Глава 19: Весть с порогов

Двери гридницы распахнулись с тяжелым стоном. Гонец рухнул на одно колено прямо у порога, не дойдя до княжеского стола. Его левое плечо было грубо перевязано окровавленным тряпьем, а лицо пересекала глубокая царапина от печенежской стрелы.

— Княже… — прохрипел он, глотая сухими губами воздух. — На порогах… беда.

Яромир, стоявший у окна, застыл. Чаша в его руках дрогнула, расплескивая вино на пальцы, но он не шевельнулся.

— Говори! — рявкнул Игорь, подаваясь вперед. — Где караван? Где варяги?

— На Ненасытце… засада была, — гонец закашлялся. — Теснили нас к скалам. Ладьи на камни бросило. Эйрик… он прикрывал отход последних купцов. Я видел, как его драккар захлестнуло волной, а на корму прыгнули кочевники. Больше его не видели. Либо в порогах сгинул, либо в плен к степнякам попал… Ранен он был, тяжело ранен.

В зале повисла мертвая тишина. Яромир почувствовал, как пол уходит у него из-под ног. В ушах зашумело, словно это он сейчас стоял посреди ревущего Ненасытца. Ранен. Пропал. Сгинул. Слова бились в висках, выжигая всё остальное.

— Проклятье! — Игорь ударил кулаком по столу. — Мои лучшие мечи! Мстислав всё же добился своего, ослабил нас перед степью.

Яромир медленно перевел взгляд на Ольгу. Она сидела неподвижно, её глаза были прикованы к нему. Она не смотрела на гонца. Она смотрела на бледность племянника, на его сжатые до белизны губы, на то, как он судорожно пытается дышать. Она ждала его крика, его порыва.

Но Яромир молчал. Он заставил себя поставить чашу на стол. Медленно. Ровно.

— Это тяжелая потеря для Киева, дядя, — голос Яромира был пугающе спокойным, лишенным красок. — Нужно отправить подкрепление. Чтобы спасти то, что осталось от товара. И… наказать степняков.

— Отправим, — кивнул Игорь. — Но не раньше рассвета. Людям нужно собраться.

Яромир поклонился и вышел из гридницы. Он шел по коридорам терема, не видя ничего перед собой. Внутри него кричал зверь, требуя бежать к конюшням, лететь к порогам, вырывать Эйрика у реки или у смерти. Но он знал: за каждым его движением следят слуги Ольги.

Он зашел в свои покои и плотно закрыл дверь. Тьма окутала его. Яромир прислонился лбом к холодному дереву.

«Если я поеду открыто — она поймет. Она уничтожит и меня, и его, если он жив. Если останусь — я умру здесь, в этой золоченой клетке, зная, что он истекает кровью на камнях».

Конфликт между долгом крови и зовом сердца разрешился мгновенно. Это не было выбором. Это было неизбежностью.

Яромир подошел к ларцу и вынул простую одежду, которую он надевал для походов на Подол. Ни шелка, ни золота. Только кожа и сталь.

Он позвал своего самого верного слугу, того, кто служил еще его отцу в Новгороде. — Седлай коней. Моего и своего. Теневой тропой, через задние ворота. Мы уходим через час. Если кто спросит — я уехал в загородный скит молиться о здравии воинов.

— Княжич, Ольга узнает… — прошептал слуга, бледнея.

— Пусть узнает, — отрезал Яромир. В его глазах больше не было сомнений. В них горел тот самый огонь, который Эйрик так старательно раздувал все эти недели. — Теперь мне всё равно.

Он вышел на балкон. Далеко на юге, за черными лесами, ревел Днепр. Яромир в последний раз оглянулся на терем, на свет в окнах Ольги. Он выбирал не Киев. Он выбирал человека, который научил его чувствовать себя живым.