Глава 16: Черта

Тишина в покоях была удушливой. Святко сидел в резном кресле Яромира, закинув ногу на ногу. Он вертел в пальцах тяжелый золотой перстень — фамильную ценность новгородских князей, — который только что беззастенчиво взял со стола.

— Знаешь, Яромир, — Святко растягивал слова, смакуя каждое, как дорогое вино. — Должности и земли — это лишь бумага. Мне хочется чего-то более… осязаемого. Ты ведь так щедр был с тем варягом. Неужели я, свой, стою меньше, чем этот немытый наемник?

Яромир стоял у стола, вцепившись пальцами в край дубовой столешницы. — Замолчи, гнида. Ты получил всё, что хотел. Убирайся.

— Нет, не всё, — Святко медленно поднялся. Он подошел к Яромиру вплотную, нарушая ту самую границу, которую раньше переступал только Эйрик. Но если от Эйрика исходил жар, то от Святко веяло холодом сырой могилы.

Дружинник протянул руку и нагло, медленно провел пальцами по шее Яромира, прямо над воротником. — Кожа у тебя нежная, как у девицы. Теперь я понимаю, на что купился тот дикарь. Может, и мне покажешь, за что он так в тебя вцепился?

Мир перед глазами Яромира вспыхнул багровым. Вся выдержка, все годы воспитания и молитв рассыпались в прах.

— Ты… мразь! — Яромир не закричал, он прорычал это.

В одно мгновение он сократил расстояние, схватил Святко за воротник кафтана и с нечеловеческой силой впечатал его в каменную стену между окнами. Голова дружинника ударилась о кладку с глухим стуком.

— Ты зашел слишком далеко, Святко! — Яромир прижал локоть к горлу шантажиста, перекрывая ему воздух. Его лицо, обычно бледное и кроткое, теперь было искажено тьмой, которой он сам в себе не знал. — Ты думал, я буду вечно лизать твои сапоги? Я — князь. Мои предки рубили головы таким, как ты, сотнями.

Святко захрипел, его глаза расширились от подлинного, животного ужаса. Он увидел в зрачках Яромира не страх разоблачения, а чистую, неразбавленную жажду убийства.

— Пу… пусти… — выдавил он, пытаясь оттолкнуть Яромира.

Дверь в покои была неплотно прикрыта. В щели на мгновение мелькнула тень — старый слуга, пришедший сменить свечи, замер, увидев эту сцену. Он поспешно отступил назад, его шаги быстро затихли в коридоре. Свидетель. Теперь риск стал смертельным.

Яромир разжал пальцы. Святко сполз по стене, хватаясь за горло и жадно глотая воздух.

— Вон, — шепнул Яромир. Его голос дрожал от сдерживаемой бури. — Если я еще раз увижу твою тень в своих покоях — я вырву твой язык лично. Плевать на всё. Плевать на позор. Ты сдохнешь раньше, чем успеешь открыть рот.

Святко, пошатываясь, бросился к двери. Он больше не улыбался. Его триумф обернулся ледяным ужасом. Он вылетел на галерею, почти сбивая подсвечник.

Он бежал по ночному Детинцу, оглядываясь на каждое движение теней. Ему казалось, что стены смыкаются. Он нырнул в темный проход к казармам, желая поскорее оказаться среди людей.

Но в тени арки, где свет факелов не доставал до углов, кто-то ждал.

Святко замер. Сердце колотилось где-то в горле. Из темноты донесся звук — тихий, металлический щелчок. Словно кто-то проверял остроту лезвия.

— Кто здесь? — выкрикнул Святко, но голос его сорвался.

Ответа не было. Только тяжелое, ровное дыхание. Тень отделилась от колонны и начала медленно приближаться. Святко попятился, но уперся спиной в запертую дверь склада. Он был один. В темноте. И в этой темноте сверкнули глаза, полные холодного, безжалостного узнавания.

Это был не Яромир. Это был кто-то, кто не собирался угрожать. Кто пришел закончить дело.