Глава 7: Огонь и тени

Воздух над берегом дрожал от жара. Огромные костры, сложенные «колодцами», взмывали в черное небо искрами, похожими на рой золотых мух. Пахло паленой шерстью, хмельным суслом и приторным ароматом венков, которые сотнями плыли по темной глади Днепра.

Яромир стоял на пригорке, кутаясь в темный плащ. Его раздражала эта вакханалия: полуголые парни, прыгающие через пламя, визг девок в одних рубахах, хриплый смех варягов. Мир казался вывернутым наизнанку.

— Что, княжич, боишься, что леший утащит или девки защекочут? — Громовой хохот раздался совсем рядом.

Эйрик возник из тени, как порождение самого огня. Его лицо блестело от пота, волосы рассыпались по плечам, а в руках он держал тяжелую чашу из рога. Он был пьян, но той особой варяжской трезвостью, когда глаз становится острее, а движения — опаснее.

— Здесь нет порядка, Эйрик. Только безумие, — холодно бросил Яромир, стараясь не смотреть на обнаженную грудь наемника, по которой стекала капля пота, отражая блики костра.

— Это жизнь, «волчонок». Она не ходит по струнке, — Эйрик бесцеремонно схватил Яромира за локоть и потянул вниз, к самой гуще толпы. — Пойдем. Подыши дымом, может, кровь быстрее побежит.

Они врезались в людской водоворот. Пьяный дружинник, споткнувшись, толкнул Яромира в спину. Княжич качнулся, теряя равновесие на скользкой от пролитого меда траве, но железная хватка Эйрика не дала ему упасть. Варяг притянул его к себе, вжимая спиной в свой твердый живот.

Рука Эйрика легла Яромиру на пояс, удерживая его чуть дольше, чем того требовало приличие. Яромир замер, чувствуя затылком жар чужого дыхания. Он должен был оттолкнуть его, но шум праздника вдруг стал глухим, а земля под ногами — зыбкой.

— Стой смирно, — прошептал Эйрик над самым ухом. — А то растопчут и не заметят.

В этот момент к ним протиснулась молодая славянка в венке из дикой розы. Глаза её блестели от хмеля и желания. Она бесстыдно положила руку на плечо Эйрика, игнорируя Яромира.

— Эй, заморский гость! — певуче выкрикнула она. — Пойдем к воде, я покажу тебе, где расцветает папоротник.

Эйрик медленно убрал руку с талии Яромира и, оскалившись в ответной улыбке, коснулся подбородка девушки. — Папоротник, говоришь? И заманчиво же ты поешь, красавица…

Яромир почувствовал, как внутри него что-то оборвалось. Это было похоже на ледяной укол прямо в сердце. Резкая, едкая злость затопила сознание. Он не понимал, почему ему хочется ударить эту девушку или, еще хуже, толкнуть Эйрика прямо в костер.

— Я ухожу, — процедил Яромир сквозь зубы.

— Постой, сын князя, — дорогу ему преградил старик в белом холсте, чье лицо было изрезано морщинами, как кора дуба. Волхв пах можжевельником и глубокой стариной. Он уставился на Яромира мутными, но пугающе зоркими глазами. — Две дороги перед тобой, а узел — один. Огонь и вода в тебе спорят. То, что по закону — мертво, а то, что грешно — живое. Не беги от тени, она всё равно твоя.

Яромир отшатнулся от старика, как от безумного, и бросился прочь от костров, в сторону темных прибрежных кустов. Сердце колотилось в горле.

— Эй! Куда же ты? — Эйрик настиг его в тени вековых ив, где шум толпы превратился в далекий гул. Он схватил Яромира за плечо, разворачивая к себе. — Что тебя укусило? Старик правду сказал — ты бежишь от собственной тени.

— Оставь меня! — выкрикнул Яромир, пытаясь вырваться. — Иди к своей девке, ищи папоротник! Мне нет дела до твоих забав!

Эйрик вдруг замолчал. Его насмешливое лицо изменилось. Он медленно выпустил плечо Яромира, но подошел еще ближе, загоняя его спиной к дереву. В полумраке его глаза казались двумя угольями.

— Так вот оно что… — Эйрик усмехнулся, но на этот раз в его голосе не было издевки, только опасное торжество. — Ты злишься, Яромир. Грызешь себя изнутри. Потому что я смотрел не только на тебя?

— Не неси чепухи… — начал Яромир, но голос его сорвался.

Эйрик уперся руками в ствол дерева по обе стороны от головы Яромира, заключая его в капкан. — Твои глаза говорят громче твоего языка. Ты ревнуешь, княжич. И это самое честное, что я в тебе видел.

Яромир молчал, глядя на то, как в зрачках Эйрика дрожат отблески далеких костров. Между ними висело такое напряжение, что казалось, воздух вот-вот вспыхнет. Яромир резко оттолкнул Эйрика и, не оглядываясь, пошел в сторону града, скрываясь во тьме.

Эйрик остался стоять в тени, слизывая с губ вкус горького дыма. Он знал. Он чувствовал. Что-то грядёт. Узел затянулся.