Он. День 224

Мы столько всего не успели сделать. Иногда мне кажется, что я скучаю даже не по тебе. А по будущему, которое умерло вместе с нами.

Сегодня весь вечер сидел на полу возле дивана и перебирал старые фотографии. Не специально. Я вообще много вещей сейчас делаю не специально. Просто открываешь одну папку. Потом другую. Потом находишь снимок пятилетней давности. Потом десятилетней. Потом сидишь в темноте и смотришь на людей, которые еще ничего не знают о своём будущем. На нас. Смешных. Молодых. Счастливых. Живых.

Господи. Какими же живыми мы тогда были. Я наткнулся на фотографию, где мы стоим возле Плотвы. Нашей машины. Нашей старушки. Как же мы её любили. Нет, правда. Любой здравомыслящий человек давно бы её поменял. А мы носились с ней как с членом семьи.

Помнишь, как ты говорила, что её двигатель звучит подозрительно? А я утверждал, что это не неисправность, а характер. Ты закатывала глаза. Я смеялся. Потом мы ехали куда-нибудь за город. Включали музыку. И почему-то были счастливы. Без причин. Просто так.

Сейчас Плотва всё ещё стоит возле моего дома. И я все также люблю её и ни на кого не променяю. 

Я иногда провожу рукой по рулю и думаю, что она помнит тебя лучше меня. Она хотя бы видела тебя каждый день. А я теперь собираю воспоминания по кусочкам. Как человек, который пытается склеить разбитую чашку. Зная заранее, что пить из неё уже не получится.

Мы столько всего не успели. Не успели завести кота. Господи. Этот несчастный кот существует в наших разговорах дольше, чем некоторые реальные люди живут. Чёрный. Пушистый. Луна, если девочка. Котангенс, если мальчик. До сих пор считаю, что имя гениальное. Всё-таки я гений и ты не можешь с этим спорить. Хотя ты утверждала, что это издевательство над животным.

На что я всегда отвечал:

— Зато оригинально.

Ты говорила:

— Ребёнка бы лучше завели.

А я отвечал:

— Ребёнок не будет отзываться на Котангенса.

Хотя, если честно, сейчас уже не уверен. С нашими-то талантами. Иногда мне кажется, что мы так долго шутили про ребёнка и кота, что однажды они стали частью нашей семьи. Несуществующей семьи. Самая грустная разновидность семьи. Та, которая существует только в будущем. Точнее существовала. Мы ведь даже имена обсуждали. Комнату. Школу. Какие книги будем читать. Какие аниме показывать. Спорили о воспитании человека, которого даже не было.

Я сейчас пишу это и плачу. Странно для мужика, но именно сегодня меня прорвало. Потому что его никогда не будет. Не у нас. И это тоже часть расставания, о которой никто не говорит. Ты теряешь не только человека. Ты теряешь всех людей, которые могли появиться благодаря вашей любви.

Мы не успели побывать в Токио. Как же мы мечтали о Токио. Кажется, последние лет пять обсуждали его минимум раз в месяц. Ты показывала мне фотографии улиц. Я находил кафе, изучал маршруты. Ты сохраняла картинки. Мы собирались. Годами собирались. Удивительно. Человек может откладывать мечту так долго, что однажды мечта начинает жить отдельно от него.

Мы не успели увидеть цветение сакуры. Не успели потеряться в токийском метро. Не успели посмеяться над тем, как плохо ориентируемся в незнакомом городе.

Не успели.

Не успели.

Не успели.

Самые страшные слова на свете.

Италия тоже осталась где-то там. В разговорах. В планах. В обещаниях. Мои родители столько раз советовали туда поехать. А мы всё откладывали.

Работа. Дела. Потом. Следующим летом. Через год.

Успеем.

Господи, как же люди любят слово “успеем”. Словно кто-то выдал нам гарантии. Словно впереди бесконечность. Словно время никогда не заканчивается. А потом однажды заканчивается совсем не то, что ты ожидал.

Мы даже Теслу не купили. Хотя сколько раз обсуждали. Я смотрел обзоры.  Ты смеялась над тем, насколько серьезным становится мое лицо, когда речь заходит о машинах. Я рассказывал про батареи. Про технологии. Про запас хода. Ты слушала примерно половину. Вторую половину времени любовалась мной. Если честно. И знаешь что? Без тебя мне это всё больше не нужно. Ни Тесла. Ни путешествия. Ни новые планы. Ни новые мечты. Плотва ездит. И бог с ней. Старенькая. Верная. Немного уставшая.

Как и я. Она до сих пор возит меня по тем же улицам. Только пассажирское сиденье теперь пустое. Иногда я смотрю на него на светофорах. И мне кажется, что сейчас поверну голову и увижу тебя. Как ты сидишь рядом. Как рассказываешь что-то. Как смеёшься. Как споришь со мной. Как живёшь. Но там никого нет. Только ремень безопасности. Только пустота. Только воспоминания. И, наверное, именно это разбивает мне сердце сильнее всего. Не то, что мы потеряли. А то, сколько всего так и не успели обрести. Потому что я всё ещё вижу нас в Токио. В Италии. В новой машине. С котом. С ребёнком. С морщинками вокруг глаз. Старых. Счастливых. Вместе. В той жизни, которой никогда не будет. 

И от этого иногда становится так больно, что невозможно дышать.