ЭММА 9

Эмма сидела на самом гребне высокой крыши, почти у края, свесив ноги по обе стороны крутого ската.

Отсюда академия выглядела совсем иначе.

Внизу раскидывались внутренние дворы, сады и соединённые галереями корпуса. Острые башни поднимались между зелёными кронами, высокие стрельчатые окна ловили солнечный свет, а тёмно-серые крыши сходились друг с другом под самыми неожиданными углами. Между зданиями тянулись каменные дорожки, по которым двигались ученики — отсюда маленькие, почти неразличимые фигурки.

Кто-то переходил из корпуса в корпус. Кто-то сидел в саду. Несколько компаний расположились прямо на ступенях у аркад.

А возле одного из дворов всё ещё собиралась небольшая толпа.

Наверняка обсуждали драку.

Эмма смотрела туда без особенного интереса.

Она подтянула одно колено ближе к груди и положила на него руку. Настроение окончательно испортилось. Ещё совсем недавно день складывался почти хорошо: лесная гонка с Миреной, разговор с Роденом, странные крылатые ящерицы на кухне, горячий суп, которого она даже не успела толком спокойно поесть.

А потом появилась Веста.

И всё снова закончилось чужими насмешками, дракой и необходимостью скрываться от людей, которые обязательно захотят выяснить, кто виноват.

Почему-то Эмма почти не сомневалась, кого сочтут главной виновницей.

Рядом с ней сидела маленькая жабка Родена.

Каким образом она вообще умудрилась забраться на такую высоту, Эмма даже не пыталась понять. Существо устроилось на черепице возле её бедра и уже некоторое время внимательно разглядывало девушку огромными круглыми глазами.

Потом жабка осторожно подняла переднюю лапку.

Положила её Эмме на руку.

И несколько раз совершенно серьёзно провела по коже, будто пыталась погладить.

Эмма опустила на неё взгляд.

Жабка повторила движение.

На этот раз ещё медленнее.

Уголок губ Эммы едва заметно дрогнул, хотя настоящей улыбки так и не появилось.

— Хоть ты не начинай.

Жабка моргнула.

И снова положила лапку ей на руку.

Эмма тихо выдохнула и вернулась взглядом к академии.

Ветер прошёлся между башнями, зашевелил ветви старых деревьев во дворах и добрался до самой крыши, растрепав ей волосы. Здесь было достаточно высоко, чтобы шум академии превращался в далёкий ровный гул. Отдельные голоса уже невозможно было различить.

Она решила, что хотя бы некоторое время никто её здесь не найдёт.

И тогда за спиной прозвучал спокойный мужской голос:

— Прячешься тут?

Эмма мгновенно обернулась.

Жабка тоже повернула голову.

На крыше, в нескольких шагах позади, стоял незнакомый парень.

Он выглядел ненамного старше большинства учеников академии, однако в его облике почти полностью отсутствовала привычная подростковая суетливость. Тёмные, почти чёрные волосы мягкими волнами доходили до шеи и обрамляли узкое лицо. Светлая кожа подчёркивала серо-голубые глаза — спокойные, немного холодные и удивительно внимательные.

Он не смотрел на неё с осуждением.

Но и беспечной дружелюбности в его лице не было.

Взгляд задерживался на мелочах чуть дольше обычного, словно парень привык сначала наблюдать и только потом делать выводы. В тонких чертах, прямой линии носа и почти неподвижных губах чувствовалась сдержанность человека, которому редко требовалось повышать голос, чтобы его услышали.

На нём была тёмная одежда с неброской золотистой отделкой — аккуратная, дорогая на вид, почти аристократичная, но лишённая показной роскоши.

Эмма сразу поднялась.

Подошвы осторожно нашли опору на покатой черепице. Она выпрямилась и повернулась к нему всем корпусом, уже заметно насторожившись.

Незнакомец остался на месте.

Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга на фоне высоких башен и раскинувшейся далеко внизу академии.

Эмма заговорила первой:

— Кто ты?

— Арнис. А ты, я так понимаю, Эмма?

— Откуда знаешь?

— Мы всё-таки в одной академии учимся. Здесь трудно долго оставаться неизвестным. И вообще, тебе здесь опасно.

Эмма нахмурилась.

— Меня это должно пугать?

— Смерть многих пугает.

— Но не меня.

Арнис едва заметно усмехнулся.

Эмма прищурилась.

— А ты сам что здесь делаешь?

— Я приходил сюда ещё до того, как ты появилась в академии. Отсюда открывается отличный вид: корпуса, лес, озеро, всё вокруг. Очень вдохновляет.

— Что значит «вдохновляет»?

— Прилив.

— Чего?

— Зависит от того, чего ты хочешь.

Арнис ненадолго замолчал.

Потом его взгляд стал внимательнее.

— Что случилось, Эмма?

Она отвела глаза.

— Я подралась. Теперь не знаю, как на меня посмотрят остальные. Мирена немного успела объяснить мне, как здесь всё устроено между учениками, но я всё равно не справилась. Я ведь сразу говорила, что мне здесь делать нечего.

— Почему?

Эмма резко посмотрела на него.

— Я не способна жить среди людей! Я всегда это знала. Жила отшельником — значит, и дальше нужно было так жить.

— А жизнь отшельника лишена сложностей?

Эмма помолчала.

— Нет.

— Тогда чего ты боишься? Начинать что-то новое всегда сложно. Это ещё не означает, что нужно бросать всё при первой неудаче.

— Всё было хорошо, пока не появились эти курицы.

— Так не бойся их. Они чувствуют страх, а ты уже показала, что можешь дать отпор. Если сумеешь держать лицо, серьёзной угрозой они для тебя не станут.

Эмма сжала пальцы.

— Я слишком злая, чтобы сейчас рассуждать об этом.

— Глупо было ожидать другого.

Арнис сделал несколько шагов по крыше и обернулся.

— Пройдёмся?

— Я тебя не знаю.

— Боишься меня?

Эмма фыркнула.

— Ещё чего.

Арнис ничего не ответил и первым двинулся дальше.

Эмма несколько мгновений смотрела ему вслед.

Потом всё-таки пошла.

Под сапогами тихо поскрипывала старая черепица, между каменными желобами местами пробивался мох, а ветер становился всё сильнее по мере того, как они удалялись от внутреннего двора.

Арнис шёл уверенно, почти не глядя под ноги.

Сразу было понятно: он действительно бывал здесь много раз.

Они перебрались через узкий каменный гребень, обошли одну из высоких башен и вышли на противоположную сторону академии.

Вид здесь оказался совсем другим.

За острыми крышами и шпилями больше не было тесных корпусов и внутренних дворов. Академия словно обрывалась в огромный зелёный простор. Ниже начинался густой лес, уходивший далеко к горизонту, а между деревьями блестело большое спокойное озеро.

Солнце уже опустилось ниже, и его тёплый свет рассыпался по воде длинными золотистыми полосами.

Эмма невольно замедлилась.

Арнис подошёл к краю крыши.

Здесь скат резко уходил вниз. Он легко спустился на более низкий каменный выступ, развернулся и протянул ей руку.

Эмма посмотрела сначала на ладонь.

Потом на него.

И ничего не сказала.

Она присела, ухватилась пальцами за каменный край и сама спустилась вниз.

Арнис медленно убрал руку.

На лице почти ничего не изменилось. Только во взгляде на мгновение мелькнуло тихое понимание, будто именно такого ответа он и ожидал.

Они прошли ещё немного и наконец остановились на широком каменном участке между двумя скатами. Отсюда озеро было видно почти целиком, а башни академии по сторонам превращались в тёмные рамки для огромного светлого пейзажа.

Арнис сел первым, опустив ноги на наклонную черепицу.

Эмма устроилась рядом, но оставила между ними небольшое расстояние.

Некоторое время оба молчали.

Внизу шелестел лес.

По воде медленно двигалась едва заметная рябь.

Где-то далеко над кронами пролетела птица.

Эмма смотрела на озеро и постепенно замечала, что дышать становится легче. Злость никуда не исчезла, но уже не давила так тяжело, как несколько минут назад.

Арнис повернул голову к ней.

— Тебя настолько выбила из равновесия эта стычка?

Эмма кивнула.

Собственное состояние было сложно уложить в одно слово. Там смешалось слишком многое: гнев, разочарование, обида, стыд за себя и страх, что всё действительно закончится именно так, как она ожидала с самого начала.

— Почему? — спросил Арнис.

Эмма немного помолчала.

— Я здесь уже несколько недель. Всё это время пыталась вписаться. Общалась с людьми, старалась быть дружелюбной, доброй. Я отказалась от множества своих привычек. Даже от тех, которые мне нравились. Сделала всё, чтобы стать частью академии.

Её пальцы медленно сжались в кулак.

— А потом сорвалась. И вот результат. Очередная драка. Теперь все скажут, что я только оправдала своё прозвище дикарки.

Арнис спокойно смотрел на воду.

— Наше дикарство определяем мы сами. Не стоит жить так, словно любой чужой оскорбительный ярлык обязательно становится правдой.

— И что тогда делать?

— Плевать на них.

Эмма повернулась к нему.

Арнис немного улыбнулся.

— В переносном смысле.

На её лице осталось непонимание.

— Просто не обращай внимания. Пусть говорят что хотят. Если ты принимаешь каждое слово близко к сердцу, значит, любой из них может управлять твоим настроением.

— А как мне тогда реагировать?

— Никак. Пусть куры кудахчут, а ты иди дальше.

Эмма хмыкнула.

— Легко говорить.

— А ты думаешь, я здесь всегда учился спокойно?

Она посмотрела на него внимательнее.

— Унижения — почти неотъемлемая часть жизни подростков, — продолжил Арнис. — Я тоже был их жертвой. Как видишь, пережил.

— И как?

— Перестал давать им то, чего они хотели.

— Что?

— Внимание. Когда клоун остаётся без зрителей, он ищет новую сцену. А если нигде не находит публики — рано или поздно меняет профессию.

На этот раз Эмма едва заметно улыбнулась.

Но почти сразу снова нахмурилась.

— Я всё равно очень зла.

Арнис поднялся.

— Тогда пойдём со мной ещё в одно место.

— Куда?

— Увидишь.

К озеру они спустились уже через некоторое время.

Чем дальше оставалась академия, тем тише становилось вокруг. Каменные дорожки сменились утоптанной тропой, затем и она растворилась среди травы и корней.

Впереди между деревьями постепенно проступила вода — широкая, спокойная, залитая мягким дневным светом.

У берега она была настолько прозрачной, что под поверхностью различались камни, песок и длинные стебли водных растений. Дальше озеро темнело, отражая лес противоположного берега и медленно плывущие облака.

Арнис первым вышел к воде.

Эмма остановилась немного позади.

Несколько секунд они просто смотрели на озеро. После шума столовой, драки и собственного раздражения эта тишина казалась почти неправильной.

Арнис повернулся.

— Элиот очень восхищён твоими способностями к боевой магии. Мне стало любопытно. А ещё он как-то сказал, что нет лучшего способа избавиться от дурных мыслей, чем хорошая драка.

Эмма вскинула бровь.

— Не боишься меня?

— Не стоит себя переоценивать.

— Или недооценивать тебя?

Арнис усмехнулся.

После этого они разошлись.

Он отошёл влево, туда, где берег становился каменистее и начинались первые деревья. Эмма двинулась вправо.

Между ними осталось несколько десятков шагов.

Она всё ещё была зла.

Не только на Весту.

На весь этот день.

На чужие вопросы.

На правила.

На необходимость постоянно приспосабливаться к людям.

На то, что сначала они лезут к ней сами, а потом обязательно постараются выставить виноватой именно её.

Даже предложение Арниса она сейчас воспринимала почти как вызов.

Он же выглядел совершенно спокойно.

Руки свободно опущены.

Плечи расслаблены.

Даже нормальной боевой стойки не принял.

И это раздражало ещё сильнее.

Эмма сорвалась с места первой.

Она побежала прямо на него.

Почти одновременно вода возле берега вздрогнула.

Сначала одна длинная лента вырвалась из озера.

Потом вторая.

Третья.

Через мгновение над берегом уже поднялось множество тонких водяных щупалец.

Холод прошёл по ним почти мгновенно. Поверхность покрылась белёсой ледяной коркой, концы затвердели, тогда как основание осталось жидким и подвижным. Получились странные полуледяные плети — гибкие настолько, чтобы менять направление, но достаточно тяжёлые, чтобы ударить почти как оружие.

Эмма резко взмахнула рукой.

Первое щупальце ударило сверху.

Арнис просто шагнул в сторону.

Второе прошло низко над землёй.

Он спокойно переступил через него.

Третье метнулось сбоку.

Арнис наклонился, и покрытый льдом конец со свистом прошёл над его волосами.

Эмма нахмурилась.

Ещё два потока одновременно рванулись к нему с разных сторон.

На этот раз Арнис ускорился.

Всего на мгновение.

Шаг назад.

Поворот корпуса.

Один ледяной конец ударил в землю, выбив из неё грязь и траву, второй прошёл в нескольких пальцах от плеча.

Ни одного заклинания.

Даже руки он почти не поднимал.

Эмма уже была рядом.

Фиолетовый свет вспыхнул возле ладони.

Барьер сформировался не перед ней, а вытянулся вдоль руки, уплотняясь и превращаясь в длинное полупрозрачное лезвие.

Она замахнулась.

Арнис отступил.

Первый удар прошёл мимо груди.

Эмма тут же развернула кисть и ударила снизу.

Снова пустота.

Третий взмах оказался значительно быстрее.

Но слишком очевидным.

Арнис лишь отвёл корпус назад, и фиолетовое лезвие рассекло воздух в нескольких пальцах от одежды.

Раздражение Эммы усиливалось.

Она умела драться.

Умела быстро думать.

Умела превращать почти любое окружение в оружие и менять заклинания быстрее, чем противник успевал привыкнуть к предыдущему.

Но фехтование оставалось для неё чужим.

Барьерное лезвие слушалось идеально.

Проблема была в той, кто его держала.

Эмма слишком сильно вкладывалась в каждый удар.

Разворачивала плечо раньше времени.

Напрягалась перед атакой.

Фактически сама показывала Арнису, куда ударит, ещё до того, как начиналось движение клинка.

Он видел всё.

Не потому, что был намного быстрее.

Просто читал её.

И чем сильнее Эмма злилась, тем легче становилось это делать.

Очередной удар.

Арнис отступил.

Ещё один.

Шаг в сторону.

Эмма резко остановилась и развеяла меч.

В ту же секунду её нога ударила по земле.

Небольшой камень вырвало из почвы.

Эмма подпрыгнула и прямо в воздухе отправила его вперёд.

Арнис повернул голову.

Камень пролетел возле виска и исчез в кустах.

Она приземлилась.

Теперь обе ладони вспыхнули огнём.

Эмма даже не дала себе времени перевести дыхание.

Снова бросилась вперёд.

Пламя становилось ярче с каждым шагом.

Это уже было ближе к тому, что она действительно понимала.

Не техника.

Не форма.

Сила.

Намерение.

Эмма занесла руку.

Арнис дождался, пока она приблизится почти вплотную.

И только тогда двинулся.

Одна ладонь перехватила её за запястье.

Вторая — за другую руку.

Эмма дёрнулась.

Огонь погас.

Концентрация оборвалась в тот самый момент, когда Арнис изменил положение её рук и не позволил закончить движение.

Эмма зло посмотрела ему в глаза.

И сразу ударила ногой.

Арнис перехватил и её.

На мгновение она осталась стоять только на одной ноге.

Он потянул захваченную ногу в сторону.

Эмма потеряла равновесие.

Но вместо того чтобы позволить ей тяжело удариться о землю, Арнис второй рукой придержал её за плечо и только после этого отпустил.

Она всё равно упала.

Но почти мягко.

И именно это почему-то разозлило сильнее всего.

Эмма вскочила практически мгновенно.

Арнис уже отходил.

Не насмешливо.

Не торопясь.

Просто увеличивая расстояние.

Она вскинула обе руки.

Озеро за его спиной буквально взорвалось движением.

Сразу несколько потоков воды поднялись высоко над берегом и рванулись вперёд.

Теперь Эмма почти перестала заботиться о точности.

Гнев делал её магию сильнее.

Быстрее.

Массивнее.

Но одновременно грубее.

Она управляла уже не тонкими плетями, а огромными объёмами воды, вкладывая в каждый удар почти всё раздражение этого дня.

И чем мощнее становилась атака, тем проще Арнису было угадывать её направление.

Он побежал к деревьям.

Первый поток разбился о ствол рядом с ним.

Арнис оттолкнулся от корня и перепрыгнул через низкую ветвь.

Второе щупальце ударило снизу.

Он уже оказался на другой стороне дерева.

Третье пришло почти следом.

Арнис запрыгнул на выступающий камень, оттолкнулся и переместился между двумя стволами.

Эмма разворачивала воду вслед за ним.

Ветки дрожали от ударов.

С листьев дождём сыпались капли.

Один поток почти схватил Арниса за ногу, однако тот в последнее мгновение подтянул её и приземлился по другую сторону поваленного дерева.

Эмма тяжело дышала.

Она почти этого не замечала.

Чем чаще он уходил, тем сильнее ей хотелось наконец достать его.

Хотя бы один раз.

Хотя бы одним заклинанием.

Она подняла ещё больше воды.

Арнис заметил это.

И впервые сам побежал прямо к ней.

Эмма на мгновение растерялась.

Она ожидала очередного отступления.

Водяные потоки продолжали преследовать его.

Арнис приближался.

Десять шагов.

Семь.

Пять.

Эмма резко опустила руку, направляя воду сверху.

Арнис сделал последний шаг в сторону.

И оказался почти возле неё.

Эмма поняла слишком поздно.

Вода уже падала.

Она попыталась изменить направление.

Но огромная масса, поднятая в гневе, обладала слишком большой инерцией.

Арнис просто ушёл с линии удара.

Холодная вода со всей силой обрушилась на Эмму.

Она вскрикнула и рухнула на траву.

Один из потоков пронёсся дальше, разбился о землю и рассыпался тысячами блестящих капель.

Потом всё стихло.

Вода медленно стекала обратно в озеро.

Эмма осталась лежать.

Мокрые волосы прилипли к лицу.

Одежда тяжело лежала на теле.

Грудь быстро поднималась и опускалась.

Она была вымотана.

Утром — лесная гонка.

Потом драка с Вестой и её подругами.

Теперь Арнис.

Несколько секунд Эмма просто смотрела в небо.

Злость не исчезла окончательно.

Но теперь она уже не давила изнутри так сильно.

Словно вместе с огнём, льдом, водой и этой отчаянной попыткой хотя бы раз попасть по Арнису из неё действительно вышла часть накопившегося напряжения.

Осталась усталость.

И неожиданная лёгкость.

Арнис подошёл.

Он даже не выглядел особенно запыхавшимся. На одежде осталось несколько мокрых пятен, волосы слегка растрепались после прыжков между деревьями, но спокойное выражение лица почти не изменилось.

За весь бой он так и не использовал магию.

Эмма посмотрела на него снизу вверх.

Теперь это раздражало значительно меньше.

Арнис протянул руку.

Ту самую простую помощь, которую она совсем недавно отвергла на крыше.

Эмма несколько мгновений смотрела на его ладонь.

В этот раз всё-таки протянула свою.

Арнис крепко ухватил её и одним движением помог подняться.

Эмма встала, убрала с лица мокрые волосы и посмотрела на него уже немного иначе.

— Красиво, эффектно, масштабно — и ради чего? Хотя меч мне понравился.

— Хоть чем-то угодила. Но ты был прав. Мне действительно стало легче.

— Всегда помогает.

Арнис улыбнулся.

Эмма некоторое время разглядывала его лицо.

— Твоя улыбка совершенно противоречит твоей холодной внешности.

— Не моя вина, что я таким родился. В душе я добрый. Ты тоже внешне не особенно сияешь добротой, но ведь это ещё ничего не значит.

— Моя внешняя холодность соответствует внутренней.

— А может, пора немного растаять и позволить миру увидеть, что скрывается подо льдом?

Эмма ничего не ответила.

Но эти слова запомнила.

К общежитию она возвращалась уже значительно спокойнее.

Дорога от озера прошла почти незаметно. Одежда успела немного подсохнуть на тёплом воздухе, хотя волосы всё ещё оставались влажными и местами прилипали к щекам.

В теле чувствовалась усталость — тяжёлая, но уже не раздражающая. Казалось, за один день она успела потратить сил больше, чем обычно за несколько суток.

Зато злость почти ушла.

Остался неприятный осадок после Весты, лёгкая боль в мышцах и странное ощущение облегчения.

Арнис оказался совершенно не похож на противника, которого хотелось ненавидеть после поражения.

Скорее наоборот.

Он позволил ей выплеснуть всё накопившееся, даже ни разу не ответив магией на магию.

Когда Эмма прошла под аркой своего общежития и вышла во внутренний двор, солнце уже заметно опустилось.

Между корпусами лежали длинные тени. В саду негромко переговаривались несколько учениц, а возле ступеней главного входа кто-то ждал.

Мирена.

Она заметила Эмму почти сразу.

Несколько мгновений просто смотрела, будто убеждалась, что перед ней действительно Эмма.

Потом её лицо резко изменилось.

Мирена сорвалась с места.

— Эмма!

Она быстро пересекла двор и, едва приблизившись, крепко обняла её.

Эмма от неожиданности даже слегка отступила.

Руки Мирены сомкнулись вокруг неё настолько крепко, будто девушка всерьёз боялась, что стоит ослабить хватку — и Эмма опять куда-нибудь исчезнет.

Несколько секунд Эмма стояла почти неподвижно.

Привычное желание отстраниться появилось сразу.

Но в этот раз она ему не подчинилась.

Плечи постепенно расслабились.

Мирена наконец отстранилась, однако далеко не отошла. Сразу принялась осматривать Эмму с головы до ног: мокрые волосы, одежду, мелкие следы недавней борьбы.

Во взгляде смешались облегчение, беспокойство и явное желание немедленно потребовать объяснений.

— Где ты была?

— Раздумывала.

— О чём?

— О своём сегодняшнем поведении.

Мирена нахмурилась.

— Не нужно так бояться. Для нас подобные стычки почти обыденность. И я больше не дам тебя в обиду.

Эмма посмотрела на неё.

— Не нужно бояться за меня. Пусть другие боятся меня.

Мирена слегка улыбнулась.

— Нас. Куда ты — туда и я.

На этот раз Эмма не стала спорить.

Следующее утро в академии началось значительно спокойнее предыдущего дня.

Во внутреннем дворе столовой уже было людно, но утренний шум казался мягче. Звенела посуда, ученики переговаривались за столами, из открытой кухни тянуло свежим хлебом и чем-то сладким.

Солнечный свет пробивался сквозь кроны деревьев и ложился на каменные дорожки неровными золотистыми пятнами.

Эмма снова сидела за тем же столом напротив Мирены.

Перед ними стояли тарелки с завтраком, рядом лежал хлеб, а между блюдами устроились ещё двое.

Пикся сидела на краю стола, подобрав лапки, и время от времени поворачивала голову то к Эмме, то к маленькой жабке Родена.

Та расположилась напротив и выглядела необычайно серьёзной.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

Пикся наклонила голову вправо.

Жабка медленно моргнула.

Пикся издала короткий непонятный звук.

Жабка тут же подняла лапку и несколько раз пошевелила ею, будто отвечая.

Ни одна из них, конечно, говорить не умела.

Но со стороны происходящее настолько напоминало совершенно осмысленную беседу, что казалось, будто единственными существами за столом, не понимавшими её содержания, были люди.

Мирена наблюдала за ними с явным любопытством.

Эмма уже потянулась за очередным куском хлеба, когда заметила, как изменилось лицо подруги.

Она проследила за её взглядом.

К столу приближалась Веста.

После вчерашнего её вид заметно изменился.

На скуле уже проступил тёмный синяк, возле носа оставалась небольшая припухлость. Прежняя уверенная походка никуда не исчезла, однако теперь в ней чувствовалось больше напряжения.

Позади не было ни одной из вчерашних подруг.

Веста остановилась возле стола.

Эмма продолжила сидеть.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга.

— Вот и ты. Ничего не хочешь сказать?

Эмма задумалась.

— Доброе утро? Или как у вас здесь принято здороваться?

— Тебе стоило бы быть более покладистой. Скоро тебя накажут за то, что ты меня избила. Хотя я, конечно, могла бы тебя простить…

Эмма медленно отложила еду.

Затем поднялась.

Она была ниже Весты.

Заметно ниже.

Но почему-то именно Веста первой сделала небольшой шаг назад.

Эмма не поднимала рук.

Не принимала боевой стойки.

Даже голос не повышала.

Она просто выпрямилась.

Вчерашняя резкость никуда не исчезла, однако теперь в ней уже не было беспорядочной вспышки гнева. После разговора и поединка с Арнисом внутри словно что-то встало на место.

Эмма смотрела на Весту прямо.

Уверенно.

Без малейшего желания оправдываться.

— Если наказание всё равно неизбежно, значит, мне уже нечего терять. Могу повторить всё, что сделала вчера.

Веста открыла рот.

Прежней насмешливой лёгкости в её голосе уже не осталось.

— В-в каком смысле? Это глупо с твоей стороны. Тебе, дикарке, здесь всё равно не место. Скоро все это поймут.

Она запнулась.

Эмма заметила.

И сделала медленный шаг вперёд.

Веста снова отступила.

— С дикаркой нужно быть осторожнее. Она ведь дикая, не так ли?

Эмма слегка наклонила голову.

Несколько мгновений сохранялась тишина.

А потом резко дёрнулась вперёд.

Всего на полшага.

Веста вздрогнула всем телом и мгновенно отшатнулась, будто Эмма действительно собиралась ударить.

Но та даже рук не подняла.

За соседним столом кто-то не сдержал смеха.

Потом ещё один ученик.

Лицо Весты вспыхнуло.

Она бросила на Эмму раздражённый взгляд, резко развернулась и ушла, стараясь сохранить хотя бы остатки достоинства.

Эмма смотрела ей вслед.

А потом совершенно искренне улыбнулась.

Без злости.

Без желания догнать.

Просто довольная.

Мирена медленно подняла брови.

— Это было прекрасно. Я бы предложила выпить за успешное отстаивание личных границ, но у нас даже пить нечего.

Эмма повернулась к ней.

— Решила продемонстрировать свою дикарскую натуру.

— Много изменилось за одну ночь?

— Во мне? Ничего.

Эмма посмотрела туда, где исчезла Веста.

— А вот снаружи… Я решила больше не прятать себя внутри.

Мирена улыбнулась.

— Ну и правильно. Молодец.

Эмма спокойно вернулась на своё место и снова взялась за завтрак.

Пикся тем временем продолжала загадочный разговор с жабкой Родена, совершенно не заинтересовавшись произошедшим.

Жабка подняла лапку.

Пикся что-то тихо пискнула.

Эмма уже собиралась окончательно сосредоточиться на еде, когда машинально подняла взгляд выше.

На крышу противоположного корпуса.

Там, почти у самого гребня, сидел Арнис.

Он находился достаточно далеко, но Эмма сразу его узнала.

Арнис спокойно наблюдал за двором.

И, похоже, видел всё.

Их взгляды встретились.

Он ничего не сказал.

Лишь едва заметно кивнул.

Эмма задержала взгляд на несколько мгновений.

Вчера она не приняла его протянутую руку.

Потом всё-таки приняла.

А сегодня ей уже не хотелось ни прятаться на крыше, ни объяснять кому-нибудь, почему она имеет право здесь находиться.

Эмма коротко кивнула Арнису в ответ.

И снова повернулась к столу.