Глава 7. Звук вакуума

Лена набрала номер Марка. Через темные стекла очков она увидела, как от телефона пошли совсем другие сигналы — не квадраты Карины и не волны Андрея. Это были тонкие, серебристые линии, похожие на струны, которые вибрировали с невероятной частотой.

— Марк? Это Лена. Мне нужна твоя помощь… нет, не компьютер. Мне нужно проверить мои глаза. Точнее, то, что они видят. Можно мы приедем сейчас?

— Сейчас? — голос Марка звучал так, будто он только что вылез из-под груды железа. Серебристые струны его голоса сплелись в сложный узор. — Вообще-то я калибрую лазер, но… в твоем голосе такая амплитуда, Лена, что мне уже интересно. Приезжайте. Только не через главный вход, там охрана, заходите через служебный дебаркадер.

Елена положила телефон.

— Он ждет нас. Андрей, мне страшно выходить на улицу. Там столько… цвета.

— Я буду рядом, — Андрей помог ей встать. — Надень плащ поверх этого платья, натяни очки пониже. Мы просто дойдем до машины. Закрой глаза, если станет совсем плохо, я поведу тебя.

Путь до машины стал для Елены настоящим испытанием. Даже сквозь темные линзы очков город «кричал» на неё. Каждое дерево в их дворе полыхало изумрудным пламенем, а проходящий мимо сосед оставлял за собой липкий, оранжевый след спешки и раздражения. Андрей крепко держал её за руку, и его спокойное золотистое свечение служило ей единственным якорем в этом шторме красок.

Когда они наконец добрались до старого здания НИИ, Марк уже ждал их у служебного входа.

Аура Марка поразила Елену. В отличие от эмоциональных волн Андрея или жестких квадратов Карины, Марк был окружен ровной, мерцающей серебристой сеткой. Его энергия не пульсировала, она вибрировала с такой высокой частотой, что казалась почти неподвижной. Это была аура человека, чей разум полностью погружен в абстрактные структуры.

— Заходите быстрее, — бросил он, оглядывая Елену и её темные очки. — Вид у тебя, Лена, как у героини шпионского боевика. Садись сюда, на против детектора.

Лаборатория Марка выглядела хаотично, но Елена видела в ней свой, скрытый порядок. Приборы светились холодным неоном, а высоковольтные кабели на полу пульсировали тусклым фиолетовым ритмом, похожим на биение вен огромного зверя. Здесь физические законы пытались укротить энергию, и Елена видела, как свет лазеров буквально прорезает пространство, оставляя в нем «шрамы».

— Марк, я вижу цвета… ауры… энергию вещей, — быстро заговорила Елена. — И я вижу, что твой прибор сейчас нагрет, хотя он выглядит холодным.

Марк замер, его серебристая сетка на мгновение дрогнула.

— Он действительно нагрет, я только что его выключил. Ладно, давай проверим.

Он направил на Елену высокочувствительный спектрометр, предназначенный для улавливания сверхслабых фотонных излучений. В лаборатории воцарилась тишина, прерываемая лишь сухим щелканьем аппаратуры.

— Невероятно… — прошептал Марк, глядя на экран монитора. — Андрей, посмотри сюда.

На графике, где должна была быть ровная линия фонового шума, вздымался гигантский пик.

— Датчик фиксирует мощный поток фотонов в диапазоне, который наши глаза обычно игнорируют. Лена, ты не просто видишь свет — твоя сетчатка начала резонировать на частотах, которые мы называем «темной зоной». Твой мозг интерпретирует этот поток как цвета. Ты не сумасшедшая. Ты просто видишь информационный каркас мира.

Елена почувствовала, как огромная тяжесть спадает с её плеч. Научное подтверждение Марка подействовало лучше любых успокоительных.

— Но почему это началось? И почему я вижу «грязь» на вещах?

— Энергия не исчезает бесследно, — Марк начал быстро ходить по комнате, его серебристое свечение стало ярче. — Эмоции, прикосновения, события — всё это оставляет микро-колебания в структуре предметов. Раньше ты это игнорировала, а теперь твой мозг считывает эту «запись». Твоё «серое» платье — это просто наслоение чужого эмоционального мусора.

В этот момент один из приборов в углу лаборатории внезапно издал резкий писк и вспыхнул багровым светом. Елена вскрикнула. Через очки она увидела, как в сторону Марка потянулась тонкая, черная нить, возникшая из пустоты.

Марк бросился к дымящемуся прибору, на ходу переключая тумблеры. Багровый свет, который так напугал Елену, постепенно угас, сменившись ровным белым мерцанием.

— Сидите тут, не двигайтесь! — крикнул Марк, его серебристая аура-сетка сейчас вибрировала так сильно, что казалась натянутой струной. — Я сейчас приду. Мне нужно кое-что принести из хранилища.

Он почти выбежал из лаборатории. Елена осталась сидеть на жестком металлическом стуле, вцепившись в руку Андрея. Лаборатория вокруг них казалась живым организмом: где-то глубоко в стенах гудели трансформаторы, а серебристые нити приборов Марка сплетались в сложные, почти музыкальные узоры. Андрей молчал, его золотистое свечение было плотным и защитным — он словно пытался закрыть Елену от всех этих пугающих вспышек.

Прошло долгих полчаса. Когда дверь наконец распахнулась, Марк выглядел еще более взбудораженным. В руках он держал тяжелый футляр.

— Вот, — он бережно достал из футляра очки. — На вид они казались обычными, но линзы в них были странного, дымчато-фиолетового оттенка, с едва заметной металлической сеткой внутри стекла. — Это прототип «нулевого фильтра». Мы разрабатывали их для наблюдения за высокоэнергетическими вспышками, которые выжигают обычную оптику.

Он протянул их Елене.

— Сними свои солнечные очки и надень эти. И скажи мне… скажи мне точно, что ты увидишь.

Елена заколебалась. Она боялась, что без темного фильтра мир снова набросится на неё ядовитыми красками. Но взгляд Марка был таким научным и уверенным, что она решилась. Она сняла свои темные очки — мир на мгновение вспыхнул хаосом — и быстро надела прибор Марка.