Вопросы и мечты

“Чехол был крошечный, но… он был из того аниме. Из того, что я не упоминал годами – просто однажды как-то между прочим назвал тебе его название, на перемене, бросив вскользь, будто нечаянно. Я даже не думал, что ты запомнишь.
Но ты запомнила.
Ты купила чехол для моих наушников, нашла, выбрала, дождалась, вручила – с такой улыбкой, как будто вручала не пластик с АлиЭкспресса, а… ключ от какого-то тайного сада.

Я не ожидал.
Я вообще не привык к тому, что меня… балуют.
Я не знал, как реагировать. Было как-то жарко в ушах, дёрнул шеей, и… инстинктивно потер щеку, как будто защищался. Хотя от кого? От тебя? От тепла? От самого себя?

А ты – не моргнула. Просто продолжала смотреть, с этой своей тихой, тёплой радостью, которая не обвиняет. Только я позже понял, что в ту секунду – что-то в тебе поникло. Я почувствовал это. В груди стало глухо, как будто зазвенел медный колокол, где-то глубоко. Но я не знал, как это назвать. Я же… не умею в нежность.

А потом было кафе. Это маленькое место, где пахло глинтвейном, лимоном и слегка – книгами. Мы сидели за столиком у окна, и ты зачем-то достала блокнот. Смешной. С пандой.
Ты говорила: “Ты не против, я составила список вопросов. Мне просто интересно… ты ведь мне нравишься как человек, а я ужасно люблю наблюдать. Разреши понаблюдать?”

Ты была так… серьезна и так ребёнок одновременно.
И задавала свои вопросы:
– Твой любимый цвет?
– Что ты ешь, когда тебе грустно?
– Какая у тебя была мечта в 7 лет?
– А что тебе снилось последнее, что ты запомнил?

А я отвечал. Не потому что хотел показаться вежливым. А потому что… мне было приятно. Ты – слушала. Ты смотрела не в телефон, не в окно, не сквозь меня, а прямо в меня. Как будто разглядывала каждый изгиб, каждую заусенцу души, и не морщилась от них. И впервые в жизни я не чувствовал себя обманщиком.
Ты знала, какой я есть, и всё равно была рядом.

Ты купила мой любимый чай, тот, который “с бергамотом и травами”, потому что я однажды сказал, что он у бабушки дома был. Ты не просто помнила – ты запомнила меня.

А я?.. А я думал о том, что если бы не всё это…
Если бы ты не была учительницей, не была старше, не была такой светлой…
Я бы, может, не боялся так сильно. А пока – я просто сижу, пью чай, и учусь, как быть рядом с тобой, не сжигая тебя до тла…”

Он лежал на кровати, уставившись в потолок. Комната была тёмной, только телефон мигал где-то под рукой – напоминал о сообщениях, которые он так и не отправил. Не знал, что написать. Не знал, можно ли вообще что-то писать.

Но мысли… они не прекращались.

Он снова и снова возвращался в ту встречу. Кафе. Маленькое, уютное, будто вырезанное из другого мира. Они сидели напротив друг друга за круглым столиком, пили чай. Он чувствовал себя взрослым рядом с ней. Почти как мужчина. 

Маша тогда смеялась мягко, спрашивала о его увлечениях, о семье, о детстве. Всё без давления, без пафоса, но с каким-то подкупающим вниманием. Как будто он – интереснейшая книга, и она читает его, бережно переворачивая страницы.

– А что тебя вдохновляет? – спросила она тогда, и он немного растерялся. Кто вообще спрашивает такое?.. Но она смотрела искренне, по-настоящему. И ему захотелось сказать всё.

Он вспомнил, как она поправляла волосы за ухо, как щурилась, когда смеялась. Как отхлёбывала чай и слегка морщилась, если он был слишком горячим.

И как горячо было в нём сейчас – но уже от вины.

“Я дурак. Отталкиваю её. Прячу чувства, будто это спасёт. А она… всё чувствует. И продолжает смотреть на меня с тем самым светом в глазах. Даже когда я делаю больно.”

Он вспомнил, как на уроке пытался не смотреть. Как ловил себя на том, что ждёт её голос. Её объяснения. Даже её строгий тон, когда она делала замечание кому-то из одноклассников – даже он звучал ласково в её исполнении.

Он знал: каждый урок с ней – это испытание. И праздник. Как будто мир замирал, когда она входила в класс. Она старалась быть обычной. Учительницей. Но он видел всё: как пальцы ее дрожат, как взгляд ненароком останавливается на нём дольше, чем надо.

И это было мучительно. И прекрасно.

Он зажал лицо руками.

“Я не имею права её так чувствовать. Но не могу иначе. Я хочу быть рядом. Хочу стать лучше ради неё. Хочу, чтобы она больше не плакала из-за меня. Хочу, чтобы она знала: я её помню. Каждую минуту, каждый жест, каждое прикосновение.”

Он взял телефон. Открыл чат.

Пальцы зависли над клавиатурой.

“Прости меня, Маш. Я помню всё. И я…”

Он не дописал. Просто замер, будто сердце застыло в воздухе.