РАЛЗАР 3

Дорога к Сторнвику тянулась между низкими холмами, серой неровной полосой рассекая влажную траву и каменистые склоны.

Небо стояло низкое, мутное, с тяжёлыми облаками, которые будто не решались пролиться дождём. Ветер шёл по равнине широкими холодными волнами, пригибал траву, трепал плащи и заставлял знамёна над колонной резко хлопать, словно ткань тоже торопилась к крепости.

По дороге двигался небольшой отряд.

Это был не настоящий конный строй, а пехота, посаженная на лошадей ради скорости. Люди держались в седле тяжеловато: кто-то слишком крепко сжимал поводья, кто-то неуклюже подстраивался под ход коня, кто-то то и дело поправлял копьё, чтобы оно не било по плечу соседа. Но никто не жаловался. После последних дней даже неудобное седло казалось меньшей бедой, чем потерянное время.

Впереди ехал Ралзар.

Он держался прямо и спокойно, почти неподвижно, только тёмный плащ за его плечами жил отдельной жизнью: то вздувался от ветра, то тяжёлой складкой ложился на спину коня. На лице его лежала усталость дороги и войны, но она не делала его слабее. Напротив, придавала ему тот опасный покой, который бывает у людей, уже принявших решение и потому не тратящих силы на сомнения.

За ним тянулись всадники.

Доспехи на них были тёмные, практичные, без парадного блеска. Стальные шлемы ловили тусклый свет неба, кольчужные рукава звенели на каждом толчке, копья стояли у плеч длинными чёрными линиями. Лошади шли быстро, иногда переходя на короткий рывок; копыта глухо били по утрамбованной земле, выбивая из дороги пыль, влажные комья и мелкие камни.

Над колонной поднимались знамёна.

Белые полотнища с чёрной птицей шли рядом с красными, на которых темнели скрещённые мечи. Ткань хлопала на ветру резко и сухо. Знаменосцы держали древки обеими руками, молча и упрямо, с той сосредоточенной гордостью, какую даёт не торжественная речь, а простое понимание: пока знамя стоит, отряд ещё существует.

Чем ближе они подъезжали, тем явственнее проступал Сторнвик.

Сначала из-за холмов поднялась только центральная башня — высокая, серая, суровая, будто вросшая в землю много поколений назад. Потом из утренней дымки выступили стены, крыши домов, окружные укрепления и деревянные постройки у внешнего круга. Город-крепость стоял посреди равнины тяжело и уверенно, окружённый дымом костров, шатрами, телегами и движением сотен людей.

Возле Сторнвика жил лагерь.

Он не спал и не затихал ни на мгновение. Дымы поднимались от десятков костров, тянулись над палатками серыми лентами и смешивались с влажным воздухом. Где-то рубили дрова. Где-то молоты глухо били по металлу. У повозок разгружали мешки с зерном, бочки с водой, связки копий и ящики с наконечниками стрел. Мальчишки-подручные бегали между шатрами, стараясь не попасть под ноги солдатам, лошадям и сердитым обозникам.

У одного края лагеря тренировался отряд копейщиков.

Команды звучали коротко и грубо. Древки одновременно опускались вперёд, затем снова поднимались; строй сбивался, кто-то получал ругань от десятника, кто-то поправлял ремень на щите. Чуть дальше конюхи поили лошадей, водили их кругами, проверяли подпруги и вычищали мокрые бока пучками соломы.

У палаток лекарей было тише.

Там не кричали без нужды. Там говорили вполголоса, кипятили воду, меняли повязки, держали раненых за плечи, когда боль становилась сильнее терпения. Белая ткань давно перестала быть белой. У входа лежали сложенные щиты тех, кто пока не мог подняться сам.

Но лагерь жил не только болью.

Солдаты ели из деревянных мисок, смеялись над грубыми шутками, спорили о том, кто первым увидел вражеские знамёна в прошлой стычке. У костров сушились плащи. На верёвках висели мокрые рубахи. Возле одной повозки кто-то чинил лютню, пытаясь вытащить из неё хотя бы один чистый звук. Возле другой двое играли в кости прямо на перевёрнутом щите.

Ралзар замедлил коня у внешнего ряда палаток.

Стража у прохода заметила знамёна и выпрямилась. Несколько человек отошли с дороги, освобождая путь. Кто-то узнал Ралзара и тихо произнёс его имя; это имя пошло дальше по лагерю негромко, но быстро, как искра по сухой траве.

Колонна въехала внутрь лагеря уже шагом.

Кони фыркали, мотали головами, переступали через канаты, ямы от костров и брошенные доски. Знаменосцы опустили древки ниже, чтобы не задеть растянутые верёвки и навесы. Ралзар смотрел вперёд, туда, где между шатрами виднелся широкий проход к центру лагеря.

Там, перед большим командирским шатром, уже собирались люди.

Офицеры стояли у стола с картами. Рядом держали запасных лошадей. Несколько гонцов, покрытых дорожной пылью, ожидали приказов. На длинной жерди висело главное знамя лагеря, и под ним кипела та особая военная жизнь, где каждое движение кажется случайным только на первый взгляд.

Ралзар остановил коня.

Несколько мгновений он сидел неподвижно, оглядывая лагерь, городские стены, палатки, людей, дым, оружие, дороги между шатрами. Сторнвик был не просто укреплённым городом. Теперь он был узлом, в который стягивалась война.

Потом Ралзар спешился.

Сапоги тяжело коснулись земли. Один из солдат тут же принял поводья. Следом спешились остальные: кто легко, кто с усталым кряхтением, кто едва удержавшись после долгой дороги. Знаменосцы поставили древки ровнее, и бело-красные полотнища снова поднялись над головами.

Ралзар поправил плащ и пошёл к центру лагеря.

Люди расступались перед ним не из страха, но с осторожным уважением. Он шёл между палатками, мимо костров, повозок и раненых, словно видел не беспорядок, а живую карту сил, которые ещё можно было направить.

За его спиной шли остальные.

Колонна, только что стучавшая копытами по дороге к Сторнвику, растворялась в лагере. Лошади уходили к коновязям, солдаты — к воде, еде и приказам, знамёна — к командирскому кругу.

А впереди, за дымом и шумом, поднимались стены Сторнвика.

И всем, кто входил в этот лагерь, было ясно: здесь дорога не заканчивалась.

Здесь она только становилась дорогой войны.

Ралзар вошёл в офицерский круг без спешки.

У командирских шатров шум лагеря менялся. За спиной ещё гудел Сторнвик: стучали молоты, ржали лошади, выкрикивали команды десятники, скрипели колёса повозок. Но здесь всё звучало глуше и тяжелее, будто каждый голос проходил через карту, приказ и ответственность.

В центре стоял длинный походный стол, накрытый выцветшей тканью. На нём лежали карты окрестностей Сторнвика, камешки вместо отметок, ножи, воткнутые в места возможных переходов, и несколько раскрытых писем с королевскими печатями. Рядом горел низкий костёр, больше для света, чем для тепла; дым стелился по земле и цеплялся за сапоги.

У стола уже ждали двое.

Первым Ралзар заметил сира Фериса.

После всего одной битвы рядом с Фабианом он выглядел так, будто война успела состарить его на несколько лет. Лицо его было суровым, иссечённым морщинами, с глубокими тенями под глазами и застарелыми шрамами, один из которых пересекал лоб и словно навсегда оставил на нём след чужого клинка. Редкие тёмные волосы отступали от высокого лба, короткая борода поседела у подбородка, а взгляд держался тяжёлым и прямым — взгляд человека, который слишком хорошо понимает цену чужой храбрости.

Доспехи на нём были не парадные, а настоящие: потемневшие, поцарапанные, с тусклым блеском металла и следами дороги. Ферис стоял прямо, но в его плечах чувствовалась усталость. Не слабость — именно усталость того, кто уже видел, как красивые слова молодых принцев превращаются в носилки для раненых.

Рядом с ним стоял лорд Керим Арсал.

Он резко отличался от Фериса. Не мягкостью — мягким он не казался, — а другой природой силы. Высокий, статный, с длинными рыжими волосами, падавшими густыми волнами к плечам, он держался спокойно и благородно, без желания доказывать своё положение каждому встречному. Его лицо было открытым, но сдержанным; светлые глаза смотрели внимательно, вдумчиво, будто он сперва выслушивал мир, а уже потом позволял себе судить о нём.

В Кериме было мало военной резкости, но много внутреннего равновесия. Он казался человеком, который редко повышает голос не потому, что не способен приказать, а потому, что привык взвешивать слово до того, как оно станет приказом. Его одежда и плащ выдавали род и достаток, но не кричали о них. Благородство в нём держалось не на золоте и ткани, а на осанке, взгляде и той спокойной уверенности, с какой он стоял среди карт, оружия и усталых людей.

Ралзар остановился у края стола.

Сир Ферис первым поднял на него глаза. В этом взгляде не было ни восторга, ни доверия. Только внимательная настороженность человека, который не забывает: маг может спасти войско утром и стать угрозой вечером.

Керим Арсал посмотрел иначе.

Он изучал Ралзара молча, без спешки, будто пытался понять не только, кто вошёл в офицерский лагерь, но и какую перемену этот человек принёс с собой. Его взгляд задержался на тёмной одежде, на следах пепла, на лице, которое слишком спокойно держалось после дороги и боя.

— Сир Ферис. Лорд Керим.

— Милорд.

— Милорд.

Ралзар перевёл взгляд с одного на другого.

— Какие есть новости?

Керим первым положил ладонь на край карты.

— Мы собираем силы у моего замка. С каждым днём к нам присоединяется новый лорд.

Ралзар скользнул взглядом по отметкам на карте.

— Не слишком высокие темпы.

— Нам важен каждый воин в грядущей войне, — спокойно ответил Керим.

Ферис хмуро добавил:

— Кроме воинов нам нужны ресурсы и провизия.

— Очевидно.

— Мы предполагали, что лорды приведут людей вместе с припасами, — сказал Керим. — Но не все делают это в достаточном объёме.

Ралзар едва заметно усмехнулся.

— Значит, кроме армии, нам придётся искать ещё и хлеб.

— Мы займёмся этой проблемой, — сказал Ферис.

Он произнёс это ровно, но во взгляде мелькнула усталая жёсткость: ему не нравилось, что вопрос пришлось поднимать перед чужаком.

Ралзар это заметил.

— Извините, милорд, — сказал Ферис после короткой паузы. — Но где принц? Это его инициатива.

— Я его доверенное лицо.

— Я уважаю его решение. Но вы чужой. И я предпочёл бы обсуждать такие вопросы с ним.

В воздухе стало чуть тише.

Люди у дальних шатров всё ещё двигались, кто-то проходил мимо с ведром воды, кто-то перекликался с конюхом, но у стола будто возникла отдельная тишина, ждущая ответа.

Ралзар не изменился в лице.

— Из-за незаконности нашей деятельности принц работает без отдыха, чтобы прикрыть её последствия. Он доверил мне эти дела. Я буду заниматься ими так, как мне было сказано.

Ферис криво усмехнулся.

— Какая жертвенность. И без награды.

Ралзар посмотрел на него чуть внимательнее.

— Вы сомневаетесь в моей преданности делу?

— Я сомневаюсь во всём, что не могу проверить.

— Уважаемые, — прервал их Керим.

Голос его не стал громче, но сразу поставил точку в нарастающем напряжении.

Он положил палец на карту, возле обозначения Сторнвика.

— Это незаконное войско собирается у моего замка. Я всё понимаю. Но когда отряд выйдет из категории локального сбора и станет полноценной армией, вопросы зададут уже мне. Что армия делает под моими стенами? По чьему приказу? И против кого она собрана?

Ралзар коротко кивнул.

— Этот вопрос тяжелее, чем мы предполагали. Но вернёмся к армии. Что мы имеем сейчас?

Ферис взял один из листов.

— На данный момент под городом находится тысяча триста пятьдесят семь воинов. Рыцари, пехотинцы, гвардейцы, ополченцы. Люди разных сословий, разных лордов и разных степеней подготовки.

— Все добровольцы?

Ферис посмотрел на него так, будто вопрос был слишком красивым для настоящей войны.

— Добровольцы — их повелители. Умный крестьянин на войну добровольно не идёт, если жить хочет.

Ралзар не ответил сразу.

Он посмотрел на лагерь за спинами офицеров: на дым, палатки, мокрые плащи, людей у костров. Война всегда начиналась решениями тех, кто имел имена. А умирали за них чаще всего те, чьих имён не запоминали.

— Насколько крепки наши связи с лордами?

Керим тихо выдохнул.

— Я занимаюсь их укреплением как могу. Всё держится на хорошей репутации принца и плохой репутации короля. Но большинство лордов предпочитают оставаться в стороне.

— Боятся?

— Думают, — ответил Керим. — Многие считают, что эта армия в первую очередь предназначена для государственного переворота. А идти на измену готовы немногие.

— Особенно если не уверены, кто победит, — холодно добавил Ферис.

Ралзар посмотрел на него.

— В моих планах такого нет.

— В ваших, — сухо повторил Ферис.

Керим снова вмешался, но теперь мягче:

— Мы ищем союзников письмами. Я планировал личные визиты, но лагерь пока не имеет верховного руководства. Кто-то с офицерским опытом должен оставаться здесь и удерживать всё в порядке.

— Отдайте мне записи, — сказал Ралзар. — Я сам займусь этим.

Ферис поднял взгляд.

В нём снова появилось подозрение.

Ралзар чуть наклонил голову.

— И передам принцу.

Только после этих слов Ферис медленно собрал несколько писем и протянул их ему.

— Отнеситесь ответственно.

— Нам нужны люди как никогда, — сказал Ралзар, принимая бумаги. — Но вы, сир, забыли о второй армии.

Ферис замер.

Керим тоже поднял глаза.

— Что? — спросил Ралзар.

Ферис медленно положил руку на край стола.

— Армия, которая первой встретила врага, не была распущена. Она осталась в том же регионе. Без ведома короля.

Ралзар задержал на нём взгляд.

— И вы скрыли это от меня?

— Именно.

Слова прозвучали слишком спокойно.

Ралзар сделал шаг ближе к столу.

— Знаете ли, сир… вы тоже яростно служите Фабиану. Почти на грани измены. Но ради чего?

Ферис не отступил.

— Я служу принцу, как подобает.

— Он младший принц. Он ничего не получит. Только если вы не поможете ему взойти на—

— Хватит, — резко сказал Керим.

На этот раз его голос стал твёрже.

Ферис и Ралзар одновременно замолчали.

Керим посмотрел сначала на одного, потом на другого.

— Вернёмся к делу. Если вы начнёте мериться подозрениями, армия развалится быстрее, чем её заметит король.

Ралзар медленно выдохнул.

Потом достал письмо и протянул Ферису.

— Принц Фабиан прислал весть. Лорд Арлонт примкнул к нам.

Ферис нахмурился, но взял письмо.

— Арлонт? Влиятельный лорд. Как?

— Вот вам и ответ, где принц, — сказал Ралзар. — Его люди через несколько дней выступают к новому лагерю.

— Новому? — переспросил Керим.

— Принц решил не собирать всю армию в одном месте. Под руководством лорда Арлонта образуется новый лагерь у Орхона.

Керим задумался.

— Степная крепость. Место открытое.

— И удобное для транспортировки и перемещения войска, — сказал Ралзар. — Там много сельскохозяйственных поселений. Они смогут снабдить лагерь провизией.

Ферис опустил письмо.

— Значит, с ним будет меньше проблем.

— В следующий раз я направлюсь к нему, — сказал Ралзар. — После этого оповещу вас.

Керим кивнул.

— Будем ждать ответа.

Он улыбнулся на прощание — сдержанно, но искренне. Ферис же лишь проводил Ралзара холодной хмуростью.

Ралзар развернулся и вышел из офицерского круга.

Спустя некоторое время он уже снова сидел в седле. Сопровождение собрало поводья, знамёна поднялись, и небольшой отряд покинул Сторнвикский лагерь, оставляя за спиной дым, шум, карты и слишком много вопросов.

К столице они вернулись ближе к вечеру.

Ралзар въехал во внутренний двор вместе с сопровождением.

После шума дороги и лагеря здесь было почти тихо. Высокие стены, стрельчатые окна, резные балконы и каменные лестницы окружали двор со всех сторон. По брусчатке глухо стучали копыта, у старого колодца замерли слуги, а синие знамёна с золотой вышивкой неподвижно свисали со стен.

Ралзар ехал впереди, спокойно оглядывая двор. Его взгляд быстро отмечал арки, лестницы, окна, стражу у дверей. Он не выглядел поражённым чужой роскошью — скорее оценивал место так, как оценивают возможное поле для решений.

У прохода дорогу им перегородили двое стражников.

Один поднял руку.

— Что это за люди?

Ралзар натянул поводья. Конь остановился и коротко фыркнул.

— Моя охрана.

Стражник нахмурился.

— Ваша охрана? Нас не оповещали.

Ралзар посмотрел на него с лёгкой улыбкой.

— Можете отвлечь принца Фабиана, если желаете.

Стражник помедлил.

В его лице мелькнуло сомнение: достаточно короткое, чтобы не показаться слабостью, но достаточно явное, чтобы Ралзар заметил. Второй стражник обернулся к старшему у двери. Тот едва заметно кивнул.

— Проходите.

Путь освободили.

Ралзар улыбнулся чуть шире и проехал дальше.

Стража ещё несколько мгновений смотрела ему вслед, затем вернулась к обходу стены, стараясь сохранить прежнюю выправку.

У края двора Ралзар спешился. Один из сопровождающих принял поводья, а он направился к мужчине, стоявшему у арочного входа.

Мужчина был уже немолод, но в нём чувствовалась не слабость возраста, а тяжёлая уверенность прожитых лет. Длинные седые волосы падали на плечи, голубые глаза смотрели холодно и внимательно, а строгое лицо с глубокими складками казалось лицом человека, привыкшего слушать меньше слов и больше смысла за ними.

Тёмная дорогая одежда подчёркивала его положение, но не выглядела показной. В нём была власть спокойная, привычная, не нуждающаяся в лишнем блеске.

Ралзар остановился перед ним и слегка склонил голову.

— Вы что-то хотели, милорд?

— Ваша слава вас обгоняет.

— О чём вы?

— Позвольте представиться. Лорд Калеб.

— Полагаю, моё имя вы уже знаете.

— А как же.

Они пожали руки.

Ладонь Калеба была крепкой и сухой. Не придворной. Не мягкой. Ралзар сразу отметил это: перед ним стоял не человек банкетов, а человек, привыкший к тяжести оружия, печатей и решений.

— Даже я услышал, — продолжил Калеб, — что в столице появился маг, который втерся в доверие молодого принца. Ходят даже порочные слухи.

Ралзар усмехнулся.

— Об этом не беспокойтесь. Я берегу себя для женщины.

Калеб не улыбнулся, но в глазах его мелькнула слабая искра.

— Но чем-то вы зацепили принца.

— Общими благими целями. А вы сами откуда?

— Из отдалённых регионов. Меня призвали в королевский совет.

— Поздравляю с повышением. Надеюсь, вы будете славно служить стране.

Калеб посмотрел на него внимательнее.

— Или королю?

Ралзар чуть склонил голову.

— В наше время эти понятия всё чаще расходятся.

— Именно, — сказал Калеб. — Вы тоже служите стране. Но вопреки воле короля.

На этот раз улыбка Ралзара стала осторожнее.

— Вы быстро делаете выводы.

— Я человек, повидавший множество битв. А сейчас имею сотни глаз. Для чего вы собираете армию?

— А какое вам дело?

— Я обязан оповестить короля.

— Ради чего?

— После вас.

Ралзар выдержал паузу.

— Для защиты от анархистов. Вы считаете, мы неправы?

Калеб посмотрел через двор, туда, где у стены стояли стражники, а в окнах мелькали тени дворцовых слуг.

— Войну лучше всего избегать. Но если она неизбежна, врага нужно встретить со всей силой и решимостью.

— Рад слышать.

Калеб кивнул.

— Вы не опаздываете на заседание? — спросил Ралзар.

Старый лорд на мгновение поднял глаза к окнам.

— Точно. Буду рад поговорить с вами ещё.

— Буду рад.

Калеб быстро ушёл внутрь.

Ралзар проводил его взглядом. Человек преклонных лет, но в отличной форме. Видно было сразу: жизнь свою он прожил не только за банкетным столом. В нём оставалась выправка бойца и осторожность старого военного зверя, который редко показывает когти, но никогда не забывает, где они.

К Ралзару подошёл один из его стражников.

— Милорд?

— Седой совет расширяется, — тихо сказал Ралзар. — Впрочем, ожидаемо. Новости?

— Принц во дворце.

— Вести за сегодня?

— Вас ожидают три письма. Их никто не открывал.

— Отлично. Ещё?

— Устное оповещение: лорд Арлонт почти собрал авангард. По вашему приказу они выступят к лагерю.

Ралзар задумчиво поправил перчатку.

— Отправь весть капитану Орину. Пусть снова спишет ещё десяток дворцовой стражи и поставит лояльных нам.

Стражник помедлил.

— Оповестить принца?

— Нет.

— Как и в прошлые разы?

Ралзар повернул к нему взгляд.

— Милорд, — осторожно сказал стражник, — это правильно?

— Кому вы верны?

— Вам, мой лорд.

— Тогда слушайте мои приказы. Принцу незачем знать об этом. Это делается ради его безопасности. Дворец слишком опасен.

Стражник склонил голову.

— По вашему приказу мы нашли лучших наёмников для вашей стражи.

— Завтра встречусь с ними. Я хочу сразиться с каждым лично. Только так узнаю их силу.

К ним подошёл ещё один человек из охраны.

— Принц Фабиан вас ожидает.

Ралзар уже хотел идти, но в этот миг посреди внутреннего двора два небольших отряда сошлись почти случайно.

С одной стороны шла личная охрана принца Ренальда — люди с копьями, светлыми щитами и красной птицей на гербе. Их доспехи выглядели вычищенными, строй держался ровно, а взгляды были холодными и придирчивыми, как у тех, кто привык считать дворец своей территорией.

Навстречу им прошли люди Ралзара.

Они были мрачнее, тяжелее, в чёрных одеждах и блестящих стальных наплечниках, с мечами у пояса и выражением лиц, в котором не было ни покорности, ни желания уступать. Они не остановились, не сказали ни слова, только проводили чужую охрану настороженными взглядами.

Стражники Ренальда ответили тем же.

На мгновение двор стал слишком тихим. Только шаги, звон металла и короткий обмен взглядами, в котором было больше угрозы, чем в прямом оскорблении.

Ралзар наблюдал за этим со стороны.

Он понял сразу: здесь опасность больше не пряталась за стенами и коридорами. Она ходила по двору открыто, в доспехах, с гербами, с правом задавать вопросы и правом первыми вынимать меч.

Дворец становился всё опаснее.