2

2

Пип-пип-пип. 

За окном висела серая, тяжёлая хмарь — ни просвета, хотя календарь уже уверенно показывал середину апреля. Я неохотно выбралась из-под одеяла и первым делом схватила телефон. Время перевалило за половину девятого. Ну, конечно, я опять проспала. Следующие двадцать минут прошли в режиме ускоренной перемотки: холодный душ, который должен был меня взбодрить, но только заставил дрожать, мокрые волосы, которые я даже не пыталась уложить, а просто стянула в небрежный хвост, и беготня по квартире в поисках ключей, которые, как назло, провалились сквозь землю. Кейт уже сидела на кухне, пила кофе и смотрела на мои метания с той снисходительной улыбкой, которая появлялась на её лице каждый раз, когда я опаздывала.

— Ты знаешь, что если бы ты ложилась спать хотя бы на час раньше, у тебя было бы больше шансов проснуться вовремя? — сказала она, не отрывая взгляда от ноутбука.

— У меня нет времени на твои лекции, — ответила я, влетая в коридор с сумкой в одной руке и туфлями в другой.

— Кстати, сегодня вечером я жду тебя в «Красном фонаре» в восемь. У меня день рождения, если ты не забыла. 

— Помню, помню, — крикнула я, уже открывая дверь. — Я буду! 

Добравшись до офиса с десятиминутным опозданием, я влетела в свой кабинет и обнаружила там Эми, которая уже сидела за столом и перебирала какие-то бумаги.

— Опять проспала? — спросила она, даже не поднимая головы.

— Ты знаешь ответ на этот вопрос, — выдохнула я, бросая сумку на стул. — Марк уже здесь?

— Был, но уехал на переговоры. Тебе повезло, он сегодня будет только к обеду. — Эми наконец подняла голову и посмотрела на меня с лёгкой улыбкой. — Держи, это принесли для тебя.

Она протянула мне стаканчик с кофе. На белой картонной поверхности было аккуратно написано моё имя. Я взяла его, чувствуя, как тепло разливается по ладоням, и заглянула внутрь — латте с карамельным сиропом, именно такой, какой я любила. Без сахара, с добавлением корицы.

— От кого? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— Догадайся с трёх раз, — усмехнулась Эми. — Третий день подряд один и тот же курьер приносит тебе кофе. И каждый раз анонимно. Я уже начала подозревать, что у тебя появился тайный поклонник.

Я улыбнулась, делая глоток. Корица приятно щекотала язык, и я закрыла глаза на секунду, позволяя себе насладиться этим моментом. Джеймс. Конечно, Джеймс. После того вечера в кафе на набережной он отправил мне сообщение с вопросом, какой кофе я люблю. Я ответила небрежно, думая, что это просто дань вежливости, но он запомнил.

— Да ладно, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — Наверное, просто кто-то из наших партнёров хочет сделать приятное.

— Ага, конечно, — Эми подняла бровь. — Партнёры не помнят, какой кофе ты пьёшь. Они даже не помнят, как тебя зовут. Так что колись, кто он?

— Пока никто, — ответила я, отводя взгляд.

Но внутри всё пело. Я не знала, что это — просто влюблённость или что-то большее. Но знала одно — тот поцелуй был не просто так. Я это чувствовала… и он тоже.

Я села за стол и открыла ноутбук. День обещал быть длинным. Нужно было подготовить отчёт по сокращению расходов, проверить договоры и разобрать гору писем, которая накопилась за выходные. Эми, как обычно, взяла на себя часть работы. Мы работали синхронно, почти не разговаривая. Изредка я ловила её взгляд — она смотрела на меня с любопытством, но не задавала вопросов.

За несколько часов мы успели сделать больше, чем я планировала. К обеду я чувствовала себя уставшей, но довольной. Мы с Эми решили перекусить в небольшом бистро через дорогу — там подавали отличный тыквенный суп и свежий хлеб. Это было единственным местом поблизости, где можно было перевести дух и не думать о работе.

Мы сидели за столиком у окна, солнечный свет падал на белую скатерть, делая её ослепительной. Я помешивала суп ложкой, слушая, как Эми рассказывает о своём сыне. Она вообще редко говорила о личном, но сегодня почему-то была особенно откровенной.

— Он вчера сказал мне, что хочет стать астронавтом, — улыбнулась она. — Представляешь, астронавтом. Говорит, что хочет увидеть Землю из космоса и найти там инопланетян.

— Он у тебя мечтатель, — сказала я, улыбнувшись в ответ. — Это хорошо.

— Да, — кивнула она, и улыбка вдруг стала грустной. — Знаешь, когда я была беременна, я думала, что моя жизнь закончится. Что я никогда не смогу быть счастливой. А потом родился Тимми, и я поняла, что он — моя единственная причина просыпаться по утрам.

Я замерла, чувствуя, как внутри шевельнулось что-то тёплое и одновременно колючее. Эми редко говорила о своей жизни до работы. Я знала, что она одна воспитывает сына, но не знала подробностей.

— Если честно, — продолжила она, не глядя на меня, — его отец ушёл, когда я была на пятом месяце. Сказал, что не готов стать отцом, что это не в его планах. А через месяц я узнала, что он уже живёт с другой. Молодая, красивая… и работает в стрип-клубе, если ты понимаешь, о чём я.

Я молчала, давая ей пространство для слов. Она не часто открывалась.

— Он просто собрал вещи и ушёл, — продолжила Эми, её голос дрогнул. — Даже не обернулся. Я сидела на полу в пустой квартире и смотрела на дверь, думая, что он вернётся. Но он не вернулся.

— Мне очень жаль, Эми, — тихо сказала я.

— Знаешь, что самое смешное? — она усмехнулась, но в глазах блестели слёзы. — Я не злюсь на него. Я злюсь на себя за то, что поверила ему. За то, что думала, что он изменится, что наша семья будет счастливой. А теперь я просто благодарна, что у меня есть эта работа. Она дала мне возможность поднять сына, купить ему нормальную одежду, оплатить его кружок по рисованию. И я не жалею, что я одна. Мой сын — это лучшее, что у меня есть.

Она замолчала, вытирая уголки глаз салфеткой. Я протянула руку и сжала её ладонь.

— Ты молодец, что не опустила руки, — сказала я. — Ты очень сильная.

— Мы все сильные, когда у нас нет выбора, — ответила она. — Ладно, хватит о грустном. Рассказывай лучше про своего тайного поклонника. Я хочу знать все подробности.

Я засмеялась, отводя взгляд.

— Да нет никакого поклонника, Эми.

— Врёшь ты всё, — она покачала головой. — Я вижу, как ты светишься. Я же не слепая.

Я пожала плечами, чувствуя, как щёки начинают гореть.

— Это Джеймс… Джеймс Брукс, который работает в «Дельте». 

— Я так и думала, — Эми улыбнулась. — У них там точно есть на что посмотреть. И он, судя по тому, что ты краснеешь, действительно хорош собой?

— Да, — призналась я, не в силах сдержать улыбку. — Он очень… не такой, как все. В нём есть что-то действительно настоящее и стоящее.

Эми улыбнулась с лёгкой завистью.

— Слушай, если он продолжит в том же духе, то я  уверена, что у вас есть все шансы на что-то большее. Главное, чтобы он не оказался женатым или каким-нибудь тайным маньяком.

— Всё проверено, — ответила я, смеясь. — Но я не хочу загадывать. Пусть всё идёт своим чередом.

Мы ещё какое-то время болтали о работе, о планах на выходные, о том, какой фильм недавно вышел. Потом вернулись в офис, и я погрузилась в работу с новой силой.

Вечером, когда я уже собиралась уходить, мне снова принесли кофе. Я взяла стаканчик, чувствуя, как Джеймс незаметно проникает в мою жизнь, становясь её частью. Затем набрала его номер и отправила сообщение: «Спасибо за кофе. Ты начинаешь меня баловать».

Ответ пришёл через минуту: «Только начинаю? Значит, я недостаточно стараюсь».

Я засмеялась, чувствуя, как радость разливается по всему телу. Закрывая дверь офиса, поняла, что впервые за долгое время улыбаюсь просто так, без причины. Это было странное и прекрасное чувство одновременно. 

***

Вечер опустился на Гаррисберг, как тяжёлое бархатное одеяло, накрывая улицы мягким полумраком и зажигая в витринах тёплые огни. Я вышла из офиса, чувствуя лёгкую усталость в плечах, направляясь к автобусной остановке. Кейт ждала меня в «Красном фонаре» — нашем любимом пабе на углу Линкольн-стрит, где подавали крафтовое пиво и дорогие коктейли. 

До паба я добралась без приключений, лишь пару раз споткнулась о выбоины в асфальте из-за усталости и мыслей, которые витали где-то далеко. 

Войдя во внутрь, толкая тяжёлую деревянную дверь, меня накрыла волна тёплого воздуха, смешанного с запахами жареного мяса, хмеля и сладких сиропов. Внутри было людно — пятничный вечер собрал обычную публику: компания студентов громко обсуждала экзамены, пара за столиком у окна тихо целовалась, а у барной стойки несколько мужчин в деловых костюмах уже забыли о работе и с интересом разглядывали девушек.

Кейт сидела за нашим обычным столиком в углу — полукруглым диванчиком с потёртой зелёной обивкой, на котором мы всегда усаживались, чтобы иметь хороший обзор зала. На ней было новое платье насыщенного бордового цвета, которое она купила специально на день рождения, — открытые плечи, пышная юбка до середины бедра и туфли на таком высоком каблуке, что я искренне удивлялась, как она ещё не сломала себе лодыжки. Её рыжие волосы были уложены в мягкие локоны, а глаза сияли предвкушением праздника.

— Ну наконец-то! — воскликнула Кейт, едва я подошла. Она встала и заключила меня в такие крепкие объятия, что я чуть не задохнулась от её духов — сладких, с нотками ванили и жасмина. — С днём рождения! — сказала я, освобождаясь, и сунула ей в руки маленький пакет с блестящей упаковкой. — Это тебе.

Кейт развернула подарок с профессиональной скоростью, и издала такой пронзительный визг, что пару голов повернулось в нашу сторону. Внутри лежал комплект украшений: тонкая цепочка с подвеской в виде маленького полумесяца и серьги в том же стиле — я знала, что она давно хотела что-то подобное.

— Айвори, ты просто чудо! — она тут же нацепила цепочку, покрутилась перед маленьким зеркалом на стене и довольно кивнула. — Теперь я самая красивая здесь.

— Ты и без подарка была самой красивой, — улыбнулась я, садясь напротив. — Но теперь ещё и стильная.

Мы заказали по коктейлю. Я взяла что-то на вишнёвом ликёре с шампанским — сладкое, почти десертное, от которого сразу стало тепло внутри. Кейт выбрала «Текила Санрайз» с серебряной текилой, апельсиновым соком и гренадином. Мы чокнулись.

— За нас, — сказала она серьёзно. — За то, что мы ещё не сошли с ума, и что мы есть друг у друга. И за то, чтобы в этом году я наконец-то встретила достойного мужчину, а не очередного козла.

— За это стоит выпить, — согласилась я, и мы осушили бокалы.

Первые полчаса прошли в привычной болтовне: Кейт рассказывала о новом коллеге, который носит галстук с утятами и постоянно забывает, как её зовут, я жаловалась на Марка и его бесконечные требования. Мы уже заказали вторую порцию коктейлей, когда к нашему столику подвалила компания парней. Их было четверо — все в рубашках и слегка навеселе. 

— Привет, девчонки! — сказал один из них, высокий брюнет с короткой стрижкой и нахальной улыбкой. — Мы тут отмечаем повышение, и у нас куча алкоголя. Не хотите присоединиться?

Кейт среагировала мгновенно — я знала эту улыбку, которая появлялась, когда она чуяла потенциальную добычу. Она кокетливо прищурилась. 

— Зависит от того, что вы будете пить. Если это дешёвое пиво — идите мимо. А если что-то более серьёзное, мы подумаем, — ответила Кейт. 

Парни засмеялись, и тот, что говорил, представился Дереком — он работал в страховой компании и только что получил повышение до начальника отдела. Остальных звали Тайлер, Майк и Энтони, но я быстро перестала запоминать имена, потому что они смешались в общий шум. Мы перебрались за их столик — большой, круглый, с красной скатертью и кучей пустых бокалов. Кейт села между Дереком и Тайлером, а я оказалась напротив, рядом с Энтони, который, судя по его взглядам, явно что-то вынюхивал в мою сторону.

— Ты очень красивая, — сказал он, наклоняясь ближе. Я почувствовала запах его одеколона — резкого, дешёвого, бьющего в нос. — У тебя есть парень?

— Есть, — ответила я резко и коротко, хотя это было не совсем правдой. 

Джеймс… был ли он моим парнем? Мы ещё не говорили об этом. 

— Жаль, — сказал он, делая глоток виски, — но я не сдаюсь так легко.

Я вежливо улыбнулась и перевела взгляд на Кейт. Она уже вовсю флиртовала с Дереком, смеялась его шуткам, касалась его руки и делала вид, что ей безумно интересно слушать про страховые полисы. Я знала, что она просто хочет хорошо провести время, и не собиралась вмешиваться. Однако через некоторое время компания решила заказать шоты — текилу, самбуку, что-то ещё, я уже не помнила. Официант принёс большой поднос с полными стопками, и началось веселье.

Мы пили за успех, за новые проекты, за здоровье, за всё, что пришло в голову. Я сделала пару шотов, во рту стало горько от текилы, но тёплая волна разливалась по телу, делая всё вокруг приятно размытым и лёгким. Смех становился громче, движения более свободнее. Я уже почти перестала обращать внимание на Энтони, который продолжал что-то говорить, а просто наслаждалась моментом.

И вдруг случилось то, что запомнилось мне навсегда.

Дерек, который уже был изрядно пьян, решил продемонстрировать свою ловкость и схватил бутылку самбуки, чтобы налить себе ещё один шот. Но то ли он не рассчитал движения, то ли его рука дрогнула от количества выпитого — бутылка наклонилась, и целая струя тёмно-коричневой жидкости, с характерным запахом, полилась прямо на платье Кейт. Прямо на бюст, если быть точной.

На секунду все замерли. Время остановилось. А затем Кейт заорала так, что за стеклянными перегородками, наверное, вздрогнули.

— ТЫ СЛЕПОЙ, ЧТО ЛИ?! — завопила она, вскакивая с места и отряхивая платье, хотя это было бесполезно — самбука уже впиталась в бордовую ткань, оставляя тёмные, отвратительные пятна. — ИДИОТ! ТЫ ЧУТЬ НЕ ЗАЛЯПАЛ МОЁ ДИЗАЙНЕРСКОЕ ПЛАТЬЕ! — она схватила салфетку и начала яростно промокать пятно, но ткань только размазывалась, и Кейт выглядела так, будто сейчас убьёт кого-то голыми руками. — Я КУПИЛА ЕГО В ПРОШЛОМ МЕСЯЦЕ, ОНО СТОИТ ПОЛЗАРПЛАТЫ, А ТЫ… — она не договорила, просто уставилась на Дерека с таким выражением лица, которое я видела только в фильмах ужасов.

Дерек, красный как рак, забормотал извинения:

— Прости, прости, я не хотел, я…

— Ты! — Кейт ткнула в него пальцем, причём так близко, что он почти перестал дышать. — Ты только что официально испортил мне вечер. Нет, не вечер. Ты испортил мне ПЛАТЬЕ. Как ты собираешься это компенсировать?

— Я… я могу купить тебе новое, — пролепетал он, но его голос был настолько неуверенным, что Кейт только фыркнула.

— Ой, да ты даже не знаешь, какой у меня размер! И вообще, — она махнула рукой, — иди отсюда, пока я не налила тебе эту самбуку за воротник.

Парни мгновенно сникли. Энтони, который до этого пытался придвинуться ко мне, отодвинулся на безопасное расстояние. Дерек ещё что-то бормотал, пытаясь извиниться, но Кейт уже развернулась и пошла к барной стойке, буквально пылая гневом. Я еле сдерживала смех, глядя ей в спину и забирая наши вещи. Я подошла к ней через пару минут, когда она уже стояла у стойки и заказывала ещё один коктейль — на этот раз двойной.

— Кейт, успокойся, — сказала я, кладя руку ей на плечо. — Это просто платье.

— Просто платье? — она повернулась ко мне, в её глазах всё ещё горел огонь, но сквозь него уже проступала смешинка. — Айв, это не просто платье! Я готовилась к этому вечеру неделю, даже укладывала волосы у профессионального стилиста!

— И выглядишь ты всё равно обалденно, — сказала я, улыбаясь. — Даже с этим пятном. Уверена, никто из присутствующих мужчин этого даже не заметил.

— Они заметили, — фыркнула Кейт, отпивая из своего бокала. — Дерек заметил, и теперь он будет видеть это пятно в кошмарах. Это его наказание.

Мы засмеялись, и я почувствовала, как напряжение, которое накопилось за последние дни, начинает уходить. Где-то в зале заиграла музыка — живая гитара, кто-то пел старые песни. Мы ещё некоторое время сидели, пили коктейли, обсуждали происшествие и подшучивали над Дереком, который так и не решился подойти к нам снова.

Я уже собиралась предложить Кейт потанцевать, когда в кармане завибрировал телефон. Я достала его, мельком глянула на экран — и внутри всё оборвалось.

Джеймс: «Ты занята?»

Я улыбнулась, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.

Айвори: «Праздную день рождения подруги. А что?”

Джеймс: «Просто хотел сказать, что я скучаю.»

Я не успела ответить, как телефон снова завибрировал: «Где ты? Я хочу тебя видеть.»

Хорошо, что в помещении не было яркого света, иначе мне было бы стыдно за своё раскрасневшееся лицо. 

Айвори: «Красный фонарь. Но я пьяна и не смогу вести машину.»

Джеймс: «Ничего, я заеду за тобой.»

Я подняла глаза на Кейт, которая уже заметила моё изменившееся лицо.

— Это он? — спросила она, отставляя бокал. — Джеймс?

Я кивнула, чувствуя, как сердце начинает биться где-то в горле.

— Ты серьёзно? — Кейт усмехнулась, покачивая головой. — Иди, иди к своему красавчику. А я ещё немного посижу здесь, может, встречу какого-нибудь адекватного мужчину. И не пей больше, ты уже достаточно пьяна, — она взяла меня за руку и сжала её, — будь осторожна. 

Я обняла её, чувствуя благодарность за то, что она всегда понимает меня без лишних слов.

— С днём рождения, Кейт. Я так люблю тебя.

— И я тебя, дурочка. Беги, не жди меня.

Через десять минут я вышла из паба. Ночной воздух ударил в лицо прохладой, пробирая до костей. Я посмотрела по сторонам и увидела его. Он стоял у обочины, прислонившись к мотоциклу — чёрному, блестящему, с низкой посадкой, — и смотрел на меня. Джеймс снял шлем, его глаза блестели в темноте. 

— Садись, красавица. 

Я подошла ближе, чувствуя, как ноги слегка заплетаются от коктейлей. Он протянул мне шлем.

— Ты же не против покататься немного? — спросил он. 

— Против, — ответила я, надевая шлем, — только если ты не будешь гонять как сумасшедший.

— Обещаю быть осторожным, — он улыбнулся уголком губ, и я знала, что он врёт. Но мне было всё равно. В эту секунду я хотела только одного — оказаться рядом с ним. 

Я села позади, обхватив его за талию. Мотоцикл взревел, вырываясь в ночь. Ветер развевал мои волосы, которые выбивались из-под шлема, я чувствовала, как адреналин проносится по венам. Как мир превращается в размытые огни, а все мысли исчезают, уступая месту для одного-единственного ощущения — его тепла.

Мы ехали по пустынным улицам, оставляя позади огни города. Он повернул к смотровой площадке на холме, и остановился. Джеймс заглушил двигатель и повернулся ко мне. Я сняла шлем, чувствуя, как волосы рассыпаются по плечам. Сердце билось так громко, что, казалось, его слышно в ночной тишине. Джеймс не отводил взгляда, его голубые глаза в свете луны казались почти серебряными.

— Джеймс… — начала я, но он мягко коснулся моих губ пальцем.

— Ты даже не представляешь, как я хотел тебя увидеть, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Просто побудь здесь, со мной. 

Он слез с мотоцикла и протянул мне руку. Я приняла ее, позволив ему помочь встать. Мы оказались на краю смотровой площадки, откуда открывался вид на весь Гаррисберг. Огни города мерцали внизу, как россыпь драгоценных камней на черном бархате.

— Как красиво… — прошептала я.

— Да, — ответил он, но его взгляд был сосредоточен не на город, а на меня. — Очень красиво.

Джеймс снял свою кожаную куртку и накинул мне на плечи. Она была теплой от его тела и пахла им. Мы стояли рядом, наши плечи соприкасались, и я чувствовала, как между нами что-то искрит в воздухе.

— Знаешь, — сказал он после долгой паузы, — ты совершенно не такая, как все остальные. 

Он повернулся ко мне, взял моё лицо в ладони. Его большие пальцы мягко гладили мои щёки. Я закрыла глаза, наслаждаясь его прикосновением.

— Айвори, — позвал он тихо. 

Я открыла глаза и увидела, что он наклоняется ко мне. Его губы коснулись моих. Я ответила на поцелуй, зарываясь руками в его волосы. Джеймс обнял меня, притягивая к себе ещё ближе, и поцелуй стал глубже, страстнее. Внутри меня вспыхнуло пламя, которое растекалось по всему телу. Я забыла обо всём на свете, целуя с особой жадностью его губы. 

Когда мы наконец оторвались друг от друга, я почувствовала головокружение.

— Проклятье, — выдохнул Джеймс, прижимая меня к себе. — Я думал о тебе все эти дни.. Не мог сосредоточиться ни на чем.

— Я тоже, — призналась я, утыкаясь лицом в его шею.

Мы стояли так, обнимаясь под звездным небом, слушая тишину ночи и стук собственных сердец.

Джеймс нежно поглаживал мои волосы, время от времени прижимая губы к моей макушке. Каждое его прикосновение отзывалось теплой волной по всему телу. Ночной ветер слегка колыхал деревья вокруг, где-то в дали мерцали огни проезжающих машин, но для нас этого не существовало.  

— Айвори, — прошептал он в мои волосы, — я хочу, чтобы ты была моей… и только моей.

Его слова заставили мое сердце пропустить удар. Я подняла голову, встречаясь с его взглядом. В его глазах читалось нечто большее, чем просто желание. 

— Джеймс… — начала я, но он снова поцеловал меня, на этот раз более требовательно.

— Поехали ко мне, — сказал он, когда наши губы разомкнулись. 

Я смотрела в его глаза, чувствуя, как внутри меня борются разум и желание. Разум шептал об осторожности, о том, что мы знакомы всего несколько недель. Но желание было сильнее. Желание быть рядом с ним, почувствовать его руки на своей коже, забыться в его объятиях.

— Да, — выдохнула я, и его лицо озарилось улыбкой.

Джеймс крепко поцеловал меня еще раз, затем помог надеть шлем. Мы снова сели на мотоцикл. 

— Держись крепче, — сказал он. 

Мотоцикл снова взревел. Я обняла его за талию, прижимаясь всем телом к его спине, чувствуя, как его мышцы напрягаются под кожей. Я не знала, что будет завтра, но в этот момент я была счастлива — по-настоящему, по-глупому, по-девичьи счастлива. 

***

Мы остановились перед двухэтажным домом в тихом районе на окраине города. Здание было построено в викторианском стиле — темный кирпич, белые оконные рамы, небольшое крыльцо с деревянными перилами. Дом выглядел солидно и уютно одновременно.

— Добро пожаловать в мой дом, — сказал Джеймс, глуша мотоцикл.

Я удивленно посмотрела на него. По какой-то причине я ожидала увидеть маленькую квартиру или съемную комнату, а не целый дом.

— Это твой дом? — спросила я, снимая шлем.

— Да, — он улыбнулся, заметив мое удивление. — Вообще-то, этот дом покупался для меня и моей сестры, но потом каким-то образом здесь поселились ещё Хэнс с Ноа, мои друзья. Они вечно шумят и съедают все, что лежит в холодильнике. 

— Бедняжка, — я рассмеялась. 

— Да, я выживаю из последних сил. Иногда мне кажется, что я здесь единственный работающий человек, а они просто притворяются музыкантами, чтобы не платить за аренду. На самом деле они реально талантливые. Но говорить им этого нельзя — зазнаются, — усмехнулся он. 

Джеймс открыл входную дверь, и галантно пропустил меня вперёд. 

—  Не волнуйся, — сказал Джеймс, заметив, как я замялась на пороге. — Мы одни. Ребята работают допоздна в студии. 

Я кивнула и прошла дальше. Прихожая оказалась просторной. Дом внутри сохранил очарование старой эпохи — высокие потолки с лепниной, деревянные полы, широкая лестница на второй этаж. Но при этом чувствовался дух молодости: на стенах висели постеры групп, в углу стояла бас-гитара, книжные полки были завалены журналами и виниловыми пластинками рядом с винтажным проигрывателем. В гостиной потрескивал камин, его свет согревал моё тело, всё ещё продрогшее от уличного холода. В воздухе витали смешанные ароматы: дым от поленьев, воск от свечей, легкие нотки сандала. 

— Хочешь выпить? — спросил Джеймс, небрежно расстёгивая рубашку у воротника и закатывая рукава.

— Да, не откажусь.

Он достал из небольшого бара в углу бутылку красного вина, наполнил два бокала и подошёл ко мне.

В комнате было тепло, но сейчас мне стало ещё жарче. Между нами было слишком мало расстояния. Слишком мало, чтобы не заметить, как его взгляд то и дело задерживался на моих губах. Слишком мало, чтобы не чувствовать лёгкое волнение, от которого по пальцам бежала дрожь. Мы устроились рядом на диване. В полутьме Джеймс казался особенно красивым — расслабленным и домашним.

Я сделала глоток вина. 

— У тебя очень красиво.

Джеймс оглядел комнату.

— Спасибо. Пришлось вложить немало сил, чтобы сделать из этой развалины что-то стоящее.

— Оно того стоило.

— Ты тоже того стоишь, — сказал он. — Чтобы я старался.

Я отвела взгляд. Комплименты от него до сих пор заставляли меня смущаться. 

— Знаешь, — продолжил он, — я безумно счастлив рядом с тобой. Мне нравится, что ты такая открытая и честная.

— А мне нравится, когда ты смотришь на меня так, будто я единственная женщина во всём мире, — вырвалось у меня прежде, чем я успела испугаться собственных слов.

На мгновение между нами повисла полная тишина. Джеймс медленно улыбнулся, будто не ожидал услышать такое признание.

— Тогда я буду смотреть на тебя так всегда, — сказал он, затем поднялся с дивана, подошёл к проигрывателю, поставив виниловую пластинку. Игла коснулась дорожки. Комнату наполнил треск старого винила, а затем зазвучала знакомая мелодия.

I close my eyes

Only for a moment, and the moment’s gone

All my dreams

Pass before my eyes, a curiosity

Dust in the wind

All they are is dust in the wind.

Kansas — Dust in the Wind

Джеймс повернулся ко мне и протянул руку.

— Потанцуешь со мной?

— С удовольствием.

Он притянул меня ближе, и через мгновение мы уже медленно двигались под музыку. На удивление, Джеймс танцевал очень хорошо. Я положила голову ему на плечо и прикрыла глаза. Вино приятно согревало изнутри, но дело было вовсе не в нём.

В этот вечер мне казалось, что я знаю Джеймса всю жизнь. 

— Ты и есть единственная в этом мире, — тихо сказал он.

Я подняла голову. Джеймс провёл пальцами по моей щеке. Его взгляд опустился на мои губы.

Поцелуй был медленным и очень нежным в самом начале, но почти сразу стал глубже, увереннее, будто он давно ждал этого момента и больше не хотел сдерживаться. Я закрыла глаза и почувствовала, как всё напряжение, накопившееся за вечер, тает в его руках. Его ладонь легла мне на талию, и я сама подалась ближе, отвечая на поцелуй, уже не думая ни о чём, кроме него.

Когда мы наконец отстранились, между нами осталась тяжёлая, сладкая тишина. Я смотрела на него и чувствовала, как сердце бьётся где-то в горле.

— Не смотри на меня так, будто я лакомый кусок пирога, — тихо сказала я, пытаясь улыбнуться.

Джеймс усмехнулся. 

— Кажется, ты опьянила меня. 

Он наклонился ближе, потом взял меня за руку и переплёл пальцы.

— Пойдём.

Мы поднялись наверх почти бесшумно. Комната Джеймса оказалась такой, какой я её себе представляла. Просторной, светлой, с приглушенным, мягким светом. По центру стояла большая кровать, заваленная подушками и тёмным пледом. Возле неё располагалась небольшая тумба, на которой лежала книга и стоял стакан с недопитой водой. У окна — кресло с небрежно брошенной через спинку рубашкой. В комнате пахло деревом, свежим бельём и его парфюмом. 

Я остановилась у двери, внезапно почувствовав, как сердце начинает биться быстрее. 

— Если ты передумала, — сказал он негромко, закрывая за нами дверь, — просто скажи об этом. 

Я подняла на него глаза.

— Я не передумала.

Он кивнул, и в его взгляде снова вспыхнуло тепло. Джеймс подошёл ближе. 

— Мне понадобился всего один вечер, чтобы я больше не смог забыть о тебе. 

Я почувствовала, как улыбаюсь. 

— Джеймс… — я не успела договорить. 

Он осторожно коснулся моей щеки. 

— Не знаю, что будет через десять лет. Не знаю, что будет через год. Но я точно знаю одно.. 

Я опустила взгляд, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, затем сново посмотрела на него.  

— Что? 

На его губах появилась едва заметная улыбка. 

— Я не хочу прожить ни одного дня, в котором не будет тебя. 

От этих слов по моей спине пробежали мурашки. Джеймс взял меня за руку. Я сделала крошечный шаг навстречу, и этого оказалось достаточно. Он наклонился, и его губы снова коснулись моих. На этот раз поцелуй был другим. Более уверенным, глубоким, от которого у меня закружилась голова. В какой-то момент я окончательно перестала замечать все вокруг. Я думала ни о чём, кроме его рук, его дыхания и того, как близко он стоял. Мир сузился до этой комнаты, до его прикосновений, которые становились всё увереннее, а я всё меньше хотела сопротивляться чему бы то ни было. Где-то внизу хлопнула дверь, послышались чьи-то голоса и короткий смех — вернулись Хэнс и Ноа. Но это уже не имело значения. Всё, что было важно, осталось только между нами.

Джеймс снова посмотрел мне в глаза, уже не скрывая того, как сильно хочет меня. Мы переместились на кровать, его руки крепко сжимали мои в изголовье. Его губы стали горячее огня, покрывая каждый миллиметр моего тела. Джеймс стянул моё платье, затем свои джинсы. Мы оказались полностью обнаженными на шёлковых простынях. Я тихо стонала под его телом, изгибаясь и поддаваясь ему. Впивалась ногтями в спину, оставляя красные отметины страсти. Джеймс целовал и ласкал мою грудь, затем спускался ниже. Я старалась быть как можно тише, но у меня не получалось. Томное дыхание Джеймса повисло у меня на шее, когда он вошел сзади, перевернув меня к себе спиной. Я вскрикнула. 

— Тише,  — прошептал он, и улыбнулся.

 Моё тело полностью было подчинено Джеймсу. Я стала частью его и того безумия между нами. 

***

Я стояла в ванной и изучала своё отражение, словно надеялась разглядеть в нём нечто новое. Удивительно, но ничто не изменилось. Всё те же растрёпанные волосы, всё те же следы усталости под глазами. Однако внутри меня ощущалось нечто совсем иное. Я коснулась шеи, в том месте, где ещё вчера оставались его ласки, и по телу снова разлилось тёплое, почти невесомое счастье. Закрыв глаза, я старалась вспомнить ночь в мельчайших деталях: его дыхание на моей коже, его руки, исследующие моё тело, его голос, от которого внутри всё сжималось в сладкий ком. Рядом с Джеймсом любовь ощущалась иначе — ярче, надёжнее. Конечно, у него, как у любого мужчины, могут быть свои тёмные секреты. Я это понимала. Люди редко бывают простыми, но сейчас мне вовсе не хотелось думать о его прошлом или о том, что будет завтра. Я просто стояла в утренней тишине, слушая, как капли воды размеренно падают из крана, и улыбалась своим мыслям, как последняя дурочка. Я обернулась в полотенце, которое едва прикрывало бёдра, и только тогда за дверью послышались шаги. Вышла в коридор и почти сразу столкнулась с девушкой, которая явно только что проснулась. Худая, бледная, с растрёпанными фиолетовыми волосами. На ней была короткая растянутая ночнушка, с каким-то выцветшим принтом, а под глазами залегли тёмные круги, придававшие ей вид человека, который не знал, что такое сон. Мои глаза зацепились за её колени — на коже темнели старые ссадины и синяки. Ещё несколько я заметила на руках. На вид ей было не больше двадцати. Возможно, даже меньше. Она без всякого стеснения осмотрела меня с ног до головы. 

— Привет, — сказала я нерешительно.

— Привет, — ответила она и чуть склонила голову. — Ты, наверное, Айвори?

— Эм..да, — ответила я, нервно поправляя волосы. 

— Джеймс рассказывал о тебе.

Я удивлённо приподняла бровь. 

— Неужели?

Она усмехнулась. В её усмешке было слишком много самоудовлетворения.

— Конечно. У него на лице уже всё написано.

Я фыркнула, не удержавшись.

— И что же там написано?

— Что он влип по самые уши. 

Я уже собиралась ответить, но между нами на секунду повисла пауза. Минди продолжала рассматривать меня с нескрываемым любопытством. 

— Извини, — наконец сказала я, — А ты… 

— Я его сестра-близнец. Минди Брукс. 

Надо же, как официально. Я закатила глаза, не в силах скрыть недовольство. 

— Серьёзно? 

Теперь уже я уставилась на неё внимательнее. Сходство действительно было и далеко не внешне. 

— Да — она приподняла бровь. — Я уже начала переживать, вдруг ты решила с ним породниться. 

Она проскользнула мимо меня в ванную, слегка задевая плечом, и прежде чем я успела открыть рот, дверь закрылась прямо у меня перед носом. Изнутри донёсся её насмешливый голос, а следом резкий смех, от которого у меня скрутило в груди.

Я постояла пару секунд в коридоре, стараясь не дать себе разозлиться. Внутри было странное ощущение — смесь неловкости и раздражения. Нет, правда, Минди даже не пыталась быть вежливой. Она общалась со мной так, будто я ей скормила собачье дерьмо на обед, даже не посолив. И самое неприятное — ей это сходило с рук. 

Я поднялась наверх, быстро скинула полотенце и натянула футболку Джеймса, которая была на три размера больше, почти доходила до середины бедра и висела на мне, как мешок. Причесалась пальцами и собрала волосы в хвост. 

Дом утром выглядел совсем иначе. Тихо и просторно. Где-то внизу гудел холодильник, солнечный свет пробивался сквозь шторы, оставляя узоры на стенах. 

На кухне я увидела его сразу.

Джеймс сидел за столом в одних штанах, с влажными, после душа, волосами и чашкой кофе в руке. Он поднял на меня взгляд, и его лицо заметно изменилось. Губы дрогнули в лёгкой улыбке, возле глаз образовались мелкие морщинки. 

— Доброе утро, — сказал он хрипловато.

— Привет, — ответила я и тут же отвела взгляд. 

Он поставил чашку на стол и поднялся мне навстречу.

— Ты в порядке?

Я кивнула. Хотя на самом деле он спрашивал не только о моём самочувствии. Его взгляд скользнул по моим ногам, по футболке, в которой я тонула. 

— Я уже успел соскучиться, — сказал он с лёгкой усмешкой.

Джеймс подошёл ближе, притянул меня к себе и начал целовать шею, ключицы — медленно, уверенно, не оставляя мне шансов остаться спокойной. Его руки легли мне на бёдра, сжали крепче, и по телу тут же прошла дрожь. Я чувствовала его сильное желание овладеть мной, пока не услышала резкий голос позади.

— Гкх.. 

— Доброе утро, Минди, — сказал Джеймс, не отстраняясь.

Я резко повернула голову. Минди стояла в дверях кухни. Волосы у неё всё ещё были растрепанные,  она уже успела сменить ночнушку на обычную домашнюю одежду и выглядела чуть бодрее.

— У вас оно явно добрее, — ответила она с издёвкой и прошла внутрь, не торопясь.

Джеймс вернулся к столу, а я села рядом и принялась за завтрак, хотя еда уже успела остыть. Есть особо не хотелось, но я решила делать вид, что всё нормально.

— Как дела? Где пропадала? — спросил Джеймс.

Минди лениво отпила кофе.

— Ой, братец, не язви. У меня голова трещит.

— Что, вчера с Хэнсом выпили весь бар?

Минди хмыкнула и даже не подняла на него глаза.

— Нет, мы обдолбались коксом и страстно трахались в толчке.

Я поперхнулась едой и резко поставила вилку на тарелку, не веря, что это действительно было сказано вслух так спокойно. Минди заметила мою реакцию и только довольно улыбнулась.

— Ой, расслабься. Я шучу.

— Очень смешно, — буркнул Джеймс.

— А я и не старалась быть милой.

В этот момент на кухню зашёл Ноа. Он окинул всех быстрым взглядом и остановился на мне.

— Всем привет, — сказал он. Потом чуть замялся. — И тебе тоже. 

Я почувствовала себя неловко. 

— Джеймс, я могу взять твою машину? — спросил Ноа.

— Я везу Минди на работу, так что нет, — ответил он, не глядя в его сторону. — Возьми машину Хэнса. А ты, — обратился Джеймс к сестре, — Ешь молча и быстрее.

— Сволочь ты, — бросила Минди.

— Я тебя тоже люблю, сестричка.

— Ладно, я опаздываю. Всем пока, — выпалил Ноа и почти сразу исчез.

— Да, проваливай, — кинула ему вслед Минди.

Джеймс вскинул бровь и поднялся из-за стола, оставив нас вдвоём.

Я всё это время не сводила глаз с Минди и пыталась понять, что в ней меня так раздражает. Может быть, то, что она говорит всё в лоб. Или, что чувствует себя хозяйкой в этом доме. А может, то, что она слишком быстро поняла, кто мы с Джеймсом друг другу. 

Минди поставила кружку на стол, посмотрела на меня и без всякого перехода сказала:

— Слушай, Айвори. Если ты трахаешься с моим братом, живёшь у нас и подъедаешь еду из холодильника, то будь добра платить за аренду. 

Я замерла на секунду, а потом медленно подняла на неё взгляд.

— А ты всегда такая дружелюбная? 

Минди наклонила голову.

— Я ещё хуже. 

— Какое счастье, ну тогда тебе придётся привыкнуть ко мне, — я почувствовала, как во мне поднимается раздражение.

— Посмотрим. 

Минди откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. 

— Я просто хочу понять, сколько ты ещё продержишься. 

— Что это вообще значит? — спросила я. 

— Обычно девушки делятся на две категории. Одни сбегают с нашей семейки сами, других — мне и вовсе хочется выставить за дверь. 

— Надо же, какая честь. 

— Минди! — раздался голос Джеймса из коридора, но она даже не повернулась.

— Что?

— Хватит! 

 — Я просто экономлю ей время. Пусть знает, с кем связалась. 

Я встала из-за стола, так и не доев завтрак, и направилась наверх, чувствуя, как внутри всё кипит. Я прекрасно понимала, что Минди выводит меня из себя. Более того — ей это нравилось. Она словно нащупывала больные места и с любопытством наблюдала, насколько сильнее можно надавить, прежде чем человек сорвётся. И хуже всего было то, что ей удалось попасть точно в цель.

Оказавшись в комнате, я начала собирать вещи с пола, застёгивая платье на автомате. В голове было неприятно пусто. Одновременно хотелось остаться и уйти. Остаться с Джеймсом, провести с ним весь день, валяться под одеялом и смеяться над какой-нибудь ерундой. И в то же время хотелось оказаться как можно дальше отсюда. От Минди.

Дверь тихо открылась. Джеймс вошёл в комнату и остановился возле порога. Несколько секунд он наблюдал, как я собираю вещи. 

— Ты не останешься?

Я обернулась. На мгновение захотелось сказать «да». Но я уже чувствовала, как внутри поднимается усталость от утреннего спектакля, от ядовитых слов Минди, которыми она распрыскивала в каждого, кто ей попадётся на пути. 

— Нет, — сказала я, поправляя платье. — У меня сегодня выходной. Я обещала помочь Кейт с уборкой.

Ложь прозвучала спокойно. Даже слишком. 

Джеймс внимательно посмотрел на меня, немного помолчал, потом кивнул.

— Хорошо. Тогда позвоню вечером.

Он подошёл ближе и поцеловал меня в губы. Поцелуй получился жадным, крепким. Я обняла его за шею и закрыла глаза. Мне не хотелось отпускать его из своих объятий. Но уходить вдруг стало гораздо сложнее.