РАЛЗАР 5

Ралзар и Лианора вошли в зал ещё до начала настоящего бала.

Музыка пока звучала негромко — не для танца, а для настроения: мягкие струны, редкие флейты, спокойный ритм, почти растворённый в гуле голосов. В огромном готическом зале гости ещё не расходились парами по мраморному полу, а стояли группами, разговаривали, смеялись, обменивались поклонами и взглядами.

Слуги скользили между ними с подносами, на которых блестели бокалы с вином, узкие кубки, маленькие тарелки с фруктами, ломтиками мяса, пряными закусками и сладостями, слишком красивыми для того, чтобы их ели без церемонии.

Зал сиял.

Высокие своды уходили вверх так далеко, что казалось: свечной свет не достаёт до самого потолка, а теряется где-то среди каменных рёбер, тёмных арок и резных балконов. Огромные витражные окна возвышались в глубине, собирая последние отблески вечера. По стенам спускались тёмно-синие знамёна с золотыми узорами, между ними горели тяжёлые люстры, а цветочные гирлянды, перекинутые через балконы и арки, смягчали строгую каменную роскошь дворца.

Лианора шагнула вперёд чуть медленнее, чем требовал проход.

Её взгляд невольно скользнул по залу: по дамам в дорогих платьях, по лордам в тёмных камзолах, по молодым рыцарям, которые старались выглядеть спокойнее, чем были на самом деле. Здесь было слишком много света, голосов, чужого внимания и скрытых оценок. Каждый поклон что-то значил. Каждая улыбка могла быть приглашением, ловушкой или просто привычкой, выученной с детства.

Но Лианора держалась прямо.

В ней была та воспитанная королевская осанка, которую не надевают перед балом вместе с платьем, а выращивают годами. Она не пряталась за Ралзара, не цеплялась за его руку, не показывала волнения. Только чуть замедленный шаг выдавал, что для неё этот зал был не просто праздником.

Ралзар шёл рядом.

На его лице не было восхищения. Скорее — холодная собранность человека, который видел не праздник, а поле для разговоров, союзов и осторожных ударов без оружия. Он отметил, кто стоял рядом с кем, кто отвёл взгляд слишком быстро, кто улыбался шире, чем следовало, и кто сделал вид, будто их появления не заметил.

Бал ещё не начался, но игра уже шла.

У колонн беседовали пожилые лорды, держа кубки так, будто вино было лишь предлогом для тайных соглашений. У длинных столов молодые дворяне брали фрукты и сладости, больше глядя друг на друга, чем на еду. На балконах выше стояли гости, наблюдавшие за залом сверху, словно за шахматной доской.

Лианора чуть ближе подошла к Ралзару.

Не слишком заметно. Достаточно лишь для того, чтобы рядом с ним почувствовать себя увереннее. Он это понял, но не посмотрел на неё сразу. Только слегка замедлил шаг, позволяя ей идти не следом, а рядом.

Так они двинулись дальше — через свет, голоса, блеск кубков и сотни взглядов.

Принцесса, которая старалась не показать волнения.

И Ралзар, который уже искал в этом празднике не музыку, а будущую опасность.

— Ты часто бывал на балах, Ралзар?

— Бывал часто, — ответил он. — Но мало их помню.

Лианора повернула к нему голову.

— Почему?

— Напивался быстро.

Она несколько мгновений смотрела на него так, будто пыталась понять, шутит он или признаётся в чём-то постыдном с пугающим спокойствием.

— Один?

— С сёстрами. Играли, кто быстрее уснёт от вина. Я чаще проигрывал.

— Моя воспитательница говорила, что женщины более стойкие.

— Или более умные. Мои сёстры просто пили зелье, которое замедляет опьянение.

Лианора сдержанно улыбнулась.

— Одно другому не мешает.

Они прошли вперёд и остановились возле свободного стола. На белой скатерти стояли кувшины с вином, блюда с виноградом, тонко нарезанным мясом, сыром и засахаренными ягодами. Ралзар взял бокал, но пить не стал. Только покрутил его в пальцах, наблюдая, как тёмная жидкость цепляет свечной свет.

— Так ты выросла не здесь? — спросил он.

— В Эсторне. Старой столице королевства.

— Увлекаешься историей?

— Да. Фактически я выросла в музее.

Лианора посмотрела в сторону витражей, но, кажется, видела не этот зал, а другой дворец — старый, огромный, наполненный пылью, легендами и следами мёртвых королей.

— Эсторн строился веками, — продолжила она. — В нём смешалось множество архитектурных стилей. Я жила в новой части дворца, но часто уходила в старую. Там стены словно помнят больше людей, чем живёт сейчас во всей столице. Мир имеет настолько длинную историю, что, наверное, нужно прожить столько же лет, сколько она создавалась, чтобы изучить её по-настоящему.

— Интересное видение, — сказал Ралзар. — Но важно не потерять нынешнюю нить времени.

— Здесь я её только нахожу. Столица всегда самый перспективный город.

— И какая перспектива тебя интересует?

Лианора чуть опустила взгляд и положила руку на край стола.

— Замужество, конечно.

Ралзар не отвёл глаз от бокала.

— Разумеется.

— Найти красивого, доброго, храброго…

Её пальцы медленно двинулись по скатерти к его руке.

— …богатого, способного защитить, поддержать…

Рука Лианоры почти коснулась его пальцев, державших бокал.

— …и любящего.

Она уже потянулась к нему, но Ралзар спокойно убрал руку и сделал глоток вина.

— Удачи в поисках.

Лианора замерла.

— А возможно?

— Нет.

— Почему?

— Ты слишком маленькая для меня. Даже если ты принцесса.

Она выпрямилась чуть сильнее, словно это замечание задело не столько её чувства, сколько достоинство.

— Я умна не по годам.

— Но мои принципы неизменны.

— Принципы часто меняются.

— Не эти.

Она посмотрела на него внимательнее. В её взгляде было уже не только смущение, но и упрямство.

— А у тебя были девушки, чтобы так рассуждать?

Ралзар усмехнулся краем губ.

— Это я должен был спросить у тебя.

— Не было, — призналась Лианора после короткой паузы. — Я росла в строгости и в некоторой отстранённости от мужского пола.

— Вот поэтому ты так на меня и смотришь.

— Как?

— Слишком быстро.

Она смутилась, но не отвела глаз.

— Во дворце есть много парней получше меня, — сказал Ралзар. — Не спеши с этим. Успеешь.

Лианора помолчала, потом неожиданно спросила:

— А сколько у тебя было девушек?

Ралзар посмотрел на неё поверх бокала.

— Ты ведь взрослая не по годам.

— Именно.

— Девушки у меня не было.

Она удивилась.

— Но партнёров на ночь было бесчисленное количество.

Лианора явно не сразу поняла.

— На ночь?

Ралзар улыбнулся и сделал ещё один глоток.

На этот раз её лицо изменилось окончательно.

— Это ужасно.

— Девушки не выглядели так, будто им было плохо. Мы оба получали то, что хотели: краткий всплеск близости без ответственности. Не знаю, как у вас, но для лордов моих краёв это норма. Да и я никому в супружеской верности не клялся. За остальных не отвечаю.

Лианора смотрела на него уже иначе: не только с интересом, но и с осторожностью.

— И долго ты так жил?

— Уже не живу. Когда ушёл в путешествие, отказался от многих привычек оседлой жизни.

— Зачем ты стал путешествовать?

— Моя душа не терпит постоянства. Мне нужно менять обстановку. Дороги, города, лица, опасности. И, кроме того, я могу помочь миру.

— Как?

— Уменьшая количество людей на континенте.

Лианора резко подняла брови.

Ралзар почти сразу добавил:

— Впрочем, не совсем людей. Анархисты — самая страшная угроза нашего времени. Я бы даже предположил, что это одно из самых серьёзных испытаний для мира за многие века.

— Но ты сможешь справиться с этим испытанием один?

— Не всем дано быть всегда с кем-то. Как и другим не дано быть всегда одному. Компания твоего брата меня устраивает.

Лианора чуть прищурилась.

— То есть мне ревновать?

Ралзар едва не поперхнулся вином.

— Что? Нет. С чего такой вопрос?

— Не знаю. Как ты сказал, у лордов твоих краёв многое считается нормой. Мой брат, например…

— Я уже знаю, — быстро сказал Ралзар. — Один из его соперников по мечу уже приставал ко мне. Приглашал на дружеский поединок.

Лианора с любопытством повернулась к нему.

— Может, это правда был поединок?

— С таким лицом на бой не приглашают. Да и личико у него было милое. Не хотел портить его сломанным носом. Я человек боевой и уже отвык от нежности дворцовых клинков.

— Слишком двусмысленно.

Ралзар посмотрел на неё и улыбнулся.

— А может, так и задумано.

В этот момент рядом появился лорд Калеб.

Он подошёл почти бесшумно, но не так, чтобы его можно было не заметить. Человек, привыкший к дворцу, всегда выбирает момент появления лучше любого актёра.

— Рад снова видеть вас, милорд.

Калеб протянул руку. Ралзар пожал её спокойно, но взглядом сразу отметил: этот человек подошёл не ради светской любезности.

— Принцесса, — Калеб повернулся к Лианоре и склонил голову, — для меня честь увидеть на своём веку такую прекрасную девушку. Ваш свет наконец рассеет мрак в этот тёмный час.

Лианора приняла комплимент с воспитанной улыбкой.

— Его должна рассеять я?

— Моё детство пришлось на период регентства вашей бабушки, — сказал Калеб. — Я не знал её лично, но знал, как она правила. Это было лучшее время для страны за всю мою жизнь. С самого детства меня не покидает мысль: быть может, женщины правят лучше? Возможно, именно вам стоит однажды наследовать трон.

Ралзар едва заметно изменился в лице.

Лианора же на мгновение застыла.

Комплимент перестал быть комплиментом и стал политическим камнем, брошенным в слишком глубокую воду.

— Благодарю за похвалу, лорд Калеб, — сказала она мягко. — Я отойду.

Ралзар кивнул ей.

Лианора ушла достаточно спокойно, чтобы никто издалека не понял, насколько резко изменился смысл разговора.

Калеб сразу стал ближе.

— На кого вы играете, милорд?

Ралзар медленно поставил бокал на стол.

— Вы чего-то опасаетесь?

— Вы будто сближаетесь со мной и Фабианом, но при этом сидите в совете, возглавляемом Ренальдом. А теперь ещё и позволяете разговоры о принцессе как о возможной правительнице.

— А почему бы и нет? Для страны хороший правитель — мечта. А если мечту можно сделать реальностью?

— Тогда определитесь со своим сказочным правителем. Иначе вы просто играете на все стороны ради собственной выгоды.

Ралзар посмотрел на него спокойно.

— А ради чьей выгоды мне играть? Ради вашей? Как и большинство, я желаю лучшего для себя и своего дома. А поскольку я основал собственный дом, мне приходится стараться вдвойне.

Калеб не обиделся. Напротив, в его взгляде мелькнуло почти одобрение.

— Тогда посмотрите с другой стороны: стабильность и процветание. В стабильности рождается порядок, в процветании — развитие. Объедините эти два результата, и получите великую страну. А в великой стране рождаются великие лорды.

Он сделал паузу.

— Хотите стать великим лордом?

— Кто не хочет?

— Тогда нужно выбрать одну сторону. Будете держать равновесие на острие лезвия — оно вас порежет. Выберите грань.

— Вы так заинтересованы в моей поддержке?

— А это нелогично? Вы командуете элитным королевским корпусом и являетесь опытным полевым офицером. Ваши навыки нам пригодятся в грядущей войне.

— Против кого?

Калеб посмотрел на него чуть пристальнее.

— Вы уже задавали этот вопрос.

— Но обстановка в стране стала ещё острее. По всему королевству лорды созывают знамёна. И, кстати, не только под вашим командованием. Один неправильно брошенный камень — и начнётся кровавая бойня.

— Я подчиняюсь приказам принца, — сказал Калеб. — А он категорически против войны с братом или отцом. Это значит, что война невозможна.

— Абсолютная верность… — тихо произнёс Ралзар. — А что её питает? Вы знаете мои мотивы. А каковы ваши?

Калеб чуть выпрямился.

— Я не слуга. Я союзник. Мои мотивы — общие интересы с принцем. Он желает защитить страну от анархистов, а я хочу остановить кризис. Победа в этой войне даст возможность рассеять армию анархистов до того, как она станет настоящей чумой.

— И это всё?

— Власть меня не интересует. Я просто понял, что здесь смогу принести больше пользы, чем будучи одиноким магом в подполье врага.

— Благородно.

— Кому-то же нужно быть благородным. Я, как и вы, имею титул рыцаря и помню всю свою клятву. Надеюсь, вы тоже помните строку о верности благу народа.

— А вы помните строку о верности короне.

Калеб улыбнулся почти незаметно.

— Короне, милорд. Не королю. Кто её носит — уже зависит от нас.

Музыка изменилась не сразу.

Сначала в зале ещё звучали голоса, звон кубков и мягкий смех у столов. Но потом скрипки взяли длинную, тягучую ноту, за ними вступили флейты, и разговоры начали стихать сами собой. Люди оборачивались к середине зала, отступали от столов, передавали бокалы слугам, поправляли рукава, перчатки, украшения.

Танец начинался.

Гости медленно становились в построение. Не кругом и не простыми парами — сложнее. Ряды расходились по мраморному полу диагоналями, пересекались, выстраивались так, что сверху весь зал, должно быть, напоминал живую сетку: тёмные и светлые фигуры, вытянутые линии, золотые украшения, тонкие просветы между людьми.

Ралзар пристроился с краю.

Он не любил танцы. Слишком много правил, слишком много взглядов, слишком много возможности случайно оказаться рядом с тем, с кем дворец уже завтра начнёт приписывать тебе намерения. Но отказаться было бы заметнее, чем участвовать.

Музыка пошла мягче.

Первые шаги были медленными. Люди двигались почти торжественно: шаг вперёд, поворот, лёгкий поклон, шаг в сторону. Платья скользили по полу, плащи отставали на мгновение, рукава раскрывались, как крылья. Всё казалось спокойным, но Ралзар быстро понял: этот танец был не проще придворного разговора. Здесь тоже нужно было вовремя подать руку, вовремя отпустить, вовремя улыбнуться и не задержать взгляд дольше дозволенного.

Первая девушка оказалась перед ним почти бесшумно.

Она была светлой, почти прозрачной в сиянии свечей: белые волосы мягко спадали на плечи, лицо с лёгкими веснушками казалось нежным и свежим, а голубые глаза смотрели прямо, но без дерзости. Её платье было бледно-серебристым, с тонкой золотой вышивкой, похожей на иней по краям стекла.

Ралзар подал ей руку.

Она вложила пальцы в его ладонь легко, почти невесомо.

— Иноземный лорд выучил наши танцы?

Он ответил коротким наклоном головы.

— Можете проверить.

Музыка повела их дальше.

На следующем движении пары приблизились друг к другу, руки сцепились крепче, и танец впервые показал свою скрытую силу. По знаку музыки партнёры притянули друг друга ближе — не резко, но достаточно, чтобы дыхание на миг сбилось у тех, кто не привык к такой близости. Затем руки поднялись вверх, фигуры развернулись, и Ралзар оказался спиной к спине с первой девушкой. Её волосы коснулись его плеча лёгким холодным шёлком.

Поворот.

Шаг.

Смена.

Первая девушка ушла по диагонали дальше, а перед Ралзаром уже появилась вторая.

Эта была совсем иной.

Ярко-рыжие волосы падали прямыми прядями до плеч, будто в зал внесли живое пламя. На её светлом лице россыпью лежали веснушки, глаза смотрели внимательно и чуть насмешливо. Бордовое платье с золотой вышивкой подчёркивало её живость: в нём было больше тепла, больше смелости, больше желания быть замеченной.

Она улыбнулась раньше, чем их руки встретились.

— Милому лорду не одиноко в таком большом зале?

Ралзар слегка приподнял бровь.

— Желаете разбавить моё одиночество?

Она ответила взглядом, в котором было почти вызов.

— Вы же меня не боитесь?

Но музыка не позволила задержаться.

Они шагнули навстречу, соединили руки, притянулись, разошлись, подняли руки над головами и развернулись спина к спине. Рыжая девушка двигалась легко, с уверенностью человека, который любит подобные игры. Когда пришло время смены, она отпустила его пальцы чуть позже, чем требовал рисунок танца, и исчезла в другой линии гостей с довольной улыбкой.

Ралзар проводил её взглядом лишь на мгновение.

И тут же оказался перед третьей.

Она вошла в его линию плавно, почти лениво, но в этой медлительности не было неуверенности. Чёрные волосы тёмной волной лежали на плечах, лицо было мягким и выразительным, с внимательными светло-зелёными глазами, которые смотрели так, будто успели изучить его ещё до первой встречи. На ней было глубокое зелёное платье с золотой вышивкой, тяжёлое, богатое, но не вычурное. Ткань ловила свечной свет так, словно под ней прятался тёмный лес.

Она протянула руку первой.

Ралзар принял её.

— Не устали от женского внимания?

Она чуть склонила голову, не отводя взгляда.

— Мне не впервой.

На этот раз он улыбнулся.

Едва заметно. Почти не для зала — для неё.

— Разбавляете девичье очарование вином или элем?

Музыка продолжала вести их по сетке танца, но разговор между ними не распался сразу, как с предыдущими партнёршами. Они двигались вместе: шаг, поворот, сближение, руки выше, спина к спине. Её плечо на мгновение коснулось его лопатки, и она не отпрянула, а лишь спокойно последовала следующему движению.

— Какая проницательность.

Ралзар развернулся вместе с ней.

— Вас привлекают умные?

Она снова оказалась перед ним, ближе, чем прежде.

— Что может быть лучше ума?

Вокруг пары сменялись, линии расходились и сходились, люди проходили мимо, но Ралзар вдруг понял, что впервые за вечер не считает шаги только необходимой обязанностью.

— А что вы предпочитаете?

Она улыбнулась мягче.

Не смущённо, не кокетливо, а так, будто позволяла ему заметить: ей тоже интересно.

— Вино.

Финальная часть танца закрутила зал быстрее. Пары проходили под поднятыми руками соседей, поворачивались, менялись местами, вновь сходились диагоналями. Платья раскрывались, как цветы в свете люстр, каблуки тихо стучали по мрамору, и вся огромная сетка людей на мгновение стала единым живым узором.

Когда музыка наконец замедлилась, Ралзар и девушка в зелёном оказались у края построения.

Она не сразу отпустила его руку.

Потом, словно это было самым естественным движением на свете, слегка облокотилась на его руку и повернулась к столам, где слуги уже обновляли подносы с вином и фруктами.

Ралзар посмотрел на неё.

Улыбка всё ещё держалась на его лице — редкая, почти опасная в своей искренности.

— Тогда выпьем вместе.

Она ответила тихо, не убирая руки:

— Вечер становится интереснее. Не могу отказать вашему предложению.

И они вместе пошли к столам, оставляя за спиной музыку, свечи и танец, который неожиданно оказался полезнее любого придворного разговора.

Ралзар проснулся не сразу.

Сначала к нему вернулся свет — слишком яркий, слишком тёплый, раздражающе настойчивый. Он пробивался сквозь тяжёлые занавеси, ложился на ковёр, на резные ножки мебели, на край огромной кровати под пологом и, конечно же, прямо туда, где Ралзар меньше всего хотел его видеть: на собственные веки.

Он лежал не в кровати.

Это стало первым неприятным открытием.

Под спиной был диван — мягкий, широкий, обитый светлой тканью, но всё равно совершенно не предназначенный для того, чтобы на нём спал человек его роста после бала, вина и, вероятно, ряда решений, которые он сейчас предпочёл бы не вспоминать.

Голова болела так, будто внутри черепа кто-то медленно передвигал мебель.

Ралзар приоткрыл глаза.

Комната поплыла.

Сначала потолочные балки чуть сдвинулись в сторону, потом вернулись обратно. Зеркало у стены расплылось тёмным пятном, портреты над столиком будто смотрели на него с особенным осуждением, а огромная кровать с пологом стояла впереди слишком торжественно — как немой упрёк человеку, который имел возможность лечь нормально, но почему-то выбрал диван.

Он помнил начало вечера.

Зал. Музыку. Лианору рядом. Сотни голосов, свечи, лица лордов, которым нельзя было доверять даже тогда, когда они смеялись. Потом танец. Девушки, сменяющиеся в узоре движения. Чью-то руку в своей ладони. Зелёное платье. Улыбку.

А дальше — обрывки.

Вино.

Смех.

Чьи-то слова у самого уха.

Столы.

Тёплый свет.

И пустота.

Вторая половина вечера исчезла из памяти так чисто, будто её кто-то аккуратно вырезал ножом.

Ралзар медленно провёл ладонью по лицу и тут же пожалел об этом: движение отозвалось болью в висках. Он попытался сесть, но мир качнулся, и он решил, что пока победа над диваном может подождать.

В этот момент дверь открылась.

Тихо.

Слишком тихо для его больной головы, но всё равно достаточно заметно, чтобы он напрягся.

В комнату вошла Алтея.

Ралзар ещё не полностью открыл глаза, но уже понял, что это несправедливо.

Такая светлость не могла находиться рядом с ним с утра.

Не после вина, не после бала, не после той тёмной мешанины в голове, где политика, танцы и чужие улыбки слиплись в одно мутное пятно.

Алтея была почти невозможной в этом мягком дневном свете. Белые волосы были собраны небрежно и нежно, часть прядей свободно спадала у лица, делая её облик ещё более воздушным. Светлая кожа, лёгкие веснушки, ясные голубые глаза — всё в ней казалось тонким, чистым, почти прозрачным, будто утро решило принять человеческий облик и вошло в комнату без стука.

В её лице не было холодной дворцовой красоты.

Была мягкость.

Та самая, от которой становилось неуютно человеку, привыкшему к интригам, угрозам и разговорам, где каждое слово могло оказаться крючком. Алтея выглядела так, будто рядом с ней нельзя было лгать слишком грубо, думать слишком мрачно и вообще существовать в том виде, в каком Ралзар обычно существовал.

Он смотрел на неё сквозь полуприкрытые веки и с раздражающей ясностью подумал, что ходячая светлость не должна подходить к таким людям, как он.

Свет пачкается слишком быстро.

Алтея остановилась у входа, внимательно посмотрела сначала на него, потом на диван, потом на нетронутую кровать.

Ралзар хотел сказать что-то достойное.

Что-то остроумное.

Что-то, что вернуло бы ему хотя бы видимость контроля.

Но голова снова болезненно пульснула, комната чуть качнулась, и единственное, что он смог сделать, — это медленно закрыть глаза обратно, будто тем самым мог отменить и утро, и боль, и её присутствие.

Алтея подошла ближе.

Её шаги были лёгкими, почти бесшумными на ковре.

А Ралзар лежал на диване, среди чужой роскоши и собственной расплывшейся памяти, и всё сильнее подозревал, что вторая половина вчерашнего вечера была куда опаснее, чем он сейчас мог себе позволить вспомнить.

— Как голова?

— Ужасно.

— Ожидаемо.

Ралзар всё-таки открыл глаза.

— Мы?..

Алтея чуть наклонила голову.

— А ты не помнишь?

— К сожалению?

— А хотел бы помнить?

Он посмотрел на неё внимательнее, насколько позволяла боль в висках.

— Не отказался бы от этого удовольствия. Где я?

— В особняке дома Ронталь.

— А ты?

Она слабо улыбнулась.

— Даже так? Алтея Ронталь, к твоим услугам, Ралзар Келорт.

Ралзар помолчал.

— Мда. Некрасиво вышло.

— Нужно было меньше пить.

Она подошла к столу и налила в пустой кубок воды. Вода зазвучала почти священно. Алтея подала кубок Ралзару, и он начал пить жадно, хотя пытался делать вид, что всё ещё сохраняет достоинство. Это была обычная вода, но сейчас казалась лечебной.

— Как так вышло, что я настолько напился?

— Ты сам показал девушкам своё слабое место.

— Звучит тревожно.

— Они пили глотками, а ты бокалами. Я подошла последней, и ты уже стоять не мог.

Ралзар закрыл глаза.

— И ты принесла меня сюда?

— Я не настолько сильная. Ты облокотился на меня, и я довела тебя сюда уже ночью.

— Не подобает лорду такое поведение.

— А тебя это правда волнует?

Он подумал.

— Нет. Я ничего плохого тебе не сделал? Не сказал?

Алтея смотрела на него чуть дольше, чем требовал простой ответ.

— Был любезен и добр. Я осталась довольна.

— Так всё-таки?

— Попробуй вспомнить. Загадка на будущее.

— Загадок мне ещё не хватало…

Ралзар попытался подняться.

Это было ошибкой.

Он споткнулся о ножку стола, задел кубок, уронил его и сам рухнул следом. Кубок с глухим звуком ударился о пол, но вода из него не пролилась.

Она осталась висеть в воздухе.

Прозрачная, дрожащая, собранная в неровный сгусток.

Ралзар сразу поднял голову на Алтею.

Та стояла спокойно, будто ничего особенного не произошло.

— У нас есть много общего, — сказала она. — Если ты будешь внимательным.

Она едва заметно махнула рукой, и вода послушно вернулась в кувшин.

Ралзар, всё ещё лежа на полу, медленно выдохнул.

— Мне нужно многое вспомнить.

Дверь открылась резко, без стука.

В комнату вошёл сир Рихард — высокий, широкоплечий, седой, с лицом человека, привыкшего сначала оценивать опасность, а уже потом задавать вопросы. Белые доспехи с золотой отделкой тихо звякнули при шаге, а на груди тускло блеснул знак трёх звёзд.

Алтея обернулась к нему.

— Сир Рихард.

Рихард задержал на ней взгляд, и суровость в его лице на мгновение смягчилась.

— Доброе утро, юная леди. Где вы были вчера вечером?

— На дипломатической миссии.

— Действительно?

Но затем он увидел Ралзара.

Тот лежал на полу возле дивана, всё ещё не до конца пришедший в себя после вина, утра и собственной расплывшейся памяти.

Рихард мгновенно изменился.

Рука легла на рукоять меча, клинок вышел из ножен с холодным металлическим шёпотом. Через миг остриё уже было направлено прямо на Ралзара.

Алтея шагнула вперёд, но Рихард не отвёл оружия.

В комнате стало тихо.

Ралзар медленно поднял глаза на меч, потом на сира Рихарда, и окончательно понял: утро всё-таки собиралось стать хуже.

— Сержант, опустите оружие, — сказала Алтея. — Он со мной.

Рихард не сразу убрал меч.

— Как вы его провели?

— Мы в окно залезли.

Рихард посмотрел на неё.

Очень спокойно.

Очень устало.

— Как всегда.

Потом он улыбнулся и вернул меч в ножны.

Ралзар моргнул.

Такого поворота он не ожидал.

Рихард протянул ему руку.

— Сир Рихард, сержант стражи дома Ронталь.

Ралзар принял руку и тут же понял, что ощущения его подвели: старик выглядел спокойным, но сила в его хватке была железной.

Алтея смотрела на них с лёгким удивлением.

— Так просто?

— Я не строгий отец, — сказал Рихард. — И верю, что ты плохого не приведёшь.

Он перевёл взгляд на Ралзара.

— Он же хороший?

Алтея улыбнулась почти невинно.

— Вы можете сразиться с ним на мечах. Он, как и вы, человек военный.

Рихард посмотрел на Ралзара уже иначе.

С интересом.

Настоящим, почти молодым.

— Действительно? Это интересно.

Ралзар всё ещё сидел на полу, с больной головой, смутными воспоминаниями и ощущением, что оказался в доме, где светлая девушка залезает в окна, вода висит в воздухе, а седые стражи сначала приставляют меч к горлу, а потом предлагают дружеский поединок.

Он медленно провёл ладонью по лицу.

И впервые за всё утро почти улыбнулся.

— Я начинаю понимать, почему не помню вторую половину вечера.