ЯННА 7

Янна стояла в учительской перед широким резным столом, стараясь не выдавать смущения, которое с каждой секундой становилось всё заметнее — по крайней мере, для неё самой.

Помещение больше напоминало небольшой зал совета, чем обычную комнату преподавателей. Высокие стрельчатые окна пропускали тёплый дневной свет, ложившийся на каменные стены и тёмное дерево длинными золотистыми полосами. Между окнами висели синие гобелены с гербом академии, а вдоль стен тянулись книжные шкафы, заполненные старыми томами, папками и свитками. Над массивным столом покачивался тяжёлый фонарь, хотя в столь ясный день зажигать его не было необходимости.

За столом сидели трое.

Слева расположилась профессор Агата. Она держалась свободнее остальных, с привычным спокойствием человека, способного найти нужный тон даже в самом неловком разговоре. Перед ней лежала закрытая папка, но сама профессор почти не смотрела на неё, внимательно наблюдая за Янной.

Справа сидел профессор Келлен — тот самый завуч, который недавно поручил ей помочь Эмме освоиться в академии. Прежде Янна воспринимала его главным образом как представителя руководства: сдержанного, внимательного и неизменно занятого. Теперь его имя впервые перестало быть для неё лишь подписью на документе. Келлен оказался человеком, чьи решения постепенно втягивали её в события, к которым она сама не стремилась.

Он сидел прямо, сложив руки перед собой, и смотрел на Янну с привычной усталой сосредоточенностью.

В центре находился директор Берзар.

Таинственный.

Именно это слово первым приходило на ум почти каждому, кто пытался его описать. О нём редко говорили плохо — в сущности, никто не мог припомнить ничего, за что директора следовало бы осуждать. Но и сказать, что его хорошо знали, не мог ни один преподаватель или ученик.

Берзар редко появлялся во дворах, на общих собраниях или торжественных церемониях. Большинство учащихся видели его лишь однажды — в день поступления, когда он по неизвестной традиции принимал каждого нового ученика лично и непременно по одному. После этого директор словно растворялся среди старых залов академии, оставаясь незримым присутствием, которое ощущалось повсюду, но почти никогда не обретало человеческого лица.

Теперь Янна видела его совсем близко.

Длинные седые волосы свободно спадали на плечи, серебрясь в солнечном свете. Такое же серебро проступало в густой аккуратной бороде, обрамлявшей сильное, отмеченное возрастом лицо. На лбу залегли глубокие морщины, однако они не делали его ни дряхлым, ни усталым. Скорее казалось, что каждая появилась после мысли, которую другим не довелось бы даже сформулировать.

Тёмные брови придавали его взгляду неожиданную твёрдость. Глаза Берзара оставались спокойными и внимательными, но Янне никак не удавалось определить, что именно они выражали. Не холодность, не подозрение и не доброжелательность — лишь сосредоточенность, от которой возникало неприятное ощущение, будто директор замечает не только её движения и слова, но и всё, что она предпочла бы оставить при себе.

На нём была тёмная одежда с тонкой золотой вышивкой, почти незаметной издалека. Плечи обрамлял мех, а на груди покоился старинный медальон с тёмным камнем. Несмотря на богатство наряда, Берзар не выглядел человеком, стремящимся подчеркнуть своё положение. Власть ощущалась в нём и без знаков отличия — в неподвижности, в молчании и в том, как естественно остальные двое оставляли ему центральное место.

Янна старалась не переминаться с ноги на ногу.

Когда её пригласили в учительскую, она ожидала увидеть Келлена. Возможно, ещё одного преподавателя, если разговор касался Эммы. Но присутствие директора превращало обычное поручение в нечто гораздо более серьёзное.

Она быстро перебрала в памяти события последних дней.

Экскурсия для Эммы прошла без крупных происшествий. Лайла, разумеется, говорила больше, чем следовало, но ничего не разрушила. Мелия тоже не успела втянуть новую ученицу в неприятности.

По крайней мере, Янна об этом ничего не знала.

Это последнее уточнение не особенно успокаивало.

Келлен сохранял молчание. Берзар рассматривал её без явной строгости, но от этого ожидание становилось лишь тяжелее.

Наконец Агата мягко улыбнулась, немного разрушая торжественную неподвижность комнаты.

— Каждый студент нашей академии проходит здесь путь длиною в несколько лет. За это время он обретает новую жизнь, новую семью и новое видение мира. Именно ради этого мы все находимся здесь. Наш долг как старшего поколения — передать молодым магам не собственные убеждения, а основу, которая позволит им самостоятельно сформировать своё восприятие мира.

Келлен продолжил:

— И как преподаватели мы гордимся каждым учеником независимо от его результатов. Но вместе с тем проживаем с ним каждую радость и каждое поражение.

Берзар взял лежавший перед ним лист и протянул его Янне.

— От имени всех преподавателей академии поздравляю тебя, Янна.

Она осторожно взяла плотный лист. Бумага едва слышно прошелестела под пальцами, а золотистые узоры по краям вспыхнули в падавшем из окон свете. В верхней части виднелся герб академии, ниже — крупные торжественные строки, перечень дисциплин, подписи и печати.

Янна пробежала взглядом по написанному один раз, затем ещё раз — уже медленнее.

Это было свидетельство об успешной сдаче экзаменов.

Не обещание, не предварительный результат и не очередная формальность, за которой могли последовать новые проверки. Всё уже закончилось. Её имя стояло посреди листа, а ниже были перечислены предметы, с которыми она справилась собственными силами.

За каждой строкой скрывались долгие часы подготовки, недосып, сомнения, исправленные ошибки и попытки не показывать окружающим, насколько сильно она боялась потерпеть неудачу.

Пальцы Янны чуть крепче сжали края свидетельства.

Сначала на её лице появилось лишь удивление, будто она всё ещё ждала, что кто-нибудь объяснит произошедшее иначе. Затем напряжение в плечах стало медленно уходить, а губы тронула робкая, почти недоверчивая улыбка.

Она посмотрела на своё имя ещё раз.

Впервые ей не хотелось немедленно искать недостаток, вспоминать каждую допущенную ошибку или убеждать себя, что могла справиться лучше.

Сейчас этого было достаточно.

Янна подняла взгляд от бумаги, и улыбка стала заметнее.

Наконец она позволила себе почувствовать то, что так редко признавала даже наедине с собой.

Она гордилась собой.

— Не каждый способен добиться таких результатов, — произнёс Берзар. — Но важнее всего то, что ты смогла. Теперь перед тобой открыто множество дорог, и только тебе решать, по какой из них идти.

— Спасибо.

— Это наш долг перед столь немногочисленным сообществом, — ответил директор.

Янна осторожно свернула свидетельство и уже направилась к выходу, однако Берзар поднялся раньше неё и жестом велел следовать за ним.

— Вы ещё что-то хотели, профессор?

— Хотел поговорить с тобой, не отнимая лишнего времени у завучей. Тебе ведь поручили помочь новенькой освоиться?

— Я выполнила всё, что поручил профессор Келлен.

— Кто бы сомневался. И каковы успехи?

— Прошло слишком мало времени, чтобы делать хотя бы предварительные выводы.

— Особенно если вместо того, чтобы проводить новенькую до комнаты, бежать следом за совой.

Янна резко посмотрела на него.

— Вы следили за мной?

— Всего лишь выглянул в окно. Её общежитие находится прямо под моим кабинетом.

— Ясно. И что?

— Ничего. Мне просто хотелось узнать, как обстоят дела у вас с Галеном.

Янна на мгновение сбилась с шага.

— Почему вас это так интересует?

— Такой уж я человек. Любопытный. Так что?

— Пока ничего нет. Без встречи лицом к лицу рано делать выводы.

— Понимаю. Но уверен, Гален всё сделает правильно. Он хороший и умный парень.

— Откуда вы знаете?

— Я наблюдаю за многими учениками. Особенно за теми, кто чем-нибудь выделяется.

— Я видела оценки Галена.

— По оценкам он учится выше среднего. Не блестяще, но для меня важнее практика. И дело даже не в силе его магии, а в мудрости, с которой он её применяет. Каково твоё мнение о его нравственных качествах?

— Я давно его знаю. Он честный, добрый и верный.

— Кому?

— Своим моральным принципам. А чего вы ожидали?

— А как насчёт его бывшей девушки? Насколько мне известно, они до сих пор тесно общаются.

— Меня это не беспокоит. То, что они сумели сохранить хорошие отношения после расставания, говорит лишь о разумном отношении к ситуации с обеих сторон.

Берзар едва заметно улыбнулся.

— Чётко и слаженно. Даже придраться не к чему. Я рад, что ты настолько рассудительна в своём возрасте. Но именно сейчас лучшее время для ошибок — пока их цена ещё не так велика.

— А когда она становится велика?

— Когда за твоей спиной появляются люди, которые тебе действительно дороги.

Янна немного помолчала.

— У вас есть такие люди?

— Вся академия — мои дети.

— А кровные родственники?

— Нет. Единственная женщина, которую я любил, умерла много лет назад. После неё я больше никого не смог полюбить.

— Даже грустно как-то. Я могла бы посоветовать вам держаться, но, боюсь, этот совет немного запоздал.

Берзар посмотрел на неё с лёгким удивлением.

— Это свидетельство так на тебя подействовало? Уже разговариваешь со мной как с равным.

— Вы сами создали такую атмосферу.

Улыбка директора стала чуть заметнее.

— Что ж, перейдём к делу.

Янна переступила порог кабинета Берзара и невольно замедлила шаг.

Комната оказалась просторнее, чем она представляла. Высокие стрельчатые окна занимали почти всю дальнюю стену, пропуская внутрь мягкий дневной свет. Он ложился на каменные колонны, тёмные книжные шкафы и большой резной стол длинными светлыми полосами.

Полки были плотно заставлены книгами, свитками и старинными приборами, назначение которых Янна не смогла бы определить с первого взгляда. Между ними стояли глобусы, часы, небольшие металлические модели и сосуды из тёмного стекла.

На стенах висели синие знамёна с золотыми гербами академии. В сочетании с массивной мебелью и высокими сводами они придавали кабинету почти торжественный вид, словно здесь не просто работал директор, а принимались решения, способные изменить судьбу всей академии.

Перед столом стояло несколько кресел.

Одно из них уже было занято.

В нём сидела незнакомая Янне девушка.

Она держалась прямо, но без напряжения, сложив руки на коленях. Когда открылась дверь, девушка лишь спокойно повернула голову, не проявив ни беспокойства, ни явного любопытства.

Янна сразу заметила её длинные волосы насыщенного фиолетового оттенка. Верхние пряди были собраны назад, открывая лицо, остальные свободно спадали на плечи и грудь. В солнечном свете их цвет менялся от глубокого пурпурного до почти сиреневого.

Лицо девушки было тонким и аккуратным, с мягкой линией подбородка и светлой кожей. Серо-голубые глаза смотрели внимательно, но сдержанно. В них не ощущалось ни холодности, ни желания оценить вошедшую — лишь спокойное наблюдение человека, привыкшего сначала слушать и только потом делать выводы.

Яркие губы и небольшие серьги с красными камнями добавляли её облику выразительности, не нарушая общего ощущения внутреннего равновесия.

Янна не знала её имени.

Она вообще не могла припомнить, чтобы видела эту девушку в коридорах, на занятиях или во дворе академии. И всё же незнакомка сидела в кабинете директора так спокойно, будто ожидала именно этого разговора и заранее была готова ко всему, что услышит.

Берзар закрыл дверь и прошёл к столу. Его движения оставались неторопливыми и точными. Он занял высокое кресло, поправил лежавшие перед ним бумаги и на несколько мгновений задержал взгляд сначала на незнакомой девушке, затем на Янне.

Янна выбрала свободное место, но перед тем, как сесть, ещё раз посмотрела на незнакомку. Та едва заметно кивнула ей в знак приветствия.

После этого Янна опустилась в кресло.

В кабинете воцарилась короткая тишина. За высокими окнами шелестели деревья, а где-то среди множества часов ровно отсчитывал время скрытый механизм.

Берзар сцепил пальцы перед собой.

— Это Амира. Такая же успешная выпускница академии, но из другой группы.

Янна приветственно кивнула.

— По традиции нашей академии самые успешные выпускники становятся старостами своих общежитий, — продолжил директор.

Он протянул девушкам две небольшие записные книжки с разными эмблемами на обложках.

— Амира, ты займёшь место Арнис.

Берзар медленно положил на стол первую брошь — золотой круг с расправившей крылья птицей, будто застывшей в стремительном взлёте. Острый вытянутый конец украшения коснулся дерева, и директор лёгким движением пальцев придал ему вращение.

Брошь закружилась на столешнице, ловя солнечный свет и рассыпая по бумагам короткие золотые блики. Расправленные крылья сливались в сияющее кольцо, и на несколько мгновений казалось, что птица действительно летит, поднимаясь всё выше.

Постепенно вращение замедлилось, и Берзар остановил украшение перед Амирой.

— Янна, ты, в свою очередь, займёшь место Эсмиры.

Следом он достал вторую брошь и поставил её напротив Янны. Она тоже была выполнена в форме золотого круга с острым нижним концом, однако внутри сидела изящная кошка с поднятой головой и свёрнутым кольцом хвостом.

Берзар снова легко толкнул украшение.

Брошь завертелась мягче и спокойнее первой: золотой силуэт то исчезал в отблесках, то вновь проступал на матовой поверхности. В её движении не было стремительности птицы — лишь сдержанная грация, внимательность и скрытая независимость.

Когда вращение замедлилось, директор позволил броши самой остановиться перед Янной.

— Обе предыдущие старосты сдали экзамены ещё в середине зимы, а теперь уже миновала половина весны. Пришло время вам сменить их. Если появятся вопросы, можете обратиться к Арнис и Эсмире. Обучение не заканчивается сдачей экзаменов. Постарайтесь проявить себя как лидеры и ответственные люди.

Янна перевела взгляд с броши на записную книгу.

Ещё утром она была обычной ученицей, ожидавшей результатов экзаменов. Теперь же перед ней лежал знак власти, пусть и небольшой, и список обязанностей, содержание которых она пока представляла лишь приблизительно.

Однако отказаться ей не хотелось.

Янна вышла из кабинета, осторожно прикрыв за собой тяжёлую дверь.

Тишина коридора после разговора с Берзаром показалась почти непривычной. В руке она всё ещё держала золотую брошь с сидящей кошкой, и та приятно холодила ладонь, напоминая, что произошедшее не было случайностью или очередным поручением завуча.

Теперь у неё появилось новое задание.

Оно наверняка потребует времени, осторожности и умения разбираться в людях, которых Янна пока почти не знала. Ещё недавно подобная неизвестность заставила бы её заранее перебирать возможные ошибки и искать причину отказаться.

Однако сейчас страха не было.

Лишь спокойное волнение и неожиданно крепкая уверенность в собственных силах.

Она справилась с экзаменами. Сумела помочь Эмме, хотя поначалу даже не представляла, как найти к ней подход. Значит, сможет выполнить и это поручение — не сразу, не без затруднений, но сможет.

Янна сжала брошь в ладони и направилась по коридору, уже мысленно разбирая услышанное на отдельные задачи. Ей хотелось начать как можно скорее, пока уверенность не успела раствориться в привычных сомнениях.

Однако далеко уйти она не успела.

За спиной послышались шаги. Амира вышла из кабинета следом и, поравнявшись с Янной, заговорила:

— Теперь мы друзья по несчастью. Нам предстоит общаться ближе, особенно с учётом приближающегося фестиваля.

— Согласна. Моё имя ты уже знаешь…

— Как и ты моё.

Янна улыбнулась.

— И я не намерена брать перерыв. Нам нужно обсудить одно дело.

— Я бы с радостью, но сначала должна проведать свою подопечную.

— Можем сделать это вместе. Как-никак теперь я староста её общежития.

— Отличная идея.

Янна и Амира быстрым шагом прошли по открытой галерее, ведущей вдоль внутреннего двора академии. Их шаги гулко отражались под высокими сводами, но Янна всё же успела замедлить взгляд, скользнув им между каменными арками.

Весна наконец вступила в полную силу.

Во дворе цвели деревья, осыпая траву и дорожки белыми лепестками. По старым стенам тянулась молодая зелень, а тёплый ветер приносил запах влажной земли и первых цветов. Солнечный свет свободно проникал в галерею, ложился на каменные плиты и на мгновение заставлял забыть о поручении, которое Янна только что получила.

Но Амира не позволила им задержаться.

Они свернули во двор и вскоре подошли к старой статуе мага, возвышавшейся среди зелени. Каменная фигура стояла неподвижно, устремив невидящий взгляд поверх академических крыш, однако внимание Амиры привлекло вовсе не изваяние.

У основания одной из колонн валялись обрывки лозы.

Ещё недавно она густо оплетала камень, поднимаясь к открытому окну на верхнем этаже. Теперь длинные плети были оборваны и разбросаны по земле. На некоторых ещё держались свежие листья, а неровные края выглядели так, будто кто-то совсем недавно использовал лозу вместо лестницы.

Амира остановилась и подняла взгляд к окну.

Янне хватило одного мгновения, чтобы всё понять.

Она отступила на шаг и призвала ветер. Воздух завертелся у её ног, подхватил края одежды и с силой толкнул вверх. Янна оторвалась от земли, взлетела вдоль колонны и ухватилась за каменный край открытого окна. Второй порыв помог ей перенести тело через подоконник и оказаться внутри.

Она ожидала увидеть беспорядок.

Однако открывшаяся картина заставила её ненадолго замереть.

Комната напоминала давно покинутую мастерскую. На столах теснились банки с засохшими красками, кисти, угольные палочки и открытые чернильницы. Пол почти полностью покрывали листы бумаги: быстрые наброски лиц, незаконченные фигуры, странные существа и пейзажи, существовавшие, вероятно, лишь в воображении их автора.

Другие рисунки висели на стенах или были прикреплены к деревянным стойкам, словно кто-то пытался заполнить ими каждую свободную поверхность.

Эмма стояла посреди этого беспорядка.

Она медленно переходила от одного рисунка к другому, внимательно рассматривая линии и детали. Но чаще всего её взгляд возвращался к огромному изображению на дальней стене.

Там раскинулся закат.

Багрово-золотое солнце опускалось за тёмные холмы, окрашивая облака в оттенки огня, меди и густого пурпура. Нарисованный свет будто проникал в саму комнату, смешиваясь с настоящими солнечными лучами из окна. На фоне множества незаконченных набросков картина выглядела почти живой — завершённой мыслью среди сотен ещё не найденных слов.

Эмма так увлеклась, что не сразу заметила появление Янны.

Та посмотрела сначала на оборванную лозу за окном, затем на разбросанные рисунки и лишь после — на девушку.

Злости не возникло.

Напротив, губы Янны тронула тёплая улыбка.

Она хорошо знала это чувство — оказаться перед чем-то прекрасным и на несколько мгновений забыть обо всех правилах, отделявших тебя от него.

Янна спокойно подошла к Эмме и остановилась рядом, переводя взгляд на пылающий закат.

— И что ты здесь делаешь?

Эмма вздрогнула и резко обернулась.

— Смотрю на рисунки.

— Тебя заинтересовало?

— Допустим. И что с того?

За привычной резкостью слишком легко угадывалась попытка защититься.

Янна не стала обращать на неё внимания.

— Ты умеешь рисовать?

— Каждый умеет рисовать по-своему.

— Это не ответ.

Эмма отвела взгляд к картине.

— А ты любишь рисовать? — мягче спросила Янна.

Девушка заметно напряглась.

Она словно ожидала, что за вопросом последует насмешка, запрет или очередная попытка решить за неё, чем следует заниматься.

— Говори честно, — добавила Янна. — Здесь тебе ничего не угрожает.

Некоторое время Эмма молчала.

— Люблю.

Слово прозвучало тихо, почти неохотно, но после него напряжение в её плечах немного ослабло.

— И хочешь заниматься этим серьёзнее?

— У меня неожиданно появилось больше свободного времени. Я решила использовать его.

— Я помогу тебе.

Эмма резко посмотрела на неё.

— Правда?

— Правда. Садись.

У стены стояла старая деревянная лавка, покрытая пятнами краски. Янна смахнула с неё несколько листов, и они сели рядом.

Некоторое время обе молча смотрели на картину.

— Тебе не нужно прятаться в закрытых комнатах, чтобы получить помощь, — заговорила Янна. — Достаточно попросить. В академии обязательно найдётся тот, кто откликнется.

— Мне это непривычно.

— Я знаю твою историю.

Эмма сразу насторожилась.

— Кто тебе рассказал?

— Мне сообщили только то, что необходимо для помощи тебе. Я не собираюсь расспрашивать о том, чем ты не хочешь делиться.

Эмма немного расслабилась, но по-прежнему смотрела настороженно.

— Прошлое не исчезнет, — продолжила Янна. — Но теперь вокруг тебя другой мир. К нему придётся привыкать.

— Какой ещё мир?

— Новый.

— Очень понятное объяснение.

Янна улыбнулась.

— Правильно описать его сможешь только ты. Для каждого академия становится чем-то своим. Один находит здесь знания, другой — свободу, третий — людей, без которых потом не представляет жизни. Все извлекают из этого места что-то разное.

— А ты что извлекла?

Янна задумалась.

— Многое. Прежде всего знания. Потом появились собственные интересы, друзья, знакомые. Даже те, с кем я редко общаюсь, оставили во мне какой-то след. И я уверена, что он останется со мной после выпуска.

Она ненадолго замолчала.

— А ещё недавно я влюбилась.

Эмма повернулась к ней с неподдельным удивлением.

— Правда?

— Почему это кажется невозможным?

— Ты выглядишь слишком погружённой в учёбу.

— Учёба не лишает меня всего человеческого.

— Я не это имела в виду.

— Знаю.

Янна легко толкнула её плечом.

— Ты тоже сможешь проявить здесь стороны, о которых сама пока не знаешь. Возможно, даже найдёшь себе парня.

— Парня?

Вопрос прозвучал так, словно Янна предложила ей завести приручённого дракона.

— А тебе раньше никто не нравился?

Эмма нахмурилась.

— Не знаю.

— Значит, однажды узнаешь.

Она поднялась с лавки и посмотрела на распахнутое окно.

— Надеюсь, ты ничего здесь не сломала.

— Только лозу.

— Я заметила.

— Она была непрочной.

— Разумеется, виновата лоза.

Эмма едва заметно улыбнулась.

— Мы уходим, — сказала Янна. — И на этот раз через дверь.

Во дворе академии Янна остановилась напротив профессора Каспар.

Весенний свет мягко ложился на каменные стены и цветущие деревья, а лёгкий ветер шевелил их волосы и приносил запах молодой зелени. Янна держалась спокойно, хотя время от времени невольно оглядывалась через плечо.

Чуть поодаль, почти прячась за ней, стояла Эмма. Она неловко сцепила пальцы перед собой и смотрела то на Каспар, то в сторону, будто не знала, куда деть взгляд.

Янна заметила её смущение, но не стала торопить.

— Я искала вас, чтобы попросить об одном одолжении.

— Помогу чем смогу. Что тебе нужно?

— Наша новенькая заинтересовалась рисованием. Я хочу, чтобы она вступила в художественный кружок. Уверена, вы сможете помочь ей развить способности.

Лицо Каспар озарилось искренней улыбкой.

— Конечно. Я ценю каждого, кто готов уделять время искусству.

Она подошла к Эмме, стараясь не напугать её чрезмерной живостью.

— Как тебя зовут?

— Эмма.

— А я Каспар. Отныне буду твоим учителем и наставником в рисовании. Нам предстоит многое обсудить, а ещё мне хочется увидеть, как именно ты работаешь. Пойдём со мной.

Каспар мягко положила руку ей на плечо и повела через двор.

Эмма сперва оглянулась на Янну, словно желая убедиться, что та действительно позволяет ей уйти. Янна ободряюще кивнула.

Эмма всё ещё выглядела неуверенно, но сопротивляться не стала. Они медленно направились через двор, и Каспар почти сразу начала что-то рассказывать, время от времени указывая на окна художественного класса.

Янна осталась на месте.

Она проводила Эмму взглядом, пока та не исчезла вместе с профессором за аркой. Ей хотелось верить, что этот маленький шаг окажется для девушки началом чего-то важного — занятия, в котором не нужно было сражаться, прятаться или доказывать право на существование.

Весенний ветер прошёлся по двору и сорвал с цветущего дерева несколько белых лепестков. Один из них опустился на свёрнутое свидетельство в руках Янны.

Она посмотрела на него, а затем невольно вспомнила письмо.

Из всех написанных Галеном слов в памяти осталась лишь одна строка:

«Я тебя люблю. Я буду повторять это столько, сколько захочешь. Только дождись меня».

Янна прижала свиток ближе к груди.

В этот день перед ней открылось сразу несколько новых дорог. Она стала выпускницей, получила новое поручение, помогла Эмме найти занятие и впервые позволила себе поверить, что будущее не обязательно должно пугать.

Иногда его достаточно было просто дождаться.