ГАЛЕН 9

По мере приближения к правительственному дворцу улицы становились просторнее. Тесные дома уступили место широким площадям, лестницам и светлым террасам, а впереди над крышами поднялся огромный бело-кремовый комплекс с золотистой отделкой, арочными окнами и красной черепицей. За дальними корпусами блестело море.

Перед дворцом было людно. Чиновники спешили с бумагами, слуги переходили между зданиями, у лестниц ожидали просители, а возле входов дежурила стража.

Милена шла уверенно и привычно. Люди узнавали принцессу, склоняли головы и уступали ей дорогу.

Рядом двигался Гален, почти полностью скрытый доспехами. Под тёмным плащом поблёскивал металлический нагрудник, голову закрывал серебристый шлем, из-под которого выбивались длинные светлые волосы. Меч висел у пояса, а рука время от времени невольно оказывалась возле рукояти.

Несколько стражников проводили незнакомого вооружённого юношу настороженными взглядами, но присутствие Милены снимало лишние вопросы.

Они поднялись по широкой лестнице к огромной арке главного входа. За распахнутыми дверями уже начинался прохладный полумрак дворца.

У самого входа Милена остановилась.

Гален замер рядом, ещё раз посмотрел на величественное здание и повернулся к ней.

Она встретила его взгляд.

— Какой план?

— Я узнаю всё, что смогу, а ты вызволишь своих друзей.

— Ясно. Ещё раз спасибо, принцесса. Но мне всё-таки интересно: зачем тебе всё это?

Милена несколько мгновений смотрела на дворец.

— Это моя нерушимая позиция. Нельзя хватать людей только потому, что они родились не в той стране или принадлежат не к тому народу. Я не королева, и сейчас моё слово значит не так много, как мне хотелось бы. Поэтому борюсь с этой системой так, как могу.

Гален коротко кивнул, и они вошли внутрь.

Дворец оказался неожиданно оживлённым. По светлым мраморным галереям с золотистой отделкой постоянно двигались чиновники, писцы, слуги и просители, а между ними регулярно проходили небольшие отряды стражи.

Гален держался на полшага позади Милены и изображал молчаливого телохранителя. Шлем скрывал большую часть светлых волос, плащ прикрывал доспехи, а сам он лишь внимательно осматривал двери, лестницы, переходы и расположение охраны.

Милена чувствовала себя здесь совершенно свободно. Она отвечала на приветствия короткими кивками и уверенно вела его всё глубже во дворец, пока они не свернули в более тихое административное крыло.

Здесь людей стало меньше, возле отдельных дверей стояли стражники, а на стенах появились таблички с названиями ведомств и должностей.

Вскоре Милена остановилась перед нужным кабинетом.

После коротких формальностей их впустили внутрь.

Когда разговор уже шёл полным ходом, они находились в просторной светлой комнате с арочными проёмами, выходившими к морю. В центре стоял массивный резной стол, заваленный картами, документами и свитками, а вдоль стен располагались шкафы с книгами и государственными бумагами.

За столом сидел сир Бьорн.

Ему было около пятидесяти, однако возраст скорее придавал ему вес, чем забирал силу. Тёмные волосы, уже слегка тронутые сединой у висков, были коротко подстрижены и аккуратно зачёсаны назад. Густые прямые брови подчёркивали тяжёлый внимательный взгляд тёмных глаз.

Особенно выделялись широкая челюсть и крупные черты лица.

Нос был прямым и немного тяжёлым, под ним — густые тёмные усы, тщательно подстриженные, но достаточно массивные, чтобы ещё сильнее подчёркивать суровость выражения. На лбу лежали глубокие горизонтальные складки, возле глаз — тонкие морщины человека, привыкшего долго всматриваться в собеседника и редко принимать услышанное на веру.

Бьорн производил впечатление физически сильного мужчины, хотя никак этого не демонстрировал.

Широкие плечи и крепкая шея выдавали человека, который когда-то наверняка носил доспехи значительно чаще, чем чиновничий камзол. Теперь на нём была строгая тёмная одежда почти без украшений — дорогая, прекрасно сшитая, но намеренно лишённая показной роскоши.

В нём вообще не чувствовалось стремления произвести впечатление.

Компетентность проявлялась иначе.

В аккуратно разложенных бумагах.

В том, как он выслушивал Милену, почти не перебивая.

В коротких движениях пальцев, когда поправлял документ.

В спокойном взгляде человека, привыкшего принимать решения, последствия которых затрагивали куда больше людей, чем присутствовало сейчас в комнате.

Милена сидела напротив.

Гален остался немного позади её кресла.

Он стоял прямо, положив одну руку возле пояса, и старательно изображал именно того, кем должен был казаться, — молчаливого молодого стражника принцессы, совершенно не интересующегося содержанием разговора.

На самом деле он внимательно слушал каждое слово.

Сир Бьорн на мгновение задержал взгляд на Милене.

— Вы тянете время, принцесса. Говорите по делу, пожалуйста. И почему этот воин здесь?

— Моя личная охрана.

Бьорн посмотрел на Галена.

— Вы чего-то опасаетесь?

— Я не знаю, чего от вас ожидать, понимая, что эта безумная система ловли людей словно животных действует под вашим покровительством.

— Вынужденная мера.

— И кто же вынуждает вас проявлять такую жестокость?

Взгляд Бьорна стал тяжелее.

— Кочевники — это угроза. Война и смерть у них в крови. Лучше пролить эту кровь сейчас, чем потом самим в ней захлебнуться.

Милена чуть прищурилась.

— А вы не умеете плавать?

— Впустите их без контроля — и город превратится в анархию.

— Ваши обвинения основаны на фактах или на личной неприязни?

— На неприязни, основанной на опыте.

Бьорн ненадолго отвёл взгляд в сторону открытых арок.

— Вы, принцесса, просто никогда не были в осаждённом городе. А я, к сожалению, был. Когда королевство вступило в войну, я командовал гарнизоном. Нас окружили. Людей не хватало. Еды почти не осталось. Воду отравили. А эти ваши «невинные» люди начали громить то, что ещё сохранилось от города. Грабили, убивали, насиловали, пытали.

Он говорил спокойно.

Почти буднично.

И от этого слова звучали ещё тяжелее.

— Я собрал все силы, какие только смог, и одним ударом уничтожил всё смуглое отродье в городе. После этого жители меня восхваляли. Боготворили. Готовы были носить на руках, потому что я дал им шанс выжить. Осаду позже сняли. Когда о моём подвиге узнали наверху, меня повысили и отправили в столицу.

Бьорн наклонился немного вперёд.

— Теперь я здесь. И не позволю столице утонуть в том же беззаконии.

Милена несколько секунд смотрела на него молча.

— «Смуглое отродье»… Что именно вы подразумеваете под этими словами? Женщин? Детей?

— Разумеется. Дети — это будущие преступники. Женщины будут их рожать. Никто из них не имеет права на жизнь. Будь я богом, я бы покарал степи и сжёг там всё живое.

Даже Гален за спиной Милены едва заметно изменился в лице.

Милена же сохранила голос ровным.

— Настолько сильная ненависть к целому народу?

— Последствие веков хаоса, который они сеяли.

— А что сеете вы?

На этот раз Бьорн не ответил сразу.

В комнате повисла короткая тишина.

Наконец он откинулся в кресле.

— У меня много дел, принцесса. Вы женщина и не понимаете жестокости этого мира. Мы либо жестоки к нему, либо однажды он окажется жесток к нам.

— Жестокость всегда возвращается. Такой уж закон мира.

— Какое счастье, что добро всегда вознаграждается исключительно добром.

В его голосе прозвучала сухая насмешка.

— У меня больше нет времени на пустую болтовню.

Милена медленно поднялась.

— Не боитесь так разговаривать с принцессой?

— Страх мне неведом.

Она задержала на нём взгляд.

— Посмотрим.

Милена вышла первой.

Гален последовал за ней.

Они отошли от двери достаточно далеко и остановились возле высокого окна, выходившего во внутренний двор.

Гален первым нарушил молчание.

— Неприятный человек.

— Знаю. Этот мерзавец настолько влиятелен, что даже меня практически ни во что не ставит.

— И что теперь?

Милена задумчиво посмотрела на него.

— Ты ведь победил моего брата?

— Ну да.

— Значит, мечом владеешь хорошо?

Гален чуть усмехнулся.

— Не хочу показаться гордым.

— В городе нельзя использовать магию. Это строго отслеживается.

Он сразу насторожился.

— И что мне нужно сделать?

— Схватить его и привести ко мне. Посмотрим, насколько крепка его выдержка на самом деле. А я получу всю информацию, которая нам нужна.

Гален некоторое время молча смотрел на неё.

— Вовлекаешь меня в свои политические игры?

— Ты хочешь найти друзей?

— Конечно.

— Он знает, где они. А мне необходимо избавить страну от влиятельного тирана.

Милена выдержала его взгляд.

— Ты готов?

Гален ответил почти без раздумий:

— Ради них — готов.

Элитный район Дол-Минора начинался почти незаметно.

Сначала улицы просто становились шире. Затем исчезали тесно прижатые друг к другу дома, а за высокими каменными оградами появлялись сады, внутренние дворы и просторные особняки.

Здесь почти не было уличных торговцев и шумных мастерских.

Вместо них вдоль светлой мостовой тянулись ухоженные фасады из белого и кремового камня, украшенные золотистыми орнаментами, колоннами, арочными окнами и небольшими башенками.

Красная черепица ярко горела под дневным солнцем.

За коваными воротами зеленели кипарисы, розовые кусты и фруктовые деревья. В небольших фонтанах тихо плескалась вода, а балконы почти каждого дома были заставлены цветами.

У некоторых входов стояли вооружённые слуги или частная охрана, внимательно наблюдавшие за прохожими.

В конце улицы между зданиями открывался вид на море.

Голубая вода блестела далеко внизу, небольшие паруса медленно двигались вдоль побережья, а тёплый ветер приносил с собой запах соли.

По улице уверенно шёл сир Бьорн.

Сегодня вместо строгой чиновничьей одежды на нём были доспехи.

Светлый металлический нагрудник плотно облегал крепкое тело, его поверхность покрывали тонкие выгравированные узоры и золотистые линии. Плечи защищали широкие пластинчатые наплечники, ниже начиналась кольчуга, а поверх неё лежали дополнительные ряды металлических пластин. Между частями брони виднелась тёмно-зелёная ткань с неброским орнаментом.

На голове сидел металлический шлем, прикрывавший виски и увенчанный небольшим остриём.

Густые тёмные усы и тяжёлый сосредоточенный взгляд делали Бьорна ещё суровее, чем в кабинете.

По обе стороны пояса висели две изогнутые сабли.

Он шёл спокойно, не торопясь, однако в его походке чувствовалась привычка человека, которому почти никогда не приходилось доказывать окружающим своё право занимать дорогу.

Возле одного из наиболее крупных особняков Бьорн остановился.

Высокие кованые ворота уже открывали слуги.

За ними находился просторный двор с фонтаном, аккуратно подстриженными кустами и дорожкой из светлого камня, ведущей к главному входу. Стражники у ворот коротко поклонились хозяину.

Бьорн лишь кивнул им.

Он прошёл через двор, поднялся по нескольким ступеням и вошёл в дом.

Внутри сразу стало прохладнее.

Просторный парадный зал встретил его белым мрамором, золотистой росписью и высокими сводами. Через раскрытые двери слева проникал яркий солнечный свет. Вдоль стен стояли тяжёлые деревянные скамьи и небольшие столики, между колоннами росли декоративные деревья в расписных вазонах, а несколько широких ступеней в дальней части помещения вели к внутренним комнатам особняка.

Бьорн сделал несколько шагов.

И остановился.

Он был не один.

У одной из колонн стоял человек.

Чёрный плащ скрывал фигуру почти полностью. Глубокий капюшон был натянут настолько низко, что лицо оставалось в тени, несмотря на свет, заполнявший зал.

Незнакомец не сидел.

Не прятался.

Он словно намеренно выбрал место, где хозяин дома обязательно его заметит.

Бьорн медленно перевёл взгляд на ближайшую дверь.

Потом на лестницу.

В доме было подозрительно тихо.

Правая рука почти незаметно опустилась к одной из сабель.

Человек в плаще оттолкнулся плечом от колонны.

Бьорн узнал его.

Под капюшоном стоял Гален.

Но узнавание не заставило его расслабиться.

Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга через зал.

Бьорн первым нарушил тишину.

— Тот самый стражник Милены?

— Именно.

— Она подослала тебя?

— Я сам согласился.

— И ради чего?

— Твои люди схватили моих друзей. Я собираюсь их вернуть.

Бьорн чуть склонил голову.

— Дружить с кочевниками — гиблое дело. Зачем они тебе?

— Они мои друзья.

— Найдёшь себе получше.

Гален нахмурился.

— Ты вообще слышишь, что говоришь?

— Правду.

— Я пришёл сюда не для того, чтобы снова слушать эту блевотную идею о превосходстве над кочевниками.

— Тебе она не нравится?

— Я презираю людей, которые позволяют себе считать других ниже только из-за происхождения.

— А кого возвышаешь ты?

— Это две стороны одной монеты. Я никого не возвышаю и никого не принижаю.

Бьорн чуть развёл руками.

— Тогда зачем ты всё-таки пришёл?

Гален несколько секунд смотрел ему прямо в глаза.

— Мне хотелось бы тебя убить. Но ты нужен мне живым.

После этого он одним движением сбросил с плеч чёрный плащ.

Тяжёлая ткань скользнула на мраморный пол, открывая доспехи.

Почти одновременно рука легла на рукоять меча.

Клинок вышел из ножен с коротким металлическим шорохом.

Бьорн не стал ждать.

Обе руки опустились к поясу, и уже через мгновение он держал две изогнутые сабли. Сталь блеснула в солнечном свете. Бьорн немного расставил ноги, левую саблю выставил вперёд, вторую оставил ближе к корпусу.

Гален рванулся первым.

Расстояние между ними исчезло почти мгновенно.

Первый удар пришёл сверху.

Бьорн встретил его правой саблей.

Гален сразу изменил направление клинка и ударил сбоку.

Теперь вмешалась левая.

Звон металла прокатился под высокими сводами.

Гален продолжал наступать.

Он бил часто, не позволяя Бьорну задержаться в одной позиции: плечо, бок, снова голова, короткий выпад в грудь. Меч почти не останавливался, переходя из одного движения в другое.

Но две сабли создавали перед Бьорном почти непрерывную защиту.

Одной он принимал удар.

Вторая уже перекрывала следующий.

Иногда клинки сходились крестом и отбрасывали меч Галена в сторону, но тот немедленно возвращал оружие на линию атаки.

Несколько секунд Бьорн только защищался.

А затем сам пошёл вперёд.

Обе сабли ударили одновременно с разных сторон.

Гален едва успел отвести одну мечом и уклониться от второй.

Следующая двойная атака пришла почти сразу.

Раз.

Ещё одна.

Третья заставила Галена отступить на несколько шагов.

Бьорн не остановился.

Он резко развернулся всем корпусом и в движении описал одной саблей широкий круг.

Удар оказался значительно тяжелее предыдущих.

Гален поставил меч поперёк.

Сталь столкнулась со сталью.

Его отбросило назад.

Сапоги скользнули по мрамору, и лишь через несколько шагов он сумел вернуть равновесие.

Теперь Гален перехватил меч обеими руками.

Манера боя сразу изменилась.

Больше никаких быстрых серий.

Он шагнул вперёд и нанёс один точный тяжёлый удар.

Бьорн принял его обеими саблями.

Второй пришёл почти в ту же точку.

Затем третий.

Каждый удар был рассчитан не столько на ранение, сколько на то, чтобы заставить противника терять опору.

Бьорн начал отступать.

Сабли выдерживали натиск, но руки приходилось всё сильнее разводить в стороны.

Он резко взмахнул обеими, пытаясь вернуть инициативу.

Гален будто ждал именно этого.

Вместо отступления он намеренно рухнул вниз.

Лезвия прошли над ним.

Гален вытянул ногу и резко подсек Бьорна.

Тот потерял опору и тяжело упал на спину.

Но даже на полу не растерялся.

Сразу выбросил ногу вперёд.

Сапог ударил Галена в корпус.

Того отбросило назад.

Он прокатился по мрамору, однако поднялся первым.

Бьорн уже вставал ему навстречу.

Они вновь сошлись посреди зала.

Теперь ни у одного не было явного преимущества.

Удар.

Парирование.

Ответ.

Клинки сталкивались почти без пауз.

Гален уходил от одной сабли и одновременно встречал вторую. Бьорн пытался зажать его между двумя лезвиями, но тот постоянно менял дистанцию — то приближался почти вплотную, то одним резким шагом вновь разрывал её.

В очередной момент Гален развернулся вокруг собственной оси.

Бьорн ожидал удара мечом.

Но вместо этого сапог Галена резко поднялся и ударил его по руке.

Сабля вылетела из пальцев Бьорна и со звоном покатилась по полу.

Преимущество продлилось меньше секунды.

Оставшейся саблей Бьорн тут же ударил по мечу Галена.

Клинок вырвало из рук.

Он упал в нескольких шагах.

Оба одновременно посмотрели на потерянное оружие.

Гален выбрал не своё.

Он резко приблизился и вцепился в рукоять второй сабли Бьорна.

Тот немедленно дёрнул оружие на себя и попытался сбить Галена плечом.

Но Гален не стал сопротивляться силе.

Он использовал её.

Оттолкнулся от пола, подпрыгнул и обеими ногами ударился Бьорну в грудь.

Мужчина качнулся назад.

Гален отлетел в противоположную сторону — уже вместе с вырванной саблей.

Он приземлился на ноги.

Теперь оружие было у него.

Бьорн быстро поднял с пола первую саблю.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга.

И снова бросились навстречу.

Изогнутые клинки столкнулись.

Удар.

Второй.

Третий.

Бьорн прекрасно знал это оружие и пытался использовать преимущество более короткого клинка, однако Гален удивительно быстро приспосабливался. Он всё чаще вынуждал Бьорна разворачиваться, постоянно меняя угол нападения.

После очередного столкновения Гален внезапно отступил.

На несколько шагов.

Бьорн насторожился.

Но Гален уже сорвался с места.

Разбежался.

Оттолкнулся от пола и подпрыгнул, вкладывая в следующий удар движение всего тела.

Сабли столкнулись с таким звоном, что звук разлетелся по всему залу.

Бьорна отбросило назад.

Рука с оружием раскрылась слишком далеко.

Гален оказался рядом прежде, чем мужчина успел восстановить защиту.

Сабля прошлась по его предплечью.

Пальцы разжались.

Последнее оружие упало на мрамор.

Гален продолжил движение.

Короткий полукруг клинка рассёк руку.

Следующее движение прошло ниже, зацепив обе ноги.

Бьорн пошатнулся.

Боль наконец сломала устойчивость.

Он рухнул на колени, а затем повалился на бок, не сдержав крика.

Гален остановился.

Несколько мгновений он тяжело дышал, глядя сверху вниз.

Бьорн попытался приподняться.

Гален не позволил.

Шагнул ближе.

И коротко ударил его сапогом в голову.

Тело мужчины обмякло.

Бьорн без сознания опустился на холодный мрамор.

В зале вновь стало тихо.

Только две брошенные сабли и меч лежали среди золотистых узоров пола.

А рядом стоял Гален, всё ещё сжимая чужое оружие.

Некоторое время спустя он уже сидел на краю узкой кушетки в небольшой лекарской комнате.

Плащ и большая часть доспехов были сняты. Нагрудник, наплечники и ремни лежали рядом на деревянной скамье.

Под тонкой рубахой всё ещё чувствовались последствия схватки.

Особенно сильно отзывались грудь и живот — не острой болью, а глухим неприятным давлением, усиливавшимся при глубоком вдохе или резком движении.

Перед Галеном стоял лекарь.

Он уже осмотрел лицо и руки, а теперь осторожно проверял рёбра и верх живота, надавливая пальцами в разных местах и следя за реакцией.

Гален терпел молча.

Лишь несколько раз едва заметно напрягался, когда давление приходилось на особенно болезненный участок.

Лекарь нахмурился, попросил глубоко вдохнуть, затем ещё раз провёл ладонью по боку и груди, убеждаясь, что ничего не сломано.

Наконец он отступил на полшага, взял со стола небольшую баночку с мазью и что-то негромко пробормотал себе под нос.

Гален уже собирался спросить, насколько всё серьёзно, когда дверь открылась.

В комнату вошла Милена.

Первым делом она посмотрела на разобранные доспехи.

Потом на лекаря.

И только затем — на Галена.

На её лице на мгновение появилось беспокойство, которое она быстро спрятала за привычной собранностью.

Лекарь коротко сообщил ей о состоянии Галена и, закончив осмотр, начал собирать инструменты.

Милена подошла ближе.

Когда лекарь отошёл к столу, она села рядом с Галеном на край кушетки, достаточно близко, чтобы говорить тихо.

Несколько секунд просто смотрела на него.

Гален повернул голову.

— Что мы имеем?

— Как я и думала, всё было блефом. Он даже пыток не дождался. Рассказал всё, что знал.

— Порой дерзость и агрессия прикрывают обычный страх.

— Именно.

Милена опустила взгляд на его ушибы.

— Я благодарна тебе за помощь. И, пожалуй, твой случай окончательно убедил меня перейти к активной фазе этой войны. Теперь я буду действовать решительнее. Всё — во благо страны.

— Где была охрана и слуги?

— Подкуплены.

— И что будет с ним?

Выражение Милены стало холоднее.

— Такой человек не должен обладать властью. Но именно власть — основа существования таких людей. Мы получим от него всю необходимую информацию, а после закопаем без могилы. Он её не заслуживает.

Гален посмотрел на неё внимательнее.

— Убьёшь человека без угрызений совести?

— Его мне не жалко. А тебе?

— Нет. Умрёт — и мир станет немного лучше. Но ты действительно возьмёшь это на себя?

— Он всё равно погибнет. Мой брат станет королём и в конце концов казнит его. А так я избавлю его от этой тяжести, учитывая мягкость его характера.

На несколько мгновений Милена замолчала.

— Что будешь делать дальше?

Гален даже не задумался.

— Искать их.

Милена осторожно положила ладонь ему на грудь, чуть выше болезненного ушиба.

— Уверена, у тебя всё получится. Пройдут годы, и я обещаю: Дол-Минор изменится. Вы сможете снова приехать в столицу, и никто больше не посмеет вас тронуть.

Она улыбнулась чуть мягче.

— Я буду ждать тебя здесь.

— Я обязательно ещё приеду.

— Буду очень рада.

К вечеру город остался далеко позади.

Небо над долиной медленно наливалось золотом и багрянцем.

Солнце уже касалось дальних гор, растягивая между вершинами длинные полосы света. Облака над горизонтом горели оранжевыми и розовыми краями, тогда как противоположная половина неба постепенно уходила в глубокий синий.

Внизу темнели леса и зелёные склоны.

Редкие дороги терялись среди холмов, а далеко в долине один за другим начинали вспыхивать крошечные огни поселений.

Посреди всего этого пейзажа одиноко возвышалась старая колокольня.

Когда-то она, вероятно, была частью небольшого храма, но теперь осталась почти одна среди травы и цветов. Высокая светлая башня потемнела от времени, по стенам и карнизам расползся плющ, местами осыпалась штукатурка, а красная черепица давно потеряла ровный цвет.

На самом верху, за открытыми арками, неподвижно висел старый колокол.

Гален решил провести здесь одну ночь.

Он устроился в небольшой комнате почти у самой верхушки башни.

Помещение явно не предназначалось для постоянной жизни, но на одну ночь его вполне хватало. У стены лежали расстеленные одеяла и меховая подстилка, рядом стояли сапоги и дорожная сумка. На полу горел небольшой фонарь, возле него догорала свеча, а неподалёку оставались кружка, немного хлеба и несколько вещей, которые Гален даже не стал полностью доставать.

Три высоких арочных окна почти заменяли стены.

Через них внутрь свободно проникал вечерний ветер, шевелил выбившиеся пряди светлых волос и приносил с собой запах травы, прохлады и далёкого леса.

Гален сидел прямо на широком каменном подоконнике.

Одна нога была согнута перед собой, другая свободно свисала внутрь комнаты. Он прислонился плечом к краю арки и долго смотрел туда, где между горными хребтами медленно исчезало солнце.

На некоторое время мысли стали непривычно тихими.

Дол-Минор остался позади.

Милена.

Деймос.

Бьорн.

Дворец.

Стража.

Почти бессмысленная ненависть человека, который сумел превратить её в государственную систему.

И двое друзей, которых всё ещё предстояло вернуть.

В руках Гален держал небольшой прибор.

Тот свободно помещался на ладони и напоминал одновременно компас и драгоценный кристалл. Прозрачный круг был покрыт множеством граней, дробивших свет фонаря на десятки холодных бликов. Под ними виднелась тонкая металлическая разметка, сходившаяся к центру в форме многолучевой звезды.

По краям поблёскивали маленькие синие камни.

Но главным оставалась стрелка.

Тонкая серебристая игла заканчивалась небольшим красно-фиолетовым ромбом.

Гален опустил взгляд на прибор.

Несколько секунд стрелка едва заметно колебалась.

Повернулась в одну сторону.

Вернулась.

Снова задрожала.

Гален чуть изменил положение ладони.

И тогда стрелка уверенно пошла дальше.

Мимо закатного окна.

К другому арочному проёму.

На восток.

Она замерла.

Больше не колебалась.

Гален медленно поднял глаза в указанную сторону.

За горами и лесами лежали десятки дорог, чужие города и земли, которые ещё предстояло пересечь.

Но где-то там находилось то, чего он сейчас хотел больше всего.

Люди, ради которых путь ещё не был закончен.

И человек, к которому хотелось вернуться сильнее, чем он сам когда-либо ожидал.

Последний край солнца тем временем исчез за вершинами.

Горы на западе стали почти чёрными на фоне багрового неба, а над долиной одна за другой проступили первые звёзды.

Гален прикрыл прибор пальцами и ещё некоторое время сидел у окна.

В темнеющей комнате тихо горел фонарь.

Наверху едва слышно поскрипывал старый колокол.

А под ладонью Галена маленькая стрелка всё ещё упрямо указывала на восток.

К ним.