ЯННА 5

Снарукс сидел в своём загоне с таким видом, будто весь мир за пределами деревянных стенок был делом сомнительным, шумным и, главное, совершенно не связанным с едой.

Загон был тёплый, чуть сырой и пах всем сразу: влажной соломой, землёй, корнями, свежей травой и листьями, которые недавно принесли с учебного сада. Между грубыми досками пробивались тонкие полоски света. На стенах висели связки сушёных растений — одни уже потемневшие, другие всё ещё зелёные, с терпким запахом. В углу стояли деревянные миски с ягодами, нарезанными кореньями и тёмными листьями, похожими на болотную зелень.

Сам снарукс был похож на крупного, неуклюжего зверька, которого природа сначала задумала как водяного, потом передумала и добавила к нему половину лесной подстилки. Мокроватая шерсть топорщилась на боках, короткие лапы крепко упирались в солому, а круглая морда придавала ему почти обиженное выражение. На спине густо лежали ветки, мох, листья и мелкие ягоды, будто он не просто носил на себе растительность, а был частью леса, случайно решившей ожить, забрести в загон и поесть.

Он ел неторопливо.

Сначала вытягивал морду к миске, осторожно выбирал губами ягоду или мягкий корешок, потом начинал жевать с удивительно сосредоточенным видом. Иногда снарукс замирал, будто обдумывал вкус, моргал тёмными блестящими глазами и снова тянулся к еде. С подбородка падали крошки земли, а несколько листьев на спине смешно подрагивали при каждом движении.

Над загоном стояли Янна и Лайла.

Янна смотрела на снарукса внимательно, почти исследовательски. Её взгляд отмечал всё: как зверёк выбирает пищу, какие ягоды оставляет, как реагирует на звук шагов и почему предпочитает коренья листьям. Она явно уже мысленно складывала наблюдения в аккуратную схему, как если бы даже такой маленький беспорядочный зверёк должен был подчиняться понятным правилам.

Лайла же смотрела совсем иначе.

В её глазах было восхищение, умиление и желание немедленно протянуть руку, хотя она, кажется, ещё помнила, что на уроках по уходу за магическими существами так делать без разрешения не советовали. Она слегка наклонилась вперёд, наблюдая, как снарукс ухватил сразу две ягоды и принялся жевать их с видом древнего мудреца, которому доверили важнейшее дело.

Снарукс поднял голову.

Посмотрел сначала на Янну.

Потом на Лайлу.

Потом снова на миску.

И, решив, что миска всё же заслуживает большего доверия, продолжил есть.

Лайла тихо выдохнула смешок.

Янна чуть повернула к ней голову.

— Чего он так много ест?

— Ну так растущий маленький организм.

— Ты как поняла, что он ребёнок?

— По тому, что он много ест.

Янна медленно моргнула.

— Впрочем, что я могла ожидать.

— Теперь перейдём к моим ожиданиям.

— И к каким же?

Лайла выпрямилась, и в её взгляде появилось то самое опасное оживление, после которого разговоры редко оставались безопасными.

— Ная мне уже всё рассказала.

Янна чуть заметно напряглась.

— Ясно.

— А ты молчала.

— Зная, как ты…

— Я горжусь тобой.

Янна сбилась с мысли.

— Что?

— Ты молодец, что смогла признаться. Это сильный шаг с твоей стороны.

Лайла сказала это неожиданно спокойно. Без привычной насмешки, без громкого восторга, даже без театрального взмаха руками. И от этого слова прозвучали серьёзнее.

Янна отвела взгляд к снаруксу.

Тот как раз пытался вытащить из миски слишком длинный корешок и никак не мог решить, стоит ли бороться дальше или выбрать ягоду попроще.

— После твоего признания, — продолжила Лайла уже куда бодрее, — он не выдержит твоих чар. Следующим пунктом будет поцелуй.

Янна кашлянула.

— Ну… мы ненароком переступили одну ступень.

Лайла замерла.

Потом медленно повернулась к ней всем корпусом.

— Ох ты и молодец.

— Лайла.

— Вот этого я не ожидала. Великолепно. А когда он вернётся?

Янна потеребила край рукава.

— Уже скоро начинаются соревнования. Неделя, может, полторы — и он будет назад. Между академиями расстояние среднее, но там почти сплошные равнины и реки. Добраться можно достаточно быстро.

— И ты его ждёшь?

Янна помолчала.

Этот вопрос оказался неприятнее, чем должен был. Не потому, что ответ был неизвестен, а потому, что слишком хорошо был известен.

— Я решила отпустить это на самотёк.

Лайла недоверчиво прищурилась.

— Как?

Прошедший дождь оставил после себя лужи на земле вокруг загона. Янна протянула руку. Вода в ближайшей луже дрогнула, поднялась тонкой прозрачной нитью и потянулась по земле, словно маленький ручей. Потом из этого сгустка воды Янна собрала крошечный кораблик — не настоящий, а ледяной, хрупкий, с тонким носом и едва заметным парусом.

Кораблик поплыл по созданному ею потоку.

Лайла склонилась ближе.

Снарукс тоже поднял голову, очевидно решив, что если вода движется, то, возможно, в этом есть еда.

— Течение стабильно, — сказала Янна. — Это мир. А кораблик — человек.

— Пока ясно.

— Мы идём течением и не можем изменить его одним желанием. Спешка направление не меняет. Я решила принять течение и больше не сопротивляться ему там, где это бессмысленно.

Лайла посмотрела на неё внимательнее.

— Так просто?

— А что я могу изменить сейчас? Мои нервы ответа не ускорят. Я думаю, он уже знает, что хотел бы мне сказать.

— И что дальше?

— Мучиться в ожидании ответа? — Янна чуть повела пальцами, и ледяной кораблик мягко свернул, обходя комочек земли. — Я лично буду жить дальше. В угоду себе.

Лайла медленно улыбнулась.

— О как. Очень интересно.

— Тебя ждёт ещё кое-что интересное.

— Что?

Янна не ответила сразу.

Только легонько разрушила ручей, позволив воде снова разлиться по земле, а ледяному кораблику растаять в маленькой лужице.

Спустя некоторое время она стояла посреди комнаты почти неподвижно.

Не потому, что ей нравилось позировать, — скорее наоборот. Янна держалась прямо, спокойно, с той сдержанной собранностью, которая обычно помогала ей не выдавать смущения. Но сейчас это помогало плохо.

— Вчера вечером мне его отдали, — сказала она. — Сказали, что готов, но мне нужно самой осмотреть.

Лайла стояла перед ней с таким лицом, будто уже мысленно объявила осмотр государственным событием.

На Янне был глубокий тёмно-синий костюм с фиолетовым отливом — богатый, но не кричащий. Ткань мягко спадала к полу тяжёлыми складками, а широкие рукава казались полупрозрачными на свету, словно были сотканы из ночного воздуха. В движении они не просто колыхались, а будто задерживали вокруг себя тень.

— Ну они, конечно, постарались.

— Ещё бы за мои деньги они сделали плохо.

Золотая вышивка тянулась по краям рукавов, плечам и подолу тонкими узорами. На широком поясе мерцали фиолетовые детали, кисти и маленькие украшения, которые слегка покачивались при каждом движении. Наряд не делал Янну чужой. Напротив — неожиданно подчёркивал то, что она обычно прятала: строгость, спокойную красоту и внутреннюю опасность человека, который не повышает голос, потому что ему это не нужно.

Лайла обошла её сбоку.

— Талию не жмёт?

— Вроде нет.

— Конечно, у тебя одни кожа да кости. Парням иногда нравятся более… заметные девушки.

Янна посмотрела на неё.

— А ты сама какая?

— Ну я побольше тебя.

— На килограмм?

Лайла возмущённо прижала руку к груди, но улыбку спрятать не смогла.

Больше всего взгляд притягивал дракон.

Он извивался по передней части платья длинным фиолетовым силуэтом, будто не был вышит, а притаился на ткани и только ждал, когда Янна сделает шаг. Из-за него весь костюм казался не просто праздничным, а почти символичным — красивым, строгим и немного опасным.

— Фиолетовый дракон? — спросила Лайла.

— Культовый элемент восточной эстетики.

— Звучит так, будто ты готовилась к этому ответу.

— Я готовлюсь ко многим вопросам.

Лайла ходила вокруг неё медленно, с видом человека, которому доверили редкую драгоценность и который теперь обязан рассмотреть её со всех сторон. Она наклонялась, отходила на шаг, снова приближалась, рассматривала рукава, пояс, вышивку, потом лицо Янны — и улыбалась всё шире.

— Тебе идёт. На северо-востоке очень худые девушки считаются эталоном изящества.

— Откуда ты знаешь?

— Я рядом живу. Много раз ездила туда.

Янна выдержала ещё несколько секунд.

Потом чуть повернула голову вслед за Лайлой, не меняя позы, но в её взгляде уже появилось тихое предупреждение: долго это продолжаться не будет.

— Интересно, какой наряд у Наи, — сказала Лайла, предупреждение заметив и, конечно, проигнорировав.

Она обошла Янну ещё раз, почти торжественно, словно проверяла не костюм, а результат великого художественного обряда.

— Так, может, ты к ней пойдёшь и спросишь?

— У неё там дела какие-то были, я не углублялась в детали.

Янна опустила взгляд на собственные рукава.

Ей костюм нравился.

Это раздражало сильнее всего. Он был слишком красивым, слишком заметным, слишком непривычным — и при этом странно подходил ей, будто показывал ту часть Янны, которую она обычно прятала за спокойствием и аккуратными словами.

Лайла остановилась перед ней.

На её лице было такое выражение, будто она уже решила всё за них обеих: Янна будет выглядеть прекрасно, Янна пойдёт именно так, Янна не имеет права спорить, потому что красота требует ответственности.

— Ная пошла за купальником для озера, — добавила Янна.

Лайла резко подняла голову.

— Что?! Я и забыла!

— Так пойдём.

— Быстрее!

Ближе к полудню Янна и Лайла спустились к озеру.

Солнце уже стояло высоко, но ещё не успело сделать воздух тяжёлым. Тропа вела между высокими соснами, по каменным ступеням и корням, выбившимся из земли. Сквозь ветви впереди всё чаще просвечивала вода — сначала узкими голубыми полосами, потом широким сияющим пятном, будто лес расступался перед чем-то слишком светлым, чтобы прятать его в тени.

Озеро лежало у подножия академических холмов спокойно и широко.

Вода была такой прозрачной, что у самого берега сквозь неё виднелись камни, тёмные водоросли и солнечные пятна на дне. Дальше цвет становился глубже: бирюзовый переходил в синий, а синий — в холодную тёмную гладь, где отражались сосны, белые навесы и башни академии, видневшиеся выше между деревьями.

Берег давно превратили в место для отдыха.

Деревянные помосты уходили над водой, у причалов покачивались маленькие лодки, между камнями и цветущими кустами тянулись аккуратные дорожки. Под лёгкими тканевыми навесами стояли скамьи и столики, где уже сидели студенты. Кто-то читал, кто-то смеялся, кто-то спорил над раскрытой книгой, не слишком стараясь помнить, что сюда пришёл отдыхать.

На дальнем помосте несколько девушек расстилали полотенца и раскладывали фрукты из корзины. У воды двое студентов босиком стояли на мокрых досках, осторожно проверяя температуру озера. Чуть дальше компания старшекурсников заняла скамьи у деревьев; над ними висело светлое полотно навеса, и от ветра оно мягко вздувалось, словно парус.

Лайла сразу замедлила шаг.

Она смотрела по сторонам с тем живым интересом, с каким умела превращать даже обычную прогулку в маленькое приключение. Её взгляд перескакивал с лодок на цветы, с навесов на студентов, с прозрачной воды на тропинки, уходившие дальше вдоль берега.

Янна шла рядом спокойнее.

Она не торопилась, но успевала замечать всё: влажный блеск камней у самой воды, тень от сосен на деревянных настилах, осторожные движения лодок, смех у дальнего причала, чужие взгляды, которые ненадолго задерживались на них и тут же возвращались к своим разговорам.

Они вышли на широкий участок берега, где каменная дорожка переходила в деревянный помост.

Под ногами тихо скрипнули доски. Ветер с озера коснулся лица, принёс запах воды, нагретого дерева, хвои и цветов, росших между камнями. Где-то рядом хлопнула ткань навеса, зашелестели листья, и по воде прошла длинная серебристая рябь.

Пляж жил мягкой, ленивой, солнечной жизнью.

Здесь никто никуда не спешил. Даже голоса звучали иначе — легче, свободнее, будто озеро забирало лишнюю тяжесть из слов. Студенты сидели на скамьях, лежали у воды, ходили по причалам, плескали ладонями в прозрачной глади, смеялись и щурились от света.

Янна и Лайла остановились у края помоста.

Перед ними раскрывалось всё озеро: большое, сияющее, окружённое лесом и камнем. Над водой дрожали отражения деревьев, в глубине медленно темнели подводные скалы, а у берега маленькая лодка покачивалась так тихо, будто тоже отдыхала вместе со всеми.

Лайла чуть подалась вперёд, словно уже мысленно выбирала, куда пойти сначала.

Янна же задержала взгляд на воде.

В этом месте академия казалась не строгой, не шумной, не полной правил и уроков, а почти мирной. И от этого становилось легче дышать.

— Наконец-то я дождалась. Любишь купаться?

— Нет.

Лайла повернулась к ней с искренним ужасом.

— Как?

— Вот так.

— Пойдём.

Она взяла Янну за руку и повела ближе к воде, будто отрицательный ответ был не отказом, а всего лишь ошибкой, которую можно исправить движением вперёд.

— Давай.

Лайла отпустила её и сделала шаг назад.

Янна вошла на край деревянного помоста спокойно, почти беззвучно.

Озеро перед ней сияло прозрачной глубиной. Солнечные блики дрожали на поверхности, ветер едва касался воды, и от этого казалось, будто сама гладь дышит — медленно, ровно, притворяясь мирной.

Янна сделала шаг.

Её прыжок был лёгким и точным: не резким, не шумным, а почти танцевальным. Тело на мгновение вытянулось в воздухе, волосы взметнулись вслед, и уже через миг вода сомкнулась над ней мягким серебристым всплеском.

Холод охватил её сразу.

Но Янна не всплыла.

Она ушла глубже, разрезая толщу озера плавными движениями. Свет сверху становился мягче, распадался на длинные голубые лучи, скользил по камням, водорослям и серебристым рыбам, что шарахались в стороны от её появления.

Дно было видно ясно.

Крупные валуны лежали среди мелкой гальки, между ними тянулись тонкие травы, покачивающиеся в медленном течении. Вода здесь казалась отдельным миром — тихим, холодным, почти неподвижным, где каждый звук превращался в глухое далёкое биение.

Янна подняла руки.

Воздух вокруг её пальцев дрогнул, собрался невидимым усилием и вспыхнул прозрачной сферой над головой. Купол раскрылся мягко, будто пузырь света, оттолкнул воду и оставил вокруг её лица чистое пространство. Янна вдохнула.

Воздух был прохладным, тонким, но настоящим.

Она зависла над дном и медленно огляделась. Вода скользила по краям купола, искажая мир вокруг, превращая камни в расплывчатые тени, травы — в зелёные нити, а солнечные лучи — в дрожащие золотые дороги.

Несколько мгновений всё было спокойно.

Потом вода изменилась.

Сначала Янна почувствовала слабое движение у ног. Травы на дне наклонились в одну сторону, рыбы метнулись прочь, галька задрожала. Потом течение резко усилилось, закрутилось вокруг неё широким кругом, и тихий подводный мир мгновенно потерял свою неподвижность.

Водоворот поднялся снизу.

Янна попыталась удержаться, но поток уже схватил её, завертел, потянул вверх и в сторону. Воздушный купол дрогнул над головой, вода ударила по его краям, свет смешался с пузырями, камнями и быстрыми тёмными пятнами дна.

Она оказалась в самом центре.

Высоко над дном, внутри вращающейся прозрачной воронки, где всё вокруг двигалось слишком быстро. Вода не давила, не топила, но несла её с такой силой, что сопротивляться было почти бессмысленно. Янна сжала руки, стараясь сохранить купол и равновесие, но поток вдруг развернулся сам.

Её вынесло назад.

Не грубо, не как выброшенную добычу, а почти намеренно — будто озеро само решило вернуть её туда, откуда взяло. Вода подхватила Янну, протащила сквозь голубую толщу, подняла к свету и вытолкнула к берегу.

Она вынырнула резко, вдохнула полной грудью и почувствовала под ногами мелкие камни.

Вода стекала с волос, с лица, с рукавов, тихо капала обратно в озеро. Янна выпрямилась, ещё не до конца понимая, что именно произошло, и подняла взгляд.

Перед ней стоял Рагнар.

Он выглядел так, будто появился здесь совершенно естественно — как человек, которому не нужно спешить, чтобы оказаться вовремя. Светлые кудрявые волосы, чуть растрёпанные ветром, обрамляли открытое лицо с россыпью веснушек и ясными голубыми глазами. В его улыбке было что-то лёгкое, почти солнечное, будто даже странный водоворот посреди озера казался ему не угрозой, а поводом для интереса.

Рагнар держался свободно.

В его фигуре чувствовалась спортивность: крепкие плечи, уверенная осанка, лёгкость движений человека, привыкшего к воде, бегу, ветру и собственному телу. Он не выглядел тяжёлым или напряжённым. Скорее наоборот — в нём было что-то гибкое, живое, быстрое, словно он мог в любую секунду сорваться с места, прыгнуть в озеро или рассмеяться так, будто всё происходящее было частью игры.

Но сейчас он не смеялся.

Он смотрел на Янну внимательно, с искренним любопытством и едва заметной тревогой, которую пытался спрятать за привычной лёгкостью.

Янна стояла по щиколотку в воде.

Озеро за её спиной снова стало спокойным, прозрачным и невинным.

Слишком спокойным.

Рагнар чуть склонил голову, и его улыбка стала мягче.

— И зачем?

— А если бы утонула?

— Рагнар.

К ним уже спешила Лайла.

— Знакомы? — удивилась Янна.

— Откуда? — Лайла выглядела не менее удивлённой.

— Сокомандник Галена, — ответила Янна и посмотрела на Рагнара внимательнее. — Ты почему не на соревнованиях?

Рагнар улыбнулся шире.

— Я слишком хорош для них.

— Или слишком скромный.

Янна вышла из воды и пошла к берегу. Лайла и Рагнар двинулись следом.

— Ты не прошёл? — спросила Лайла.

— В этот раз Гален оказался выше меня в рейтинге. Никогда не любил эту глупую нумерацию.

— Конечно, — сказала Янна. — Потому что тут нужен ум, которого у Галена больше.

Рагнар обернулся к ней.

— Чего?

— Янна… — протянула Лайла и тут же поспешила сгладить. — Не слушай её, Рагнар. Ты самый спортивный.

— А я и не отрицала, — спокойно сказала Янна. — Я ставила под сомнение именно умственные способности.

Рагнар прищурился, но улыбка не исчезла.

— А ты колкая.

Он протянул руку.

Вокруг него резко выросли острые ледяные пики, поднявшись из влажной земли почти мгновенно. Они блеснули на солнце, тонкие и холодные, как предупреждение.

Янна даже не посмотрела.

Она просто пошла дальше.

— Янна!

Лайла взмахнула руками, и лёд растаял, обратившись в лужицы у ног Рагнара. После этого она догнала Янну и наклонилась к ней, понизив голос.

— Ты чего делаешь? Что на тебя нашло?

— Наплыв эмоций. Давно не плавала. Оно всё-таки расслабляет и высвобождает истинную натуру.

— Так ты такая колкая, потому что реальная?

— Не сдерживаю себя.

Лайла оглянулась на Рагнара, который шёл позади с выражением оскорблённого, но заинтересованного человека.

— Ну не трогай его. Он же красивый.

Янна чуть повернула голову.

— Понравился?

Лайла тоже оглянулась и оценивающе посмотрела на него.

— Ну… немного.

— Ты же смазливых любила.

— Передумала. Если ты запала на Галена, значит, он очень хорош. А Рагнар его друг.

— Я выбираю не по качеству, а по ощущениям.

— И по каким же?

Янна ответила без улыбки, почти спокойно:

— Любви.

Лайла на мгновение перестала шутить.

Потом быстро вернулась к привычной лёгкости, будто серьёзность обожгла ей пальцы.

— Мне кажется, об этом ещё рано говорить.

— Тебя ждёт новый любимый.

— Ладно. Пожелай удачи в очаровании.

— Я его побью, если обидит тебя.

— Ты блефуешь.

— А если нет?

Лайла улыбнулась и пошла к Рагнару, а Янна медленно последовала за ней, держа руки за спиной.

Время прошло незаметно.

Студенты уже успели искупаться, обсохнуть на тёплых досках помостов, снова посмеяться у воды и разойтись небольшими компаниями по берегу. Озеро стало спокойнее: прежний шум сменился ленивыми голосами, редкими всплесками и шелестом полотенец на ветру.

— Отличный день…

Лайла сидела на камне с видом человека, пережившего предательство.

— Ага. Кинул меня под конец в воду.

Рагнар развёл руками.

— Обстановка накалялась. Тебя нужно было охладить.

— Ты на чьей стороне, Янна?

Янна закрыла глаза и опрокинулась спиной на дерево.

— На стороне разума.

Янна, Лайла и Рагнар ушли чуть дальше от главного пляжа.

Там берег изгибался мягкой каменной дугой, и среди прозрачной воды стоял маленький фонтан. Его тонкая башенка поднималась прямо из озера, обвитая каменными змеями или древними водяными существами, а из боковых желобов в воду падали две светлые струи.

— Солнце уже скоро садится.

— Время идёт так быстро, — сказала Лайла.

Вокруг фонтана вода казалась особенно чистой.

Сквозь неё виднелись камни, водоросли, песчаные дорожки на дне и тени рыб, скользивших между солнечными пятнами. От падающих струй по поверхности расходились круги, медленно сталкивались друг с другом и исчезали у берега.

— Это так, — сказала Янна. — Уже скоро выпускной.

— Я ещё не готова. Нужно новое платье.

Янна сидела на большом плоском камне, чуть подобрав ноги.

Волосы ещё оставались влажными, отдельные пряди липли к шее и вискам, но в её лице уже вернулось обычное спокойствие. Только взгляд время от времени уходил к фонтану, к прозрачной глубине рядом с ним, будто она всё ещё пыталась понять, что именно произошло под водой.

— К экзаменам бы так готовилась.

— Не расстраивай меня.

Лайла устроилась рядом куда свободнее.

Она сидела почти вполоборота, то опираясь ладонями о камень, то наклоняясь к воде, чтобы коснуться пальцами прохладной глади. В её движениях было то самое живое любопытство, которое не исчезало даже после долгого купания.

— Меня не страшат экзамены… пока я не думаю о них.

Фонтан тихо шумел между ними.

Его вода падала в озеро ровными серебристыми нитями, и этот звук делал паузы не неловкими, а почти естественными.

— Как удобно.

Рагнар медленно становился всё ближе к Янне.

Она не открыла глаз.

— Не подлезай ко мне.

— Боишься?

— За тебя.

— У тебя нет парня. Чего мне бояться?

— Меня. Голову налево.

Рагнар обернулся.

Перед его лицом была крайне недовольная Лайла.

Янна заметила это сразу. И, кажется, специально сказала ровно настолько громко, чтобы переключить его внимание.

Рагнар понял поздно.

Он лишь чуть склонил голову, улыбаясь так легко, будто уже был готов принять любое направление разговора — серьёзное, странное или совершенно невозможное.

Вода у фонтана снова дрогнула.

И Янна невольно посмотрела туда, где круги расходились по прозрачной глади, будто озеро ещё не до конца отпустило её после своего странного испытания.

К вечеру лес вокруг академии изменился.

Луна поднялась над вершинами сосен медленно, будто не хотела тревожить тишину. Сначала её свет коснулся только верхушек — тонко, осторожно, серебряной кромкой по иглам. Потом стал ярче, шире, глубже, пролился между облаками и лёг на весь лес холодным сиянием. Тёмные стволы проступили из ночи, камни заблестели влажными боками, папоротники у тропы стали похожи на вырезанные из синего стекла листья.

Днём лес был живым, шумным, зелёным, наполненным запахами травы и земли. Теперь же казался древнее, тише, внимательнее. Каждая ветка отбрасывала длинную тень, каждая травинка ловила лунный свет, а узкая тропа между камнями уходила в глубину чащи, будто вела не к озеру и не к академии, а куда-то дальше — туда, где мысли становились честнее.

Среди этой тишины, под большим деревом у края тропы, сидела Янна.

Она устроилась на мху, прислонившись спиной к шершавому стволу. В одной руке держала перо, в другой — свёрток бумаги, уже развёрнутый на коленях. Лунный свет падал на белый лист, делая его почти сияющим, и Янна долго смотрела на пустое место перед первой строкой.

Рядом неторопливо ходил снарукс.

Янна уже отпустила его, но зверёк не спешил уходить. Он брёл между корнями, шуршал листьями на спине, то наклонялся к траве, то замирал, прислушиваясь к лесу. Иногда он поднимал морду и смотрел на Янну так, будто хотел убедиться, что она всё ещё здесь, а потом снова принимался изучать землю.

Янна провела кончиком пера над бумагой, но не сразу коснулась листа.

Слова не хотели становиться словами. Они слишком долго жили в ней иначе: в молчании после признания, в недосказанном ответе, в ожидании, которое она пыталась сделать разумным, спокойным, почти взрослым. Но чем тише становился лес, тем труднее было притворяться, что ей всё равно.

Она вдохнула прохладный ночной воздух.

Перо коснулось бумаги.

Первая строка вышла неровной.

Янна остановилась, нахмурилась, будто собиралась зачеркнуть её, но не стала. Вместо этого медленно продолжила писать. Не торопясь. Осторожно. Так, словно каждое слово могло стать слишком откровенным, если позволить руке двигаться быстрее сердца.

Снарукс подошёл ближе и сел рядом, тяжело опустившись на мох.

Янна краем глаза заметила его, но не прогнала. Даже наоборот — его тёплое, тихое присутствие странным образом помогало. Рядом с ним легче было признаться бумаге в том, что она не сказала вслух.

Луна светила всё ярче.

И на листе, под тонкой тенью пера, постепенно появлялись строки — не официальные, не аккуратно выверенные, не похожие на учебные записи Янны.

Это было письмо человеку, из-за которого даже спокойная ночь казалась ожиданием.

«Знаю, что, возможно, мои слова выбьют тебя из привычного ритма. Но я пишу это не для того, чтобы нарушить твоё равновесие, а потому что больше не могу держать всё в себе.

Я пишу из того самого леса, где впервые сказала тебе правду. С тех пор мои собственные слова не дают мне покоя. Я понимаю, что тебе нужно было время подумать, но мои мысли за это время не стали тише. Я не прошу невозможного.

Но теперь мне нужен ответ.

Быстрый.

С любовью,

Янна».

Она долго смотрела на последние слова.

Потом осторожно свернула бумагу в плотный свиток, сняла с пальца кольцо, продела через него письмо и закрепила так, чтобы оно не раскрылось в полёте.

После этого Янна подняла голову к тёмным ветвям и тихо свистнула.

Сначала лес ответил только шорохом листвы. Потом из ночи бесшумно отделилась чёрная сова. Она скользнула между деревьями, почти не шевельнув воздух, и опустилась на низкую ветку рядом с Янной. Лунный свет блеснул на её тёмных перьях и в круглых внимательных глазах.

Янна осторожно закрепила письмо у лапы птицы.

— Лети к Галену. Дождёшься от него ответа и только потом возвращайся.

Сова чуть наклонила голову, будто поняла больше, чем было сказано.

Потом расправила крылья и взлетела.

Янна долго смотрела ей вслед, пока чёрный силуэт не растворился между соснами и лунным светом.