмотрела на свои руки, которые в этих очках выглядели как прозрачные чертежи. Она вспомнила серое платье, бордовые нити матери и ту черную рану в сердце Карины. С одной стороны — мир, полный болезненной правды. С другой — возможность вернуться в блаженную слепоту «нормальности».

— Я хочу видеть мир как раньше, Марк, — прошептала она. — Я хочу просто пить кофе, не видя его черноты. Но… я боюсь, что если я надену ваши новые очки, я стану слепой к чему-то очень важному.

Елена медленно сняла «структурные» очки Марка. На мгновение хаос красок снова захлестнул её, но она усилием воли удержалась за золотистое свечение Андрея.

— Нет, Марк, — твердо сказала она. — Я не хочу стирать это. Если я перестану видеть ауру, я снова стану слепой к той боли, которую видела в Карине, и к тому обману, который мешает Андрею. Я хочу научиться этим управлять. Но мне нужна передышка. Сделайте мне линзы или закрытые очки, чтобы я могла сама выбирать, когда открывать этот занавес.

Марк кивнул, и в его серебристой ауре промелькнуло облегчение. Он подошел к внутреннему телефону и набрал короткий номер.

Через десять минут в лабораторию вошли двое. Они не были похожи на безумных ученых. Профессор Аркадий Львович — плотный мужчина с окладистой бородой, чья аура напоминала старый, теплый янтарный слиток, внутри которого застыли вековые знания. И профессор Софья Захаровна — худая, с острым взглядом, окруженная изумрудным сиянием невероятной чистоты, похожим на свет северного сияния.

Когда они увидели Елену, Софья Захаровна замерла. Её изумрудное свечение на мгновение расширилось, коснувшись лазурного поля Елены.

— Марк не преувеличивал, — тихо сказала она. — Диффузия полей… Деточка, вы не просто видите свет. Вы его поглощаете.

Аркадий Львович подошел ближе, его «янтарная» аура окутала Елену спокойствием, от которого шум в её голове окончательно утих.

— Операция не нужна, — гулким басом произнес он. — Мы не будем резать то, что создала природа. Мы сделаем для вас склеральные контактные линзы с напылением из редкоземельных металлов. Они будут работать как «умные» затворы. Пока ваши глаза расслаблены — вы видите мир обычным. Стоит вам сфокусировать взгляд определенным образом — и линзы пропустят спектр ауры.

Ученые принялись за работу. Это было похоже на алхимию: Софья Захаровна рассчитывала кривизну нано-сетки, а Аркадий Львович в стерильном боксе наносил слои покрытия. Елена наблюдала за ними без очков. Она видела, как их ауры сплетаются в единый рабочий поток — золото и изумруд, создавая вокруг приборов зону абсолютного созидания.

Андрей сидел рядом, и его рука на плече Елены светилась ровным, поддерживающим теплом. Он больше не боялся — он видел, что эти люди не хотят «исправить» его жену, они хотят дать ей власть над её собственным даром.

Через три часа Аркадий Львович вынес на кончике пинцета две прозрачные, едва заметно отливающие фиолетовым линзы.

— Надень их, деточка. И помни: это не просто фильтр. Это твой выключатель. Теперь ты хозяйка своего зрения, а не его рабыня.

Елена подошла к зеркалу. Она осторожно надела линзы. На мгновение мир стал абсолютно серым, а потом… вспыхнул и вернулся в норму. Она видела обычные белые стены, обычную одежду Андрея, обычную бороду профессора. Никаких аур. Никакого серого дыма над вещами.

— Получилось… — прошептала она.

Но стоило ей чуть сильнее напрячь глазные мышцы, как бы заглядывая «вглубь» — и изумрудное сияние Софьи Захаровны мягко проявилось в воздухе, а затем снова исчезло, когда Елена расслабилась.

— Это чудо, — выдохнула она, оборачиваясь к Андрею. — Я вижу тебя… просто тебя.

Но в этот момент Софья Захаровна подошла к ней и тихо шепнула:

— Пользуйся ими с умом, Елена. Теперь ты видишь, когда люди лгут, и когда им больно. Линзы спрячут это от твоих глаз, но они не сотрут это знание из твоего сердца.

Андрей проявил ту самую решительность, которая была необходима Елене. Его золотистая аура, которую она видела через «фильтры» линз, стала плотной и спокойной. Он больше не метался — он действовал.