Глава 7. В горах у Агаты.

Тетя Элен видела, как Диана гаснет на глазах: груз древних проклятий и настойчивость Марка выпивали из неё жизнь быстрее, чем любая магия.

— Нам нужно уехать, Диана, — твердо сказала Элен, собирая дорожную сумку. — В горах, у самой границы тумана, живет старая Агата. Она помнит те времена, когда ведьмы и вампиры еще не делили мир на охотников и жертв. Тебе нужно не просто тренироваться, тебе нужно услышать свою истинную силу, а не то, что навязывает Марк или я.

Диана с облегчением приняла эту идею. На работе она быстро оформила отпуск, сославшись на семейные дела, а в общем чате с подругами написала: «Девчонки, уезжаем с тётей в горы на неделю — подышать воздухом и подлечить мои нервы после той “простуды”. Не теряйте!»

В это же время в особняке Виктора разыгрывалась другая драма. Марк стоял у окна, глядя на закат, когда Селена подошла к нему со спины. Её присутствие ощущалось как легкий сквозняк из склепа.

— Ты всё еще думаешь о ней? — её голос был полон холодного презрения. — Твой отец уже распорядился о начале подготовки к нашему торжеству. Ты ведь понимаешь, Марк, что я не потерплю унижения перед кланами.

Марк резко обернулся. Его глаза, обычно спокойные, сейчас светились опасным багровым светом.

— Селена, ты была моим другом в детстве, и я уважаю твой род. Но я не вещь, которую можно передать по наследству. Мое решение принято. Я не надену на тебя кулон, потому что в тебе нет того, что я ищу. Ты — лишь отражение воли моего отца.

Селена замерла, её лицо исказилось от ярости.

— И ты променяешь меня на смертную девчонку? На ведьму-недоучку? — она рассмеялась, и этот смех был похож на хруст ломающегося льда. — Твой отец сотрет её с лица земли, как только ты отвернешься. А я… я лично прослежу, чтобы от её дома не осталось даже пепла.

Марк лишь поправил манжеты рубашки.

— Попробуй. Но помни: та сила, что в ней дремлет, старше и твоего отца, и всех наших законов.

Тем временем старый внедорожник Элен уже карабкался по серпантину. Горы встречали их густым туманом и запахом хвои. Диана смотрела в окно, чувствуя, как кулон на шее становится теплым и живым, словно реагируя на дикую магию этих мест.

У хижины их ждала старуха, чье лицо было похоже на печеное яблоко, а глаза сияли молодым, изумрудным светом.

— Приехали всё-таки, — прошамкала Агата, не открывая двери. — Ну заходи, Диана. Давненько в этих горах не пахло озоном и грозой.

Хижина Агаты пахла не травами, а грозой и старым камнем. Старуха долго молчала, разглядывая Диану, а потом жестом приказала ей сесть к очагу, в котором пламя горело странным синеватым цветом.

— Ты пришла за защитой, девочка? — Агата усмехнулась, обнажив крепкие зубы. — Защита — это стена. А стена всегда рано или поздно рушится. Тебе нужна не стена, тебе нужно стать самой грозой.

Она протянула руку и коснулась кулона, который дала Диане тётя Элен. Тот мгновенно почернел, словно обуглился.

— Элен дала тебе щит, чтобы спрятать тебя. Но вампир, которого ты встретила… он не просто учуял твою кровь. Его «кулон верности», который сейчас куют в долине, — это не просто кандалы.

Агата плеснула в огонь какую-то настойку, и пламя взметнулось, рисуя в воздухе очертания украшения: тяжелое серебро, обвивающее багровый камень, похожий на каплю застывшей крови.

— Слушай внимательно, Диана. Этот кулон — проводник. Марк думает, что он привяжет тебя к себе, но он не знает всей правды. Мастера в долине служат не только вампирам. Если ты наденешь его добровольно, он выпьет твою магию. Но если ты сможешь подчинить его своей воле в момент касания, ты заберешь его бессмертие и силу его клана. Это обоюдоострый меч.

Диана вздрогнула.

— Я не хочу забирать ничью жизнь, Агата! Я просто хочу, чтобы он оставил меня в покое.

Старуха схватила её за запястье. Её хватка была железной.

— Поздно хотеть покоя! Посмотри в огонь.

Перед глазами Дианы поплыли образы. Она увидела вечер своего дня рождения. Огромный зал, полный теней. Марк склоняется над ней с тем самым кулоном. Но за его спиной стоит тётя Элен, закованная в ледяные цепи Виктора.

— Видишь? — прохрипела Агата. — Твой отказ убьет Элен. Твое согласие уничтожит тебя. Есть только третий путь: принять дар, но сделать его своим оружием. В ту секунду, когда металл коснется твоей кожи, ты должна будешь выпустить всю ярость грозы, что копилась в тебе веками.

Диана смотрела на свои дрожащие руки. За одну неделю в горах ей предстояло научиться тому, на что у ведьм уходят десятилетия — полному контролю над стихией.

Тренировки в горах превратились для Дианы в настоящую проверку на прочность. Агата не знала жалости: она заставляла девушку стоять босой на острых камнях под ледяным горным ливнем, требуя не просто терпеть холод, а впитывать энергию каждой молнии, бьющей в вершины.

— Страх — это лишний шум, Диана! — кричала старуха сквозь рокот грома. — Выбрось его! Ты не жертва, ты и есть эта буря!

Диана закрыла глаза, и впервые в жизни она не сжалась от страха. Она почувствовала, как внутри неё, в самом сердце, зарождается ответный гул. Когда очередная молния прорезала небо, Диана не вскрикнула, а резко вскинула руки. Ослепительный разряд ударил прямо в её ладони, но не обжег, а растекся по венам жидким золотом. Воздух вокруг неё зазвенел от озона. В этот миг она поняла, как подчинить артефакт: нужно не бороться с металлом, а наполнить его собой до краев, пока он не станет частью её воли.

В это же время, в сотнях километров от гор, Марк стоял на балконе своего особняка. Внезапно его пронзила острая, пульсирующая вспышка. Его вампирские чувства обострились до предела: он ощутил запах озона, вкус грозы на губах и далекий, яростный крик силы Дианы.

Его сердце, которое почти не билось, вдруг болезненно сжалось. Он вцепился в перила так сильно, что мрамор треснул под его пальцами. Селена, стоявшая в тени комнаты, подозрительно прищурилась:

— Что с тобой, Марк? Ты побледнел больше обычного.

— Ничего, — холодно ответил он, не оборачиваясь. — Просто предчувствие скорой бури.

Но внутри него всё перевернулось. Эта вспышка её магии была такой чистой и дикой, что Марк впервые по-настоящему осознал: он совершает чудовищную ошибку. Он строил планы, как «спасти» её, заперев в золотую клетку своего клана, но теперь он видел — она не птица, которую можно приручить. Она — стихия.

«Что я делаю?» — пронеслось в его голове. — «Я хочу подарить ей кулон, который отнимет её свободу, чтобы мой отец не стер её с лица земли. Но полюбит ли она меня когда-нибудь в этих цепях?»

Он понял, что его расчетливый интерес превратился в нечто пугающее и глубокое — в настоящую, мучительную любовь. И эта любовь требовала не подчинения, а признания. Он хотел бросить всё, поехать к ней, упасть на колени и сказать правду… но тень Виктора и Селены за спиной напоминала: одно неверное движение, и Диану уничтожат раньше, чем он успеет её защитить.