3

3

— Что-то я не уверена, что мне нужно быть там, — протянула Кейт, медленно помешивая кофе серебряной ложечкой. Она сидела, поджав под себя одну ногу, в шелковом халате, который подчеркивал ее рыжие волосы, небрежно собранные в пучок.

— Но пригласил-то он нас обоих, — я поставила перед ней тарелку с яичницей и хрустящим беконом, от которого ещё шел аппетитный пар. — Не будь такой трусихой. Мы после твоего дня рождения вообще никуда не выбирались толпой. А ведь ты же сама хотела повеселиться и познакомиться с новыми людьми.

Я уселась напротив, взяла вилку и принялась за свой завтрак. Солнечный свет лился через окно кухни, освещая наш маленький стол, создавая уютную атмосферу субботнего утра.

— Просто… — Кейт прикусила нижнюю губу и отвела взгляд к окну, где за стеклом мелькали прохожие. — Я завтра встречаюсь с Ником. Ну помнишь, я рассказывала про того парня из PR-компании? Темноволосый, с карими глазами, который занимается рекламными кампаниями для крупных корпораций?

— Конечно, помню, — я кивнула, откусывая кусочек бекона.

Кейт наконец взяла вилку и принялась за яичницу. 

— Так вот, он позвал меня на свидание в ресторан. И после количества алкоголя, который я неизбежно выпью в баре, я буду выглядеть перед ним на следующий день, как надутый воздушный шар с красными глазами.

Я тяжело вздохнула и посмотрела на свою подругу. Иногда Кейт была просто невозможной. Она всегда старалась выглядеть сногсшибательно, даже когда выносила мусор — надевала каблуки и подкрашивала губы, «для поддержания имиджа», как она говорила.

— Кейт, ты же прекрасно знаешь свою норму, — я отложила вилку и серьёзно посмотрела на неё. — К тому же, мы не собираемся напиваться в стельку. Просто послушаем музыку, познакомимся с друзьями Джеймса, выпьем пару бокалов вина. Никто не заставляет тебя пить текилу залпом с солью и лимоном.

— Ага, — хмыкнула Кейт. — А помнишь твои слова перед прошлым моим днём рождения? «Просто пара коктейлей, Кейт, ничего серьёзного». А в итоге ты танцевала на барной стойке под «I Will Survive».

Я почувствовала, как краснею от воспоминаний о том злополучном вечере.

— Это было… исключение, — пробормотала я. — К тому же, тогда у меня был тяжелый, и я просто сорвалась.

— Ну конечно, исключение, — Кейт рассмеялась, и напряжение в ее плечах наконец отпустило. — Хорошо, хорошо. Но у меня есть условия.

— Какие? — я приподняла бровь, предчувствуя подвох.

— Во-первых, — Кейт начала загибать пальцы, — мы уходим не позже полуночи. Во-вторых, никаких крепких напитков. И в-третьих…

Она сделала театральную паузу и лукаво улыбнулась.

— В-третьих, короткие джинсы надеваю я. У меня ноги длиннее.

Я фыркнула и бросила в нее скомканной салфеткой.

— Ну ты и стерва! Хорошо, идет. Но тогда топ с открытой спиной выбираю я.

—Идет, — Кейт протянула мне руку для рукопожатия, и мы торжественно пожали друг другу руки, как деловые партнеры.

— Знаешь, — сказала она, доедая последний кусочек бекона, — я на самом деле рада, что ты снова начала встречаться с кем-то. После Брэндона ты была как… закрытая устрица.

Упоминание моего бывшего заставило меня поморщиться. Брэндон — красивый, успешный адвокат, который встречался со мной полтора года и исчез из моей жизни так же внезапно, как и появился, оставив только записку на холодильнике о том, что «мы движемся в разных направлениях».

— Брэндон — это прошлое, — отмахнулась я. — Джеймс… он совсем другой. 

Кейт встала и принялась убирать со стола. 

— Хотя, честно говоря, меня немного беспокоит эта скорость. Вы же едва знакомы.

— Иногда не нужно много времени, чтобы понять, что человек тебе подходит, — я тоже поднялась, помогая ей с посудой.

— Или чтобы наделать глупостей, — добавила Кейт, но сказала это с улыбкой. — Ладно, хватит философии. Пойду выбирать наряд для завтрашнего свидания с Ником. А вечером займемся твоим образом. 

Она направилась к двери, но на пороге остановилась.

— Айви?

— Да?

— Я правда рада за тебя. Давно не видела тебя такой счастливой.

И с этими словами она исчезла в своей комнате, оставив меня одну с теплым чувством в груди и предвкушением субботнего вечера.

***

— Кейт, мы опаздываем! — крикнула я из прихожей, в последний раз проверяя себя в зеркале. Черный топ с открытой спиной, как мы и договорились, джинсы, которые идеально сидели на бедрах, и туфли на небольшом каблуке. Волосы я оставила распущенными, слегка завив кончики.

— Иду, иду! — откликнулась Кейт из своей комнаты. — Никак не могу решить, какие серьги надеть. 

— Любые. Джеймс сказал, что они начинают в восемь, а нам еще ехать. 

Наконец дверь ее комнаты распахнулась, и появилась Кейт во всей красе. Короткие джинсы действительно подчеркивали ее длинные ноги, белая блузка была небрежно заправлена, рыжие волосы струились по плечам. На ногах — те самые туфли на каблуке, которые она называла своим «секретным оружием».

— Ну как? — она покрутилась передо мной.

— Его друзья упадут в обморок, — засмеялась я. — Пошли, а то мы действительно опоздаем.

Мы вызвали такси и через полчаса оказались перед входом в «JB MicroPub». Паб выглядел точно так, как я его представляла: неоновая вывеска, кирпичная кладка, большие окна. У входа толпились люди с сигаретами, из дверей доносились звуки настройки инструментов и приглушенный гул голосов.

— Блин, а здесь правда круто, — сказала Кейт, оглядываясь по сторонам. — Не ожидала.

Мы вошли внутрь. Зал был наполнен дымкой и запахом пива, к которому примешивался аромат жареного мяса с гриля. Деревянные столы, кожаные диваны, приглушенное освещение — все создавало атмосферу настоящего рок-паба. На сцене в дальнем углу уже стояли инструменты, а небольшая группа людей проверяла звук.

Я сразу заметила Джеймса. Он стоял у барной стойки с гитарой в руках, что-то обсуждая с барменом. На нем была светлая рубашка и темные джинсы, волосы слегка растрепаны. Увидев нас, он широко улыбнулся и направился навстречу.

— Девочки! — он подошел и поцеловал меня в щеку, его рука на мгновение задержалась на моей талии. — Я подозревал, что вы хороши, но это уже издевательтво. Кейт, рад снова вас видеть.

— Взаимно, — ответила Кейт, оглядывая зал. — Отличное место. Очень… атмосферное.

— Подождите, увидите ребят в деле, — усмехнулся Джеймс. — Пойдемте, познакомлю вас с остальными.

Он провел нас к сцене, где возились с оборудованием двое парней. Один — высокий брюнет с растрепанными волосами и пирсингом в ухе, крутил барабанные палочки в руках. Второй, более компактный и светловолосый, настраивал бас-гитару, полностью сосредоточенный на процессе.

— Хэнс, Ноа! — окликнул их Джеймс. — Познакомьтесь, это Айвори, о которой я вам рассказывал.

Хэнс мгновенно переключил внимание на нас, но его взгляд практически сразу остановился на Кейт. Я видела, как его глаза расширились, а на губах появилась характерная мужская улыбка.

— Ого, — протянул он, отложив палочки и подходя ближе. — Джеймс, ты не говорил, что у Айвори такая… — он замолчал, явно подбирая слова, — потрясающая подруга.

Кейт рассмеялась — тот самый звонкий смех, который она использовала, когда хотела флиртовать, но при этом держать дистанцию.

— Хэнс, я полагаю? — она протянула руку. — Кейт. Джеймс рассказывал, что вы барабанщик.

— Барабанщик, сердцеед и просто обаятельный парень, — Хэнс взял ее руку и, вместо обычного рукопожатия, галантно поднес к губам. — Но сейчас я готов бросить все ради одной вашей улыбки.

— Боже, какой романтик, — Кейт закатила глаза, но улыбка не сходила с ее лица.

Ноа оторвался наконец от своего баса и подошел к нам, покачав головой.

— Извините за него, — сказал он, протягивая мне руку. — Хэнс теряет остатки разума, когда видит красивых девушек. Я Ноа, басист и единственный адекватный человек в этой группе.

— Айвори, — ответила я, пожимая его руку. — А я думала, Джеймс выполняет роль голоса разума.

— Джеймс? — Ноа усмехнулся и посмотрел на своего друга. — После знакомства с вами он вообще перестал быть адекватным. Вчера пытался играть одну и ту же мелодию два часа подряд, а когда мы спросили, что это было, он сказал: «Это звучит как ее смех».

Я почувствовала, как щеки загораются румянцем, а Джеймс смущенно потер затылок.

— Ладно вам, — пробормотал он. — Лучше пойдемте что-нибудь выпьем. Через полчаса нам на сцену.

Мы направились к бару. Хэнс тут же пристроился рядом с Кейт, продолжая сыпать комплиментами, а она отвечала ему в том же духе, явно наслаждаясь вниманием.

— Что будете пить? — спросил бармен, мужчина лет сорока с густой бородой и множеством татуировок на руках.

— Два пива, — сказал Джеймс, — и что девушки хотят?

— Мне мохито, — быстро ответила Кейт, не отрывая взгляда от Хэнса, который что-то азартно ей рассказывал, размахивая руками.

— А мне просто белое вино, — добавила я.

Бармен кивнул и принялся за дело. Я облокотилась на барную стойку, наблюдая, как зал постепенно заполняется людьми. Публика была разношерстная — студенты в потертых джинсах, офисные работники, которые явно решили расслабиться после рабочей недели, местные завсегдатаи, которые чувствовали себя здесь как дома.

— Нервничаешь? — спросила я у Джеймса, заметив, как он постукивает пальцами по стойке в такт музыке, доносящейся из колонок.

— Немного, — признался он. — Обычно я не волнуюсь, но сегодня… — он посмотрел на меня, — сегодня особенный день. Впервые играю для девушки, которая мне действительно важна.

От его слов что-то теплое разлилось у меня в груди. Бармен поставил перед нами напитки, и я взяла бокал, чувствуя легкое волнение.

— Тогда не подведи, — подмигнула я.

Хэнс, видимо, услышав наш разговор, оторвался от Кейт и повернулся к Джеймсу.

— Эй, Джеймс, покажи Айвори ту песню, которую ты написал на этой неделе, — сказал он с ехидной улыбкой. — Ту самую, про карие глаза и…

— Хэнс, — оборвал его Джеймс, покраснев, — заткнись.

— Какую песню? — заинтересовалась я, делая глоток вина.

— Это… просто набросок, — пробормотал Джеймс. — Ничего особенного.

— О нет, — вмешался Ноа, подходя к нам с пивом в руках. — Это определенно что-то особенное. Он просыпается с ней, засыпает с ней, напевает ее под душем…

— Парни! — Джеймс уже покраснел до корней волос. — Хватит меня позорить!

Кейт звонко рассмеялась и толкнула меня локтем.

— Ой, Айви, кажется, ты стала чьей-то музой!

— Это так мило, — сказала я, не в силах скрыть улыбку. — Я хочу ее услышать.

— Может, позже, — Джеймс взял свое пиво и сделал большой глоток, явно пытаясь справиться со смущением.

В этот момент на сцене зажегся яркий свет, и в микрофон раздался голос:

— Дамы и господа! Встречайте группу «Rust»!

Зал разразился аплодисментами и свистом. Ребята допили свои напитки и направились к сцене.

— Желаю удачи, — крикнула я Джеймсу, когда он проходил мимо.

Он остановился, повернулся и, не обращая внимания на окружающих, подошел ко мне, взял мое лицо в ладони и поцеловал меня — быстро, но с такой нежностью, что мое сердце пропустило удар.

— Спасибо, что пришла, — шепнул он, касаясь лбом моего лба. — Это многое значит.

И с этим словами он отступил, подмигнул мне и направился на сцену, где его уже ждали ребята.

— Боже, это было красиво, — выдохнула Кейт, стоящая рядом со мной. — Я чувствую себя как в фильме.

Мы с ней переместились поближе к сцене, найдя хорошую позицию у переднего края зала. Зал тем временем наполнился до отказа — по крайней мере, человек двести, а может, и больше. Люди теснились вокруг столиков, облокотившись на барную стойку, кто-то даже сидел прямо на полу.

Джеймс подошел к микрофону, его гитара висела на ремне через плечо. При свете прожекторов он выглядел совершенно по-другому — более уверенным, более диким, более… сексуальным. Хэнс занял место за барабанами, крутя палочки, а Ноа взялся за бас, проверяя натяжение струн.

— Привет, ребята, — сказал Джеймс в микрофон, его голос разнесся по всему залу. — Мы «Rust», и сегодня мы собираемся немного вас развеселить.

Он сделал первый шаг гитары — глубокий звук, который я почувствовала буквально в груди. Хэнс присоединился ударом по барабанам, создавая ритмический фундамент. А потом Ноа поднял бас и… и мир просто исчез.

Пальцы Джеймса летали по грифу с невероятной скоростью, создавая звуки, которые то нежные, то агрессивные, то меланхоличные. Его голос, когда он начал петь, был низким и хриплым, наполненным чувством.

«Всякий раз, когда ты будешь на грани, 

Тебе не нужно бояться, 

Детка, я приду за тобой, 

Успокою тебя и отнесу домой.»

(Перевод песни Come for you — Maylene and the Sons of Disaster) 

Я стояла как зачарованная, не способная оторвать взгляд от сцены. От Джеймса. Его рубашка уже была расстегнута сильнее, открывая вид на татуировку на груди. Волосы прилипали к лбу от пота. Но главное — в его глазах горел огонь. Огонь страсти, которая буквально передавалась через музыку.

— Как классно, правда? — крикнула Кейт мне в ухо, чтобы я услышала над музыкой.

Я только кивнула, не в силах отвести взгляд.

Песня длилась больше трех минут, и за это время я словно побывала в эмоциональном путешествии. Была нежность, была страсть, была боль. Когда последний аккорд завис в воздухе, зал взорвался аплодисментами и криками. Джеймс поклонился, его взгляд поймал мой, и он улыбнулся. Настоящая, теплая улыбка, которая была адресована только мне. 

Они сыграли еще несколько песен. Каждая была лучше предыдущей. Публика была в восторге, люди подпевали, хлопали в ритм, некоторые даже танцевали. Но я замечала только Джеймса — как он двигается на сцене, как его тело отзывается на ритм, как он полностью отдается музыке.

Между песнями Хэнс несколько раз посылал Кейт флиртующие взгляды и улыбки, и она в ответ легко смеялась, явно наслаждаясь вниманием. Но я знала мою подругу — это был всего лишь безобидный флирт. Завтра у нее свидание с Ником, и она его явно не забывала.

Примерно в половине десятого группа закончила последний сет. Зал снова гремел аплодисментами, кто-то кричал «Еще!», но Джеймс показал жест, что это была последняя песня на сегодня.

Они с ребятами спустились со сцены, Джеймс сразу же направился ко мне. Его глаза блестели от адреналина, волосы были мокрыми от пота, рубашка прилипала к телу. Он выглядел абсолютно сексуально.

— Ну как? — спросил он, задыхаясь. — Понравилось?

— Это было… невероятно, — выдохнула я, не находя слов. — Джеймс, ты был просто… я даже не знаю, как объяснить.

Он широко улыбнулся и поцеловал меня, не обращая внимания ни на кого. Поцелуй был горячим, полным энергии и адреналина.

— Спасибо, что ты здесь, — сказал он, когда мы наконец разомкнули губы.

— Тебе нужно переодеться, ты же весь в поту, — заметила я, проводя пальцами по его мокрым волосам.

— Есть одна чистая рубашка в раздевалке, — кивнул он. — Подожди меня здесь пять минут?

— Конечно.

Он ушел, а я вернулась к Кейт, которая в этот момент слушала, как Хэнс рассказывает ей о том, как они создавали группу.

— …и вот уже пять лет мы играем по барам, — говорил он, облокотившись на стойку. — Может, однажды мы станем знамениты, кто знает?

— Может быть, — улыбнулась Кейт. — Вы же действительно талантливые.

Хэнс подмигнул ей.

— Спасибо, красавица. А ты на что училась?

— Я работаю в PR-агентстве, — ответила Кейт. — Занимаюсь кризисными коммуникациями.

— Интересно. Это значит, что если я сделаю что-нибудь глупое, ты поможешь мне это скрыть?

Кейт рассмеялась.

— Может быть. Если будет весомая причина.

Ноа, стоящий рядом с нами, закатил глаза.

— Хэнс, дай девушке хотя бы передохнуть, — сказал Ноа, отпивая пиво. — Она еще только познакомилась с нами.

— Я просто веду светскую беседу, — невинно ответил Хэнс, но в его глазах плясал озорной огонек.

Джеймс вернулся в чистой черной рубашке, волосы он слегка причесал, но все еще выглядел взлохмаченным и сексуальным. Он протянул мне руку.

— Пойдем на воздух? Здесь дымно и жарко.

Я согласно взяла его руку, и мы с ним направились к выходу. На улице была прохладная ночь, свежий воздух приносил облегчение после духоты паба. Джеймс обнял меня за плечи, мы прошли на несколько метров от входа, где было тише.

— Ты был прав, — сказал я, глядя на звезды. — Это правда лучший паб в городе.

— Не только из-за пива, — усмехнулся Джеймс. — Здесь хорошая энергия. И люди приходят сюда ради музыки, а не ради статуса. Вот почему я люблю это место.

Мы стояли в молчании, прижимаясь друг к другу. Ночной воздух пахнул дымом и городом, где-то вдалеке были слышны были звуки машин. 

— Знаешь, что меня беспокоит? — спросил Джеймс после паузы.

— Что?

— Что ты вдруг исчезнешь, как все остальные в моей жизни.

Я повернулась к нему, встречаясь взглядом.

— Джеймс, я не собираюсь никуда исчезать. Не знаю, что будет дальше, но я хочу узнать это вместе с тобой.

Он поцеловал мне лоб, затем щеку, и наконец губы. Поцелуй был медленным, нежным, полным надежды.

— Хорошо, — прошептал он. — Мне этого достаточно.

В этот момент из паба выбежала Кейт, маша рукой.

— Айви! — крикнула она. — Ребята хотят составить нам компанию. Они предлагают пойти в ночной клуб. Ты в деле?

Я посмотрела на Джеймса. Он кивнул.

— Если ты хочешь.

— Хорошо, — согласилась я. — Но только до часа ночи. Завтра Кейт должна быть свежей для своего свидания.

— О да, Ник! — вспомнила Кейт. — Ладно, час ночи — это мой лимит. После этого я превращаюсь в тыкву.

Мы вернулись в паб, где Хэнс уже закрывал дверь — видимо, они договорились со своим менеджером о том, чтобы уйти раньше. Вскоре мы уже были в машине Хэнса — старом, но надежном «Шевроле» — направляясь в центр города, где располагался популярный ночной клуб «Гаррисберг Бич Клаб». 

В машине было тесно и весело. Ноа постоянно включал музыку погромче, напевая в микрофон телефона, пока Хэнс давал ему по рукам за попытки переключать песни. Кейт смеялась над их перепалкой, а Джеймс держал мою руку, время от времени целуя мои пальцы.

— Эй, Джеймс! — крикнул Хэнс через плечо. — Когда ты последний раз был в клубе? Примерно в эпоху динозавров?

— Люблю клубы так же, как люблю тесноту и громкую музыку, — ответил Джеймс сухо. — То есть совсем не люблю.

— А теперь-то, кажется, любить стал, — подмигнул Ноа, указывая на то, как я прижимаюсь к Джеймсу.

Я почувствовала, как краснею, а Джеймс только улыбнулся и обнял меня крепче.

Когда мы припарковались возле «Бич Клаба», я огляделась. Неоновые синие огни обрамляли вход, создавая атмосферу опасности и возбуждения. Из дверей доносилась громкая электронная музыка, что даже на улице чувствовалась энергия танцующей толпы.

— Сюда, — Хэнс взял Кейт за руку и потянул к входу.

— Погодите, кто платит за вход? — спросила Кейт.

— Мой друг работает охранником, — сказал Ноа. — Нас пропустят без проблем.

Действительно, охранник — огромный парень с татуировками на шее — при виде Ноа и Хэнса просто махнул нам рукой, пропуская внутрь.

Клуб был переполнен. Тела теснились друг к другу на танцполе, свет мигал в такт музыке, создавая гипнотизирующий эффект. Воздух был пропитан запахом пота, духов и перегара. 

— Пойдемте в VIP-зону! — крикнул Ноа, показывая на возвышение с диванами и столиком в углу.

Мы направились туда. VIP-зона была отделена от основного зала бархатной веревкой и охранником, который, видимо, тоже был знаком с ребятами. 

Когда мы уселись, к нам подошел официант и принял заказ на напитки. Хэнс заказал шампанское, Ноа — пиво, Джеймс — виски, а Кейт и я выбрали коктейли.

— За знакомство! — провозгласил Хэнс, подняв бокал шампанского.

— За знакомство! — добавила Кейт.

— За то, что Джеймс наконец влюбился! — воскликнул Ноа.

Джеймс закатил глаза, но улыбался.

— За то, чтобы вы оба заткнулись, — сказал он, но чокнулся со всеми, потом с особой нежностью коснулся бокалом моего бокала.

Музыка менялась каждые несколько минут — от электронной к хип-хопу, затем к поп-музыке. На танцполе кипела жизнь, люди двигались в одном большом потоке тел и энергии.

— Кейт, потанцуй со мной, — вскочил Хэнс, протягивая ей руку.

Кейт с колебанием посмотрела на часы.

— У нас есть еще полтора часа до моего дедлайна, — сказала она с улыбкой. — Давай.

Они спустились на танцпол, и я наблюдала, как Хэнс танцует с моей подругой. Он двигался уверенно, его движения были четкими и ритмичными. Кейт тоже танцевала хорошо, но я видела в ее движениях некоторую сдержанность — она была озабочена завтрашним свиданием с Ником.

— Хочешь потанцевать? — спросил Джеймс, закончив свой виски.

— Ты знаешь, что я не очень танцую, — признала я.

— И кто тебе такое сказал, — усмехнулся он. — Давай, идём. 

Я взяла его протянутую руку, мы спустились на танцпол. Музыка была громкой, навязчивой, почти гипнотизирующей. Джеймс положил руки мне на талию, а я обняла его за шею. И мы просто двигались в такт музыке, прижимаясь друг к другу.

— Я счастлив, — прошептал он мне в ухо, целуя мою шею. — Здесь, с тобой.

Его губы на моей коже вызывали мурашки по всему телу. Я закрыла глаза, отдаваясь музыке и его прикосновениям. Вокруг нас танцевали незнакомцы, но казалось, что мы совершенно одни в этом месте. 

— Джеймс, — прошептала я, прижимаясь еще ближе.

Его рука скользнула вниз, к моей спине, почти касаясь открытой кожи. Каждое его движение было сладкой пыткой. Я чувствовала его желание, чувствовала, как его дыхание становится тяжелее.

— Мы должны отсюда уйти, — выдохнул он, его голос был хриплым от напряжения. — Скоро я не смогу себя контролировать.

Я посмотрела на него — его глаза были темными, голодными. Я знала, что он имеет в виду. И я тоже хотела этого.

— Давай скажем ребятам, что нам нужно идти, — сказала я.

Мы вернулись в VIP-зону, где Ноа наблюдал за тем, как Хэнс и Кейт танцевали внизу.

— Ребята, нам пора, — сказал Джеймс.

Ноа подмигнул ему с понимающей улыбкой.

— Ага, конечно. Я понимаю. Любовь и все такое.

— Дай угадаю, — Хэнс крикнул с танцпола, заметив наши действия, — Джеймс уводит Айвори домой для… эм… приватного концерта? — закончил Хэнс с ехидной улыбкой.

— Хэнс! — крикнула Кейт, смеясь и шлепая его по плечу.

— Что? Я просто говорю правду! — защищался он, но уже спускался со сцены, чтобы подойти к нам. — Слушай, Джеймс, не делай ничего, чего я бы не сделал.

— Это включает практически все, — сухо заметил Джеймс.

Ноа рассмеялся так громко, что его услышали даже сквозь музыку.

— Хорошо, мальчики, давайте дадим им покой, — сказала Кейт, спускаясь с танцпола. — К тому же, мне нужно домой. Завтра важный день.

Мы вышли из клуба, ночной воздух показался невероятно свежим после духоты танцпола. Хэнс и Ноа направились к машине, а Джеймс повел меня в противоположную сторону.

— Куда мы идем? — спросила я.

— Там, в двух кварталах, припаркована моя машина, — объяснил он. — Я приехал на ней, а потом сел в машину Хэнса, чтобы все могли поехать вместе.

Мы прошли по пустынным ночным улицам. Джеймс держал мою руку, периодически целуя её. От его прикосновений мое тело горело желанием.

Когда мы подошли к его автомобилю, Джеймс открыл пассажирскую дверь и пропустил меня внутрь. Машина пахла его парфюмом и кожей.

Он сел за руль и завел двигатель, я заметила его руки. Они дрожали слегка.

— С тобой все хорошо? — спросила я.

— Нет, — ответил он честно, выезжая с парковки. — Я хочу тебя так сильно, что едва могу сосредоточиться на дороге.

Его слова вызвали волну тепла между моих ног. Я положила руку ему на бедро, и почувствовала, как его мышцы напрягаются под прикосновением.

— Джеймс…

— Не говори ничего, — прерывал он меня. — Если ты скажешь что-то соблазнительное, я припаркую машину прямо здесь и…

Он не договорил, но его намерение было ясно.

Мы ехали молча, но напряжение между нами было почти осязаемым. Я видела, как его челюсть сжимается, как он хватает руль сильнее. Каждый красный свет казался вечностью.

Наконец мы припарковались у его дома. Джеймс вышел из машины, быстро обошел её и открыл мне дверь. Но вместо того, чтобы помочь мне встать, он просто стоял, глядя на меня с голодом в глазах.

— Айвори.. — его голос был низким и напряженным. 

Он не успел договорить. И вместо  ответа я встала и поцеловала его. Поцелуй был грубым, полным желания, которое я больше не могла сдерживать. Джеймс прижал меня к машине, его руки скользили по моему телу, стискивая ткань топа.

— Идём в дом, — выдохнул он между поцелуями. 

Мы буквально прошли через входную дверь, целуясь на каждом шагу. Я услышала голоса из гостиной — Хэнс и Ноа уже вернулись домой.

— Подожди, — сказал Джеймс, отстраняясь от меня.

— Нет, — ответила я, снова целуя его. — Мне всё равно.

Он рассмеялся в мой поцелуй.

— Мне не всё равно. Не хочу, чтобы они нас слышали.

Мы пошли вверх по лестнице, стараясь не издавать звуков. Когда вошли в его комнату и он закрыл дверь, я услышала громкий смех Хэнса из гостиной:

— Джеймс, мы знаем, что ты делаешь! Будь осторожен, используй…

— ХЭНС! — крикнул Джеймс, и я не могла не рассмеяться.

— Прости, прости! — слышно было в ответ.

Джеймс повернулся ко мне с смущенной улыбкой.

— Мне очень жаль. Мои друзья — это кошмар.

— Это забавно, — сказала я, и я правда нашла это смешным. Даже сейчас, охваченная желанием, я смогла оценить комичность ситуации.

Джеймс снова притянул меня к себе, его руки поднялись к краю моего топа.

— Ты уверена, что хочешь это делать с таким шумом внизу? — спросил он, поднимая брови.

— Может, нам просто нужно быть тише, — прошептала я, целуя его шею.

Он вздохнул, и в этом вздохе была смесь отчаяния и страсти. Его руки поскользнули под мой топ, прижимая меня ближе. Я чувствовала его эрекцию, прижимающуюся ко мне. Это вызывало прилив влаги между моих ног.

Мы незаметно переместились на его кровать, падая на нее в переплетении тел и рук. Джеймс стянул мой топ, его глаза впитывали каждый миллиметр моей кожи.

— Ты такая красивая, — прошептал он, целуя мою грудь. — Божественная.

Его язык обвил мой сосок, и я невольно издала звук. Джеймс поднял голову.

— Нужно быть тише, помнишь? — с улыбкой напомнил он мне.

Я прикусила нижнюю губу, стараясь подавить стоны. Это было пыткой. Каждое его прикосновение, каждый поцелуй вызывал волны удовольствия, которые я едва могла сдерживать.

Джеймс расстегнул мои джинсы и медленно их стянул, вместе с трусиками. Я лежала перед ним полностью обнаженная, и в его взгляде было столько желания, что мне стало немного стыдно.

— Не смущайся, — сказал он, читая мои мысли. — Ты идеальна.

Его рот опустился между моих ног, и я чуть не вскрикнула. Я прижала руку к рту, стараясь остаться тихой, пока его язык делал со мной невероятные вещи. Мое тело выгибалось под его прикосновениями, я чувствовала, как волны удовольствия накатывают на меня волна за волной.

— Джеймс, — выдохнула я в ладонь.

Он поднялся надо мной, его глаза были почти черными от желания. Он быстро расстегнул свои джинсы и стянул их вместе с боксерами. Я видела его член — твердый, готовый.

Джеймс встал между моих ног, медленно входя в меня. Я закусила губу так сильно, что почувствовала вкус крови, пытаясь не издать звука.

— Ты так хороша, — прошептал он мне в ухо, начиная двигаться медленно, ритмично.

Мы двигались в молчании, если не считать тихого дыхания и звука движений. Джеймс целовал мою шею, мои щеки, мой лоб. Его руки скользили по моему телу, стискивая, лаская, поклоняясь. Темп становился быстрее. Я чувствовала приближение оргазма, знала, что вот-вот потеряю контроль и издам звук. Джеймс, похоже, чувствовал то же самое.

— Давай, детка, — прошептал он. — Отпусти себя.

Но я не могла. Не с Хэнсом и Ноа внизу. Джеймс, похоже, решил помочь мне с этой проблемой. Он поднял меня, переложив себе на колени, и продолжил двигаться внутри меня. Теперь я была сверху, могла контролировать глубину и скорость. Но еще лучше — теперь он мог целовать мне грудь, а его руки могли скользить по моей спине.

— Айви, ты так прекрасна, — повторял он снова и снова, как мантру.

Я двигалась на нем, чувствуя его глубоко внутри себя. Каждое движение приносило новую волну удовольствия. Я положила руку ему на грудь, чувствуя его учащающееся сердцебиение, синхронизирующееся с моим.

— Я близко, — выдохнула я ему в ухо.

— Я тоже, — ответил он, ускоряя движения.

Оргазм накрыл меня. Я закрыла рот рукой, подавляя крик, мое тело дрожало на нём. Джеймс последовал за мной почти сразу же, его тело напряглось, и он издал глухой звук удовольствия. Мы упали на кровать, запыхавшиеся и покрытые потом. Джеймс обнял меня, прижимая к своей груди. Моё сердце всё ещё бешено колотилось, дыхание было прерывистым. Я чувствовала себя совершенно разбитой, но в хорошем смысле.

— Боже, это было… — начал Джеймс, но не закончил, просто поцеловав мне волосы.

— Да, — согласилась я, прижимаясь к нему ещё ближе.

Мы лежали в молчании, слушая звуки ночного города за окном. Где-то вдалеке доносилась сирена машины скорой помощи, на улице слышны были редкие голоса прохожих. Но в его комнате были только мы двое и наше дыхание, которое постепенно становилось более спокойным.

— Айвори, — прошептал Джеймс спустя некоторое время. — Я люблю тебя.

Я замерла. Эти слова были произнесены так просто, так естественно, как будто это была самая очевидная истина в мире.

— Что? — выдохнула я, поднимая голову, чтобы посмотреть на него.

— Я люблю тебя, — повторил он, глядя мне прямо в глаза. — Я знаю, что это рано, я знаю, что мы едва знаем друг друга, но это правда. Я люблю тебя.

Мое сердце сделало кувырок. Я пыталась сформулировать какой-то разумный ответ, но слова застревали у меня в горле.

— Джеймс, я… — начала я, но он прижал палец к моим губам.

— Не говори ничего, если ты не уверена, — сказал он мягко. — Просто знай, что я это чувствую. И вовсе не из-за секса и эмоций. 

Я смотрела на него — на его искренние голубые глаза, на его хмурый лоб, на его губы, которые только что целовали каждый дюйм моего тела.

— Я тоже, — выдохнула я наконец. — Я тоже тебя люблю.

Он улыбнулся — такой теплой, настоящей улыбкой, что мне хотелось заморозить этот момент в времени. 

Снова раздался громкий смех из гостиной внизу, и мы оба рассмеялись, понимая, что Хэнс и Ноа явно наслаждаются нашей ситуацией.

— Завтра они мне будут мстить за это, — пробормотал Джеймс.

— Пусть, — ответила я. — Это того стоит.

Джеймс встал с кровати и ненадолго исчез в ванную. Вернувшись, принес мне влажное полотенце. Забота в этом жесте тронула меня. Потом мы улеглись так, что я была прижата к его груди, его рука лежала на моей талии.

— Ты должна уехать? — спросил он после паузы.

— Кейт ждет меня дома, — ответила я неохотно. — У нее завтра свидание с Ником, и она, вероятно, хочет хорошо выспаться.

— Хотела бы, чтобы ты осталась, — тихо сказал Джеймс, поглаживая мою спину. — Не хочу тебя отпускать.

Я подняла голову и посмотрела на него. В лунном свете, проникающем через окно, его лицо казалось красивым с чёткими чертами лица. 

— Я тоже не хочу уезжать, — призналась я. — Но Кейт действительно нервничает. Если я не приду домой, она будет волноваться.

Джеймс кивнул с пониманием.

— Конечно. Я отвезу тебя.

— Не нужно. Я вызову такси.

— Ни в коем случае, — он сел на кровати. — Сейчас почти два ночи. Я не позволю тебе ехать с незнакомцем в это время.

Я улыбнулась его заботе. Мы медленно оделись, время от времени останавливаясь, чтобы поцеловаться. Каждое прикосновение все еще вызывало искры между нами.

Спускаясь по лестнице, мы попытались быть тихими, но доски скрипели под нашими ногами. Из гостиной донесся голос Хэнса:

— Удачно прошло свидание, Джеймс?

— Заткнись, Хэнс, — ответил Джеймс, но в его голосе была улыбка, — И почему вы ещё не спите? 

— Вас ждём, — крикнул Ноа.

— Боже мой, — пробормотала я, краснея.

— Ребята, серьезно, — сказал Джеймс строже. — Ведите себя прилично.

Мы вышли из дома, прохладный ночной воздух ударил мне в лицо. Я села в его машину, Джеймс завёл двигатель, и мы поехали через пустынные улицы Гаррисберга к моему дому. Дорога заняла всего пятнадцать минут. Мы проехали её в комфортном молчании. Джеймс держал мою руку, иногда поднося её к губам для поцелуя.

Когда мы остановились у моего дома, я не хотела выходить.

— Увидимся завтра? — спросила я.

— Попытайся от меня отвязаться, — усмехнулся он. — Я позвоню утром.

Он поцеловал меня на прощание — долго, нежно, полно обещаний.

— Спокойной ночи, Айвори.

— Спокойной ночи, Джеймс.

Я вышла из машины и пошла к дому, чувствуя, как он наблюдает за мной, пока я не исчезну в подъезде. Только тогда я услышала звук отъезжающей машины.

В квартире было тихо. Кейт, очевидно, уже спала. Я тихонько прошла в свою комнату, переоделась в пижаму и легла в постель, все еще чувствуя аромат его кожи на своей. Засыпая, я думала только о его словах: «Я люблю тебя.» И о своем ответе. В ту ночь я была по-настоящему счастлива. 

***

На часах было половина одиннадцатого — я проспала дольше обычного и кое как смогла разлепить глаза. Тело все еще помнило прошлую ночь: приятная усталость в мышцах, легкая болезненность в интимных местах, которая заставляла улыбаться.

— Ну наконец-то, соня, — услышала я голос Кейт из кухни. — Думала, ты проспишь до вечера.

Я натянула халат и вышла в кухню. Кейт стояла у плиты в шелковой пижаме, рыжие волосы были аккуратно собраны в пучок, а лицо сияло после утренних процедур. Перед ней на сковороде шкварчал бекон, а рядом стояли тарелки с уже готовой яичницей.

— Доброе утро, — зевнула я, садясь за стол. — Ты рано встала.

— У меня свидание через восемь часов, — напомнила Кейт, ставя передо мной тарелку. — Нужно время на подготовку.. Выглядишь так, будто отлично провела эту ночь. 

Я почувствовала, как щеки загораются румянцем.

— Кейт…

— Ага! — она победно ткнула в меня вилкой. — Я так и знала! Рассказывай всё, каждую деталь. 

— Не все детали, — засмеялась я, отрезая кусочек бекона. — Но да… это было невероятно.

Кейт села напротив меня, подперев подбородок рукой, готовая слушать.

— И?

— И… — я сделала глоток кофе, набираясь смелости. — Он сказал, что любит меня.

Кейт чуть не подавилась своим кофе.

— Что?!

— Я знаю, это звучит безумно, — быстро заговорила я. — Но, Кейт, это не похоже ни на что из того, что я чувствовала раньше. 

Кейт внимательно изучала мое лицо.

— И что ты ему ответила?

— Что тоже его люблю.

— Боже мой, — она откинулась на спинку стула. — Моя лучшая подруга влюбилась в рок-музыканта и компаньона. Это как-то очень… романтично и безрассудно одновременно.

Прежде чем я успела ответить, зазвонил мой телефон. На экране светилось: «Джеймс». 

— Говори тихо, — прошептала Кейт, делая вид, что читает утреннюю газету.

— Привет, — ответила я на звонок. 

— Привет, красавица, — его голос был хриплым от сна. — Как спалось?

— Хорошо. А тебе?

— Плохо. Постель показалась слишком пустой, — он рассмеялся. — Слушай, у меня к тебе вопрос. Что ты делаешь сегодня вечером?

Я посмотрела на Кейт, которая изображала крайнюю заинтересованность газетой, но я видела, как она прислушивается к разговору.

— Ничего особенного. А что?

— Хочешь поужинать со мной? Но не в ресторане, — поспешно добавил он. — Я имею в виду, я приготовлю для тебя дома. Хэнс и Ноа уехали к родителям Ноа на выходные, так что мы будем одни.

Моё сердце ускорило ритм при мысли о том, чтобы провести вечер наедине с ним.

— Звучит заманчиво, — сказала я.

— Отлично. Приезжай к семи? И постарайся много не есть — я планирую накормить тебя до отвала.

— Договорились, — пообещала я, улыбнувшись. 

— До встречи, детка.

Он повесил трубку, а я осталась сидеть с глупой улыбкой на лице.

— Ну? — не выдержала Кейт, откладывая газету. — Куда он тебя зовет?

— На ужин домой. Сказал, что будет готовить сам. 

— Ох, — Кейт выразительно подняла брови. — Домашний ужин наедине. Как романтично.. Это серьезные намерения, подруга.

— Или просто желание покормить меня, — попыталась я возразить, но сама не верила в это.

— Айви, мужчины не готовят дома для женщин, если у них нет серьезных планов, — сказала Кейт категорично. — Особенно мужчины вроде Джеймса. Он же не похож на того, кто играет в домохозяйку ради развлечения.

Я задумалась об этом, доедая завтрак. Может, Кейт была права. Может, это действительно значило больше, чем просто ужин.

— Чёрт, я даже не знаю, что надеть — сказала Кейт потерла руки. 

— Обязательно что-то сексуальное, и никак иначе. Мой шкаф в твоём распоряжении, там найдётся подходящий образ, — подмигнула она. 

Я рассмеялась.

— Ты говоришь так, будто знаешь, что он будет готовить.

— А что обычно готовят мужчины, когда хотят произвести впечатление? — Кейт встала и начала убирать со стола. — Пасту, и это единственное блюдо, которое большинство из них может приготовить, не сжигая кухню.

***

К шести часам я перемерила половину своего гардероба, и решила всё таки выбрать что-то из нарядов Кейт. Множественное количество платьев на разные случаи, кружевное бельё, туфли. У меня расходились глаза при выборе. Кейт уже ушла готовиться к своему свиданию с Ником. Она заперлась в ванной с арсеналом косметики и обещала не выходить до семи.

В итоге я остановилась на простом красном платье — не слишком нарядном, но подчеркивающем фигуру. К нему я подобрала удобные туфли на небольшом каблуке и минимум украшений.

— Айви! — крикнула Кейт из ванной. — Ты выглядишь потрясающе, я уверена! Развлекайся сегодня. 

— Спасибо, и удачи с Ником. 

Я вызвала такси и через двадцать минут уже стояла у дома Джеймса. В окнах горел теплый свет, а из открытого окна кухни доносились ароматы чеснока и трав. Мое сердце забилось быстрее от предвкушения.

Джеймс открыл дверь еще до того, как я успела постучать. На нем была простая белая рубашка с закатанными рукавами и темные джинсы. Волосы были слегка взлохмачены, на щеке — мазок муки, что выглядело до невозможности мило.

— Привет, красавица, — сказал он, притягивая меня к себе для поцелуя. — Ты выглядишь потрясающе.

— Спасибо. А ты выглядишь как шеф-повар, — засмеялась я, стирая муку с его щеки.

— Готовлю ризотто, — гордо объявил он. — И да, прежде чем ты спросишь, я действительно умею готовить. Моя мать была итальянкой и не выпускала нас из кухни, пока мы не освоили базовые навыки.

Он провел меня внутрь. Дом пах невероятно — смесь чеснока, белого вина, трав и чего-то еще, что заставляло мой желудок урчать от голода.

— Вино? — предложил он, показывая на открытую бутылку красного вина на кухонном столе.

— С удовольствием.

Он налил мне бокал, и я устроилась на барном стуле у кухонного островка, наблюдая, как он колдует у плиты. Джеймс двигался по кухне с удивительной уверенностью — помешивал ризотто одной рукой, добавлял специи другой, время от времени пробовал на вкус.

— Расскажи мне что-нибудь, чего я о тебе не знаю, — сказала я, делая глоток вина.

— Хм, — он задумался, продолжая помешивать. — Я боюсь пауков. Панически, если вижу паука, зову соседей.

Я рассмеялась.

— Серьезно? Большой, грубый рок-музыкант боится пауков?

— Эй! — он притворно возмутился. — Я не грубый. Я чувствительный артист со сложной душой.

— Конечно, — усмехнулась я. — А что еще?

— Я читаю поэзию. Особенно Элиота и Йейтса.

Это удивило меня больше, чем признание о пауках.

— Поэзию?

— Это помогает с текстами песен, — объяснил он, добавляя еще немного вина в ризотто. — Учит находить правильные слова для чувств.

Он выключил огонь и повернулся ко мне.

— А теперь твоя очередь. Что-то, чего я не знаю.

Я задумалась, крутя вино в бокале.

— Я хотела быть писательницей, — призналась я. — До того, как пошла работать в офис. Писала рассказы, даже начала роман.

— И что случилось?

— Жизнь, — пожала плечами я. — Нужны были деньги, стабильность. Писательство — это хобби для людей с богатыми родителями или железными нервами. У меня не было ни того, ни другого.

Джеймс подошел ко мне, встав между моих ног, и взял мои руки в свои.

— Ты всё ещё пишешь?

— Иногда, — тихо ответила я. — Поздними вечерами, когда не могу уснуть. Но это так… Мечтать о том, чего никогда не будет.

— Почему никогда не будет? — его голос был серьезным. — Айвори, ты умная, талантливая, у тебя есть что рассказать миру. Почему ты так в себя не веришь?

Я посмотрела в его глаза и увидела там такую искреннюю веру в меня, что мне стало не по себе.

— Потому что это страшно, — честно ответила я. — Мечтать о чем-то большем. А вдруг я не справлюсь? Вдруг я не настолько хороша, как думаю?

Джеймс поцеловал мои руки, не отводя взгляда.

— А вдруг ты лучше, чем думаешь?

Он отпустил мои руки и вернулся к плите, разливая ризотто по тарелкам.

— Знаешь, что я думаю? — сказал он, не оборачиваясь. — Я думаю, что люди боятся не неудачи. Люди боятся успеха. Боятся того, что придется изменить всю свою жизнь.

Он поставил передо мной тарелку с ризотто — кремового цвета, с грибами и пармезаном, которое пахло невероятно.

— Боже, это выглядит как в ресторане, — сказала я, вдыхая аромат.

— Попробуй, — он сел рядом со мной с собственной тарелкой.

Я взяла вилку и попробовала. Вкус был невероятным — сливочным, богатым, с идеальным балансом специй.

— Джеймс, это восхитительно, — сказала я с набитым ртом. — Где ты научился так готовить?

— Мама заставляла меня помогать ей на кухне с десяти лет, — улыбнулся он. — Говорила, что мужчина, который не умеет готовить, никогда не найдет хорошую жену.

— Твоя мама умная женщина.

Мы ели, разговаривая о музыке, книгах, фильмах. Джеймс оказался удивительно начитанным — он читал Хэмингуэя, обожал фильмы Скорсезе, мог часами рассказывать о влиянии блюза на современную музыку. Я чувствовала, как с каждой минутой влюбляюсь в него все сильнее.

После ужина мы переместились в гостиную. Джеймс разжег камин, и мы устроились на диване с остатками вина.

— Сыграй что-нибудь, — попросила я, кивнув на гитару в углу.

— Что ты хочешь услышать?

— Ту самую, про которую говорили ребята.

Джеймс покраснел и потер затылок — жест, который я уже начинала узнавать как признак его смущения.

— Она ещё не готова, — пробормотал он. — Просто набросок.

— Пожалуйста, — я положила руку ему на колено. — Мне очень хочется услышать.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, затем вздохнул и встал за гитарой. Устроившись в кресле напротив меня, он настроил струны и пару раз провел пальцами по грифу, подбирая аккорды.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Но помни — это всего лишь черновик.

Первые аккорды были мягкими, мелодичными. Потом Джеймс начал петь, его голос наполнил комнату:

« Brown eyes like the morning sky,

Hair that catches golden light,

She walked into my ordinary life

And turned my world from gray to bright…

I never believed in destiny,

Never thought that love was real,

Until she smiled and looked at me

And showed me what it means to feel…»

Он пел, глядя прямо на меня. В его голосе было столько нежности, что у меня защипало глаза. Песня была о нас — о том вечере в отеле, о наших первых поцелуях, о том, как изменилась его жизнь после нашей встречи.

Когда Джеймс закончил, в комнате повисла тишина.

— Джеймс, — прошептала я наконец. — Это… это самое красивое, что я когда-либо слышала.

Он отложил гитару и подошел ко мне, сел рядом на диван.

— Я писал её всю неделю, — сказал он. — Каждый раз, когда думал о тебе… А я думал о тебе постоянно.

Я поцеловала его — медленно, нежно, стараясь передать через этот поцелуй все, что чувствую. Джеймс откликнулся, притягивая меня ближе.

— Останься сегодня, — прошептал он между поцелуями. — Пожалуйста.

— А как же Минди? 

— Она работает в ночую смену в закусочной. Дом полностью наш.

Я смотрела в его глаза — такие искренние, полные надежды и желания.

— Хорошо, — сказала я. — Останусь.

Он улыбнулся — той самой улыбкой, которая заставляла мое сердце переворачиваться, — и поцеловал меня снова.

— Хочешь принять ванну? — предложил он. — У меня отличная ванна наверху, с джакузи. 

— Хм.. заманчиво, — я улыбнулась и прикусила губу. 

Джеймс взял мою руку и повел наверх. Его ванная комната оказалась намного больше, чем я ожидала. Белая плитка, большая ванна в центре, небольшое зеркало на стене и свечи на полках.

Он включил воду и начал зажигать свечи, создавая интимную атмосферу. Комната наполнилась мягким светом и ароматом лаванды.

— Я буду внизу, уберу посуду.

Когда он ушел, я расстегнула платье, оставаясь в новом кружевном комплекте, посмотрела на себя в зеркало, медленно снимая его, и опустилась в горячую воду. Ванна была действительно роскошной — глубокой и просторной, с форсунками по бокам. Теплая вода расслабила мышцы, а запах лаванды успокоил нервы.

Я закрыла глаза, размышляя о том, как кардинально изменилась моя жизнь за эти несколько месяцев. Еще совсем недавно я была просто офисным работником, застрявшим в рутине. А теперь… теперь в моей жизни был Джеймс.

— Можно войти? — раздался его голос за дверью.

— Конечно. 

Джеймс вошел с двумя бокалами шампанского в руках. Он сел на край ванны, протягивая мне один бокал.

— За что выпьем? — игриво спросила я.

— За нас, — сказал он, чокнувшись со мной.

Мы пили шампанское в тишине, наслаждаясь моментом. Джеймс время от времени поглаживал мою мокрую руку, его прикосновения были нежными и успокаивающими.

— Присоединяйся ко мне, — сказала я, когда допила шампанское.

Он улыбнулся и начал раздеваться. Я наблюдала, как он снимает рубашку, обнажая торс с татуировкой, которую я уже изучила накануне ночью. Потом джинсы, боксеры… Он был красив — не идеально накачан, но стройный и мускулистый, с широкими плечами и узкими бедрами.

Он скользнул в воду позади меня, и я откинулась на его грудь. Мы лежали так, наслаждаясь теплом воды и близостью друг друга.

— Айвори, — тихо сказал он, целуя мою шею.

— М-м?

— Я хочу, чтобы ты знала… то, что между нами происходит, для меня это не просто роман. Это нечто большее.

Я повернулась в его объятиях, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Для меня тоже.

Он поцеловал меня. Поцелуй стал более страстным. Его руки скользили по моему мокрому телу под водой, каждое прикосновение зажигало огонь под кожей.

— Идем в постель, — прошептал он.

Мы вышли из ванны. Джеймс завернул меня в мягкое полотенце, потом взял на руки и перенес в спальню, где аккуратно положил на кровать.

В свете свечей, которые он зажег, пока я была в ванне, комната выглядела сказочно. Он лег рядом со мной и мы медленно начали исследовать тела друг друга — без спешки, наслаждаясь каждым прикосновением, каждым поцелуем.

Эта ночь была совсем не похожа на предыдущую. Если тогда была страсть и неистовство, то сейчас была нежность и близость. Мы занимались любовью медленно, глядя друг другу в глаза, шепча слова любви.

Потом лежали в переплетении рук и ног, слушая, как успокаивается дыхание друг друга. Джеймс рисовал невидимые узоры на моей спине кончиками пальцев, а я слушала ритмичное биение его сердца под щекой.

— О чем думаешь? — спросил он тихо.

— О том, как быстро все изменилось, — честно ответила я. — Месяц назад я даже не знала о твоем существовании. А теперь не могу представить свою жизнь без тебя.

— Тебя это настораживает? 

— Не знаю, наверное, — призналась я. — А тебя?

— Раньше пугало, — он притянул меня ближе. — Я никогда не был из тех, кто строит долгосрочные планы и отношения. Но с тобой… с тобой я хочу планировать будущее.

Я приподнялась, чтобы посмотреть на него.

— Какое будущее?

Джеймс улыбнулся, поглаживая мою щеку.

— Хочу просыпаться рядом с тобой каждое утро, готовить для тебя завтрак, хочу играть тебе песни, которые буду писать только для тебя, поддерживать тебя во всём. 

От его слов сердце забилось быстрее. Я поцеловала его, стараясь передать через поцелуй все свои чувства.

— Я люблю тебя, — прошептала я. — Так сильно, что иногда трудно дышать.

Мы снова занимались любовью — нежно, неспешно, как будто у нас была целая вечность. Потом заснули в объятиях друг друга, чувствуя наше дыхание. 

***

Рабочие будни заставили меня проснуться слишком рано. Кровать рядом со мной была пуста, но простыни еще хранили тепло тела Джеймса. Я потянулась, чувствуя приятную усталость во всем теле, и улыбнулась воспоминаниям о ночи.

На полу нашла его рубашку и надела. Она была мне велика и доходила почти до колен, причесала волосы руками и спустилась на кухню. Джеймс стоял у плиты спиной ко мне в одних джинсах, его волосы были взлохмачены сном.

— Доброе утро, — сказала я, обнимая его сзади.

— Доброе утро, — он повернулся в моих объятиях и поцеловал. — Хорошо спала?

— Идеально. Ты готовишь завтрак?

— Яичница с беконом, тосты и свежий кофе, — гордо объявил он. — Классический американский завтрак для классической американской красотки.

Я рассмеялась.

— Ты мне льстишь. 

Мы позавтракали, сидя за кухонным столом в солнечных лучах, проникающих через окно. Джеймс читал новости с телефона, а я просто наслаждалась моментом — теплым кофе, вкусной едой и его присутствием рядом.

— Мне нужно на работу к 9, — сказала я, — Если опять опоздаю, мой босс меня убьёт. 

— Конечно, — сказал он, отложив телефон. — Я отвезу тебя. 

— Минди дома? 

— Не знаю, она старается не выползать из своей комнаты раньше полудня, — ответил он, глядя на часы. — Чёрт, у меня сегодня важное совещание на работе. Нужно торопиться. 

— Хорошо, — я допила кофе и встала. — Мне нужно принять душ и переодеться.

— У нас есть полчаса, — сказал Джеймс, тоже вставая. — Этого хватит?

— Более чем.

Я поднялась в ванную, быстро приняла душ и вернулась в спальню. Джеймс уже был одет — темные брюки, белая рубашка, галстук. Выглядел он совершенно по-деловому, что казалось странным после вчерашнего домашнего уюта.

— Ого, — сказала я, натягивая платье. — Вы выглядите сексуально, Джеймс Брукс. 

— Увы, иногда приходится играть роль серьезного бизнесмена, — усмехнулся он, поправляя галстук. 

Я быстро расчесала волосы, подкрасила губы и взяла сумку.

— Можем ехать. 

В машине мы ехали молча — каждый погруженный в мысли о предстоящем рабочем дне. Джеймс держал одну руку на руле, другой поглаживал мою ладонь.

— После работы увидимся? — спросил он, когда мы подъехали к зданию “Саймон энд Партнерс”.

— Конечно, позвонишь мне? 

— Я заеду за тобой после работы. 

— Хорошо. 

— И это был не вопрос, — усмехнулся Джеймс, — До вечера, детка, — он поцеловал меня нежно в губы. 

— Я буду скучать, — сказала я, чмокнув его в щёку. 

Я вышла из машины и направилась к входу в здание, все ещё чувствуя тепло его поцелуя на губах. Сегодня на ресепшене сидела новая девушка —  на этот раз брюнетка. Ничего удивительного. Она приветливо улыбнулась мне. Я достала телефон, проверяя время. 8:55. Успела, слава богу. Нажала на лифт и поднялась на восьмой этаж в свой кабинет. 

Эми уже была на месте, разбирая какие-то документы.

— Айвори! Чудесно выглядишь, — воскликнула она, увидев меня. — Как прошел твой уикенд? 

— Отлично, — призналась я, садясь за стол. — Как дела? Марк уже приходил?

— Ещё нет, но у него первое совещание в половине десятого, так что скоро появится. И кстати, — она подошла ближе и понизила голос, — он вчера весь день был в ужасном настроении. Говорил что-то насчет сделки с «Дельтой». Говорят, могут быть проблемы.

У меня екнуло сердце. «Дельта» — компания Джеймса.

— Серьёзно? Какие проблемы?

— Не знаю точно. Что-то связанное с условиями контракта. Марк целый день кричал по телефону.

— Ладно, не будем брать в голову чужие проблемы. 

Я включила компьютер, пытаясь сосредоточиться на работе, но мысли все время возвращались к Джеймсу. Интересно, знает ли он о проблемах?

Через час после моего прихода Марк вышел из своего кабинета, и я сразу заметила его плохое настроение. Лицо было красным, челюсть сжата, в глазах горел гнев.

— Айвори! — рявкнул он. — Ко мне. Сейчас же!

Я обменялась встревоженным взглядом с Эми и встала, идя в его кабинет. Когда я закрыла за собой дверь, он уже расхаживал туда-сюда, как раненый зверь.

— Что ты знаешь о Джеймсе Бруксе? — спросил он резко.

Мое сердце пропустило удар.

— Что, простите? — попыталась я сыграть непонимание.

— Не морочь мне голову! Я видел, как вы бурно разговаривали на корпоративе. Так что больше не делай вид, что ничего не знаешь.

— Марк, я не вижу, как мои личные отношения имеют отношение к работе, — сказала я, стараясь говорить спокойно.

— Они имеют отношение, если это влияет на наше сотрудничество с «Дельтой»!— он ударил кулаком по столу. — Этот парень, по-видимому, убедил своих начальников изменить условия контракта в самый последний момент. Те самые условия, которые мы оговорили месяц назад!

Я чувствовала, как нервничаю.

— Я не знаю об этом, Марк. Я не обсуждаю работу с Джеймсом.

— Не обсуждаешь? — он подошел ко мне угрожающе близко. — Тогда обсуди. Узнай, в чем дело. Используй то, что есть, — он посмотрел на меня с отвращением, — чтобы понять, почему наша сделка под угрозой.

— Я не буду использовать личные отношения ради работы, — холодно сказала я, чувствуя, как внутри растет гнев.

— А я приказываю тебе это делать! — рявкнул Марк. — Ты работаешь на меня, Айвори. И если ты не решишь эту проблему, то можешь забыть об этой должности. Поняла?

Я стояла, слыша, как его слова падают на меня, словно удары. Это было унизительно. 

— Нет, — сказала я, повернувшись к двери. — Я не буду этого делать.

— Что?! — он схватил меня за руку. — Ты что, мне отказываешь?

Я вырвала руку и посмотрела ему в лицо.

— Да. Я отказываюсь использовать Джеймса или кого-либо ещё ради сделки. Если вам нужна информация, попросите её официально, как профессионалы.

На его лице появилось выражение, которое я никогда не видела раньше — нечто среднее между ударом по самолюбию и ясной злостью.

— Ты только что совершила огромную ошибку, Айвори, — сказал он очень тихо. — Я дам тебе время до конца дня, чтобы ты все обдумала. Если ты не решишь эту ситуацию, ты уволена. И я позабочусь о том, чтобы никакая компания в этом городе больше не нанимала тебя.

Я вышла из его кабинета, чувствуя, как дрожат руки. Эми бросилась ко мне, заметив мое состояние.

— Что случилось? — спросила она шепотом.

— Марк хочет, чтобы я выведала информацию «Дельте» у Джеймса, — ответила я, садясь за стол.

Эми закатила глаза.

— Этот придурок не имеет границ. Слушай, Айви, не делай этого. Он не стоит того.

— Я знаю. Но теперь он мне выставил ультиматум — либо я это делаю, либо меня увольняют.

Я смотрела на экран своего компьютера, но видела только размытые буквы. Мой телефон завибрировал. Сообщение от Джеймса: «Привет, я дико соскучился. Встретимся в обеденный перерыв в час?»

Я прочитала сообщение несколько раз. Обычно я бы с радостью согласилась, но теперь ситуация была слишком сложной. Мне нужно было ему рассказать. Но как?

Я вышла из офиса в полдень под предлогом того, что мне нужно закупиться. На самом деле я вышла звонить Джеймсу.

— Привет, — ответил он сразу же, в его голосе была улыбка. — Я уже чуть не вышел из офиса.

— Джеймс, мне нужно с тобой поговорить, — сказала я, чувствуя, как голос дрожит.

Его тон сразу изменился.

— Что-то случилось? Ты в порядке?

— Не совсем. Это связано с работой. Мы можем встретиться? 

— Конечно. Я сейчас занят совещанием, но могу выйти на час. Встретимся в кофейне у реки?

— Да, спасибо. 

Я закончила разговор и направилась туда. Кофейня у реки была любимым местом, мы часто там пили кофе с Эми и обсуждали девчачие вещи. Оно находилось неподалеку от офиса, с видом на Саскуэханну. Джеймс уже сидел за столиком у окна, когда я пришла.

Одного взгляда на мое лицо было достаточно, чтобы он встал и притянул меня к себе.

— Что случилось? — спросил он, целуя макушку моей головы.

Мне пришлось рассказала ему все — о том, как Марк узнал о нас, о его требованиях выведать информацию о «Дельте», об ультиматуме.

Джеймс слушал молча, его челюсть напрягалась все больше и больше.

— Этот парень из ума выжил, — сказал он, когда я закончила. — Он требует, чтобы ты использовала меня? Чтобы предала моё доверие?

— Я отказалась, Джеймс, — быстро сказала я. — Я ему сказала, что не буду это делать. Но теперь он угрожает мне увольнением и тем, что испортит мою репутацию.

Джеймс взял мою руку, его глаза горели гневом.

— Айвори, ты не должна была отказывать ради меня. Это твоя карьера.

— Нет, — покачала я головой. — Мне плевать. Я не могу использовать личные отношения. Это… это нечестно по отношению к тебе.

Джеймс встал и начал расхаживать по кофейне.

— Эта сделка действительно под угрозой, — сказал он наконец. — Но не по причинам, которые знает Марк. У нас есть новая информация, которая заставляет нас пересмотреть условия. Это не имеет ничего общего с тобой.

— Правда?

— Мы обнаружили проблему в логистике, которая может обойтись «Дельте» в миллионы. Марк просто ищет виноватого, а я всего лишь удобная цель.

Я почувствовала облегчение, но только на мгновение.

— Джеймс, что мне делать? Я не могу просто так сидеть на месте. Марк очень влиятельный человек. 

Джеймс вернулся ко мне и сел, взяв обе мои руки в свои.

— Слушай, я не хочу, чтобы ты потеряла работу из-за меня. Позволь мне поговорить с твоим боссом. Может быть, мы сможем что-нибудь сделать.

— Нет, — сказала я решительно. — Это моя проблема. Я справлюсь.

— Как?

Я задумалась. У меня было несколько вариантов, но ни один из них не нравился.

Марк всегда использовал страх как инструмент управления, но я не могла позволить себе потерять работу. У меня были счета, жилье, ответственность перед Кейт.

— Дай мне время, — сказала я. — Мне нужно все обдумать.

Джеймс кивнул, но в его глазах я видела беспокойство.

— Обещаешь мне, что не будешь ничего делать глупого?

— Обещаю.

Мы остались в кофейне еще на час, но атмосфера была совсем не такой, как я представляла. Вместо того чтобы наслаждаться обществом друг друга, мы обсуждали мою работу и Марка.

Когда я вернулась в офис, рабочее место Марка пустовало. Меня ждал завал: недоделанные отчеты и стопка бумаг, требующих подписи. Я изо всех сил пыталась сосредоточиться, но пальцы предательски дрожали при одной мысли об этом мерзавце. К концу дня, с трудом разгибая затекшую спину, я наконец разобралась с бумагами. В этот момент в кабинет ворвалась Эми, отряхивая с куртки дождевые капли.

— Ну как ты? Я принесла твой любимый салат с курицей. Ты ведь, наверное, не ела ничего с утра? 

Она поставила на край стола картонную коробку со свежим салатом. Я отправила в рот кусочек курицы и с благодарностью выдохнула. 

— Спасибо, это мило с твоей стороны, — ответила я. 

— Боось, ты мне почти как родная. Все таки столько лет вместе работаем, — она тепло улыбнулась и принялась собирать вещи в сумку. 

— Уже уходишь? — спросила я. 

— Ага, нужно успеть сына забрать с футбола. Он у меня спортсмен, да ещё какой, — гордо ответила Эми. 

Я улыбнулась. Эми — редкий человек, она была прекрасной женщиной и замечательной мамой, даже не смотря на то, как обернулась её судьба. 

— Ладно, я доделаю всё сама. С утра жду от тебя правки , — сказала я, по-дружески её на прощание. 

— Договорились. До завтра, Айви. 

Я кивнула, махнула рукой и сново уткнулась в монитор.

***

Ближе к восьми я наконец покончила с работой. На телефоне загорелось сообщение от Джеймса: «Буду через пять минут». Я улыбнулась, выключила компьютер и уже принялась собирать вещи, как вдруг в кабинет, громко хлопнув дверью, зашёл Марк. Я подпрыгнула от неожиданности.

— Уже уходишь? — с ехидной улыбкой спросил он, оглядывая кабинет.

Я занервничала, но пыталась сохранять спокойствие.

— Да, рабочий день закончился.

— Для кого-то он закончился, а для кого-то только начинается, — продолжил он.

Марк уселся на край моего стола, прогибая его своим весом. В его глазах читался голодный взгляд. Я не понимала, что он затеял.

— Да-а, — протянул он, — а ты действительно хороша. Надо же, как Джеймсу быстро удалось поймать тебя на крючок.

Я попыталась встать, но Марк резко поднялся и схватил меня за горло своими толстыми пальцами. Я почувствовала его дыхание на своём лице. От него пахло перегаром и сигаретами. Он продолжал сжимать мою шею с такой яростью, что ещё чуть-чуть — и я бы начала задыхаться.

— Что? Не нравится, когда с тобой грубо обращаются?

— Марк, пожалуйста… — прохрипела я.

— Не волнуйся, я буду предельно нежен.

После этих слов я почувствовала, как его рука коснулась моего внутреннего бедра, поднимаясь всё выше. У меня задрожали колени от страха, на глазах выступили слёзы.

— Ты такая горячая, — прошептал он, целуя мою шею.

— Пожалуйста, — умоляла я сквозь слёзы.

— Заткнись! Или я оприходую тебя прямо на этом столе.

Моё дыхание участилось. Сердце билось где-то в горле. Я молила, чтобы это скорее кончилось. Пыталась высвободиться из его рук, но он сжал мои запястья с такой силой, что я едва могла пошевелиться. В сумке завибрировал телефон — Джеймс уже ждал внизу. Марк прижал меня к себе ещё сильнее, и я почувствовала его эрекцию. У меня закружилась голова от нехватки кислорода. Он стал целовать мои губы, покрывать поцелуями шею. Я кричала так громко, как только могла, но меня никто не слышал. Это был конец, провал в неизвестность. Я чувствовала себя омерзительно в его грязных, потных руках.

Неожиданно послышался стук в дверь кабинета. Я закричала ещё громче, когда рука Марка добралась до моего нижнего белья. Дверь слетела с петель. Я облегчённо выдохнула. На пороге стоял разъярённый Джеймс. Он тут же кинулся к нам, схватил Марка одной рукой за воротник, второй — ударил в нос. Меня отбросило к стене, я поцарапала щёку о шершавую поверхность.

— Ах ты урод! — закричал Марк, прикрывая ладонью нос, из которого хлынула алая кровь.

Я с ужасом смотрела на происходящее. Мой мужчина бил морду моему боссу. Джеймс ловко справлялся с тушей Марка. Тот уже обмяк и не мог сопротивляться. Рука Джеймса саднила от ударов и была в крови.

— Завтра вся компания узнает о твоём поступке, — сказал Джеймс, держа окровавленное лицо Марка в руках. — И кто теперь лишится должности главного директора компании?

Он кинул его на пол и подошёл ко мне. Я до сих пор не могла прийти в себя и найти силы, чтобы подняться.

— Детка, ты в порядке? — спросил Джеймс, поднимая меня за руку.

— Д-да… Пойдём отсюда быстрее.

Он схватил мою сумку, взял меня на руки и увёл подальше от этого кошмара. На улице моросил дождь. Прохладный воздух стал для меня подарком. Мы вышли на парковку, Джеймс автоматически открыл пассажирскую дверь и помог мне сесть, затем так же быстро обошёл машину и устроился за рулём. Я видела, как он зол. Видела, как сжимается его челюсть, и с такой же силой он сжимал руль.

— Он тебя не тронул? — сердито спросил Джеймс.

— Нет, всё хорошо.

Джеймс кивнул и продолжал следить за дорогой. Весь путь от работы до его дома мы ехали молча. Я была уставшей, меня клонило в сон, но я не могла сомкнуть глаз — перед ними снова и снова всплывало мерзкое окровавленное лицо Марка. Я пыталась успокоить разум, разглядывая пейзажи ночного города, но они сразу же расплывались перед глазами, как акварель.

Спустя ещё несколько минут машина Джеймса подъехала к дому. Он молча вышел, открыл мне дверь и протянул руку.

— Джеймс… — попыталась сказать я.

— Давай зайдём в дом, нужно обработать твою рану.

Я кивнула и взяла его за руку. Дома было удивительно тихо, лишь в гостиной слышались звуки телевизора и женский смех — Минди была дома. Я прошла в прихожую, Джеймс помог снять куртку, вешая её на вешалку.

— Проходи на кухню, я сейчас, — сказал он и нежно поцеловал меня в губы.

Я кивнула и последовала на кухню. На столе стояла бутылка недопитого вина и бокал. Я открыла её, налила себе немного, быстро осушила вино, будто это был последний источник воды, и тяжело выдохнула. Джеймс вернулся с аптечкой в руках. Увидев пустой бокал, он ничего не сказал, только налил мне еще вина и присел рядом на стул.

— Покажи щеку, — сказал он мягко, открывая аптечку.

Я повернулась к нему, чувствуя жгучую боль от царапины. Джеймс осторожно протер рану ватой с перекисью водорода, его прикосновения были нежными. 

— Мне очень жаль, — прошептал он. — Что я не смог приехать раньше. 

— Это не твоя вина, — ответила я. 

Он закончил обработку раны и поцеловал мне щеку.

— Айвори, я не дам ему больше трогать тебя. Никогда.
Из гостиной раздались шаги, и на пороге кухни появилась Минди. Она выглядела сонной — растянутая футболка, шорты, небрежный пучок на голове.

— Джеймс, что случилось? Я слышала… — она замолчала, увидев моё лицо и красные глаза. — Красивый макияж, Айвори. Не посоветуешь визажиста?

— Минди, закрой рот и иди к себе в комнату! — прокричал Джеймс.

Я ещё никогда не видела его таким злым. Минди быстро схватила бутылку с вином и так же стремительно исчезла.

— Прости меня, Айвори… — тихо сказал Джеймс. — Просто я так зол на себя.

Я привстала, взяла его лицо в ладони и поцеловала. Джеймс тут же расслабился, крепче прижимая меня к себе. Затем я отстранилась, взяла ватный тампон и принялась обрабатывать его костяшки.

— Я убью его, — сказал Джеймс. — Клянусь, я его убью.

— Джеймс, нет, — я взяла его раненую руку. — Ты уже многое сделал. Остальное сделают за него СМИ и сотрудники компании.

— Хорошо, но с этого дня ты больше не работаешь в его компании, — заявил он.

— Но Джеймс…

— Это даже не обсуждается. Я не допущу, чтобы кто-то прикасался к тому, что принадлежит мне.

Я улыбнулась.

— И что же мне делать тогда?

— Айвори, ты действительно думаешь, что я не смогу тебя содержать? Я очень долго к этому шёл — чтобы моя семья ни в чём не нуждалась. И ещё… — он замолчал, будто подбирая слова.

— Что?

— Я хочу, чтобы ты переехала ко мне. Мне надоела моя холостяцкая кровать.

В ответ я усмехнулась. Он взял мои руки в свои и прижал к губам.

— Хорошо. Мне нужно будет заехать домой за вещами и лично сообщить об этом Кейт.

Джеймс кивнул.

— Конечно. Завтра мы туда съездим, а сейчас тебе нужно отдохнуть.

Он помог мне подняться и повёл в спальню. Затем аккуратно расстегнул моё платье, нежно целуя шею. По телу пробежали мурашки. Я осталась в белье, легла на кровать, чувствуя невероятную усталость. Джеймс разделся и лёг рядом, притянул меня к себе, его рука защитно легла на мою талию.

— Спи, — прошептал он. — Я всегда буду рядом.

Я закрыла глаза. В голове крутились события дня, смешиваясь в одну кашу.

— Джеймс? — прошептала я в темноту.

— М-м?

— Я люблю тебя. 

Он поцеловал мне волосы.

— И я тебя люблю, Айвори. Всегда буду любить.