Глава 13: Тень на пороге

Киев замер в предчувствии большой беды. Ветер с Днепра принес запах прелой листвы и сырой стали. В княжеской гриднице было людно, но Яромир чувствовал себя так, будто он заперт в ледяной клети.

— Купцы из Смоленска не дошли до порогов, — голос князя Игоря рокотал под сводами. — Печенеги обнаглели, или кто-то похуже режет наших людей. Эйрик, ты пойдешь на рассвете. Твои драккары быстрее моих ладей. Очистишь путь, дождешься караван.

Яромир, стоявший по правую руку от дяди, похолодел. Он не знал об этом приказе. Взгляд его метнулся к Эйрику. Варяг стоял среди дружинников, прямой и отстраненный, как скала. На нем была простая кольчуга, а за поясом — тот самый топор. Он не смотрел на Яромира. Ни разу за весь вечер.

— Слушаюсь, князь, — коротко бросил Эйрик. Его голос был лишен привычной насмешливости. — Мои люди готовы. Мы уйдем с первым туманом.

Когда совет разошелся, Яромир попытался выйти незамеченным, но дорогу ему преградил Святко. Дружинник чистил ногти коротким ножиком, привалившись к резному столбу.

— Печальные вести, княжич, — вкрадчиво произнес Святко, не поднимая глаз. — Путь на пороги опасен. Многие не возвращаются. Особенно те, кому в Киеве больше не рады.

Яромир замер. — О чем ты, Святко?

— О людских языках, — дружинник поднял взгляд, и в нем блеснуло ядовитое торжество. — Они ведь как змеи — жалят незаметно. Говорят, варяжский вожак сам просился в этот поход. Будто воздух в Детинце стал для него слишком… тесным. Или слишком сладким. Вам стоит быть осторожнее, Яромир. Люди замечают, когда князь слишком долго смотрит вслед наемнику.

Яромир сжал кулаки так, что ногти вонзились в ладони. — Занимайся своей службой, Святко. Иначе твои речи доведут тебя до дыбы раньше, чем ты успеешь договорить.

Он прошел мимо, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Каждое слово Святко было правдой, обернутой в яд.

Ночь опустилась на Подол густым саваном. Яромир, набросив простой плащ, спустился к пристани. Он нашел Эйрика у самой кромки воды. Варяги грузили тюки с провизией, перекликаясь на своем резком наречии. Эйрик стоял на носу драккара, проверяя натяжение канатов.

— Ты уходишь, — это не был вопрос. Яромир остановился на скользких бревнах настила.

Эйрик медленно повернулся. В свете редких факелов его лицо казалось высеченным из камня. Ни тени прежней улыбки, ни искры в глазах. Только холодная, бездонная пустота.

— Князь приказал. Я наемник, Яромир. Я иду туда, где платят кровью, — он спрыгнул на берег, остановившись в трех шагах. Дистанция, которую Яромир сам установил утром, теперь казалась непреодолимой пропастью.

— Почему я узнаю об этом последним? — голос Яромира дрогнул. — Ты сам просился в поход?

— А была причина остаться? — Эйрик сделал шаг вперед, и на мгновение в его взгляде промелькнула прежняя ярость. — Ты ведь хотел, чтобы я помнил свое место. Вот я и помню. Мое место — на веслах, в соленой воде и в сече. А твое — в золотых палатах, подальше от таких, как я.

— Эйрик, я… — Яромир шагнул навстречу, его рука непроизвольно потянулась к варягу, но он замер. Из тени сарая за ними наблюдали чьи-то глаза. Святко? Или просто случайный гридень?

Эйрик заметил это движение. Он горько усмехнулся. — Видишь? Ты даже сейчас оглядываешься. Ты боишься теней больше, чем потери человека.

Варяг развернулся к ладье. — Мы уходим на рассвете. Не приходи провожать, княжич. Твой шелк не любит речной сырости.

Яромир остался стоять на пристани. Вода билась о сваи со всхлипом, похожим на стон. Он думал, что контролирует ситуацию, выстроив стену. Но стена оказалась тюрьмой, а единственный человек, который мог её разрушить, теперь уплывал навстречу смерти, потому что Яромиру не хватило смелости просто взять его за руку.