Глава 7. Лекция под маской

В один из обычных вечеров мама ворвалась в дом взволнованная и запыхавшаяся. Она как-то услышала по радио и решила немедленно поделиться со мной новостью, от которой её глаза горели лихорадочным блеском

— Зои! — мама подбежала ко мне и схватила за мои пушистые, когтистые лапы. — В город приезжает какой-то профессор научный, и у него будет лекция! Он всемирно известный биолог и генетик, занимается аномалиями и редкими видами. Я записала нас на лекцию, сказала мама. Мы поедем!

Я испуганно отпрянула, мой длинный хвост нервно заходил из стороны в сторону, а ушки прижались к голове:

— М-м-мяу… — попыталась возразить я, ведь я панически боялась людей. Как я появлюсь в обществе в облике зверолюда?!

— Не бойся, мы всё продумали, — мягко успокоила меня мама. — Ты наденешь брюки, кроссовки, кофту с капюшоном и маску на лицо, и мы поедем. Сейчас многие ходят в медицинских масках после сезона простуд, никто и не заметит. Капюшон скроет ушки, брюки — хвост, а кроссовки — лапы.

Настал день поездки на лекцию. Всю дорогу в пригородном автобусе я буквально дрожала от страха. Зои очень боялась себя выдать. Каждый раз, когда автобус подбрасывало на кочках, я судорожно прижимала хвост к бедру, боясь, что он выскользнет из-под просторных брюк, и глубже натягивала капюшон кофты, скрывающий мои чуткие кошачьи уши. Кроссовки жали мои непривычные к обуви лапы, но я терпела. Моя мечта учиться и узнать правду была сильнее страха.

Огромный лекционный зал института был полон студентов и ученых. Мы с мамой тихонько сели на самый дальний ряд. Лекция была про животных, их эволюцию, скрытые цепочки ДНК и то, как сильно природа порой способна трансформировать живые организмы под воздействием внешних факторов или сильных стрессов. Я слушала профессора затаив дыхание. Каждое его слово отзывалось во мне пониманием. Я ловила его мысли, чувствуя себя настоящим молодым ученым, которому сейчас по людским меркам было 25 лет.

Когда лекция закончилась, зал начал стремительно пустеть. Моё сердце колотилось где-то в горле. Мы дождались, пока у кафедры не останется никого. Профессор — пожилой мужчина в очках и строгом костюме — собирал свои чертежи и флешки в портфель.

Мы медленно спустились по ступеням. После лекции мы подошли к профессору. Я робко встала за спиной мамы, пряча руки в карманы кофты.

Профессор поднял взгляд и вежливо улыбнулся:

— Здравствуйте. У вас есть вопросы по лекции?

Мама сделала глубокий вдох, крепко сжала мою руку в кармане и сказала, что это у нас экстренный случай и нам надо поговорить с ним наедине, без лишних ушей.

Профессор удивленно посмотрел на мою фигуру в глубоком капюшоне и плотной маске, оценил всю серьезность и бледность маминого лица и медленно закрыл свой портфель:

— Что ж… Раз случай действительно экстренный, давайте пройдем в мою личную лабораторию на этом этаже. Там нам никто не помешает.

Личная лаборатория профессора была наполнена тихим гулом приборов, запахом антисептиков и стерильной белизной. Он закрыл дверь на тяжелый замок, повернулся к нам, поправил очки и внимательно посмотрел на маму.

Профессор выслушал Елену, но поверил с трудом. На его лице бледнела скептическая улыбка умудренного опытом ученого, который привык верить только сухим фактам и цифрам.

— Уважаемая Елена, — мягко произнес он, качая головой. — То, что вы рассказываете про мамины наушники, песню и превращение вашей дочери в кошку, а затем в зверолюда — это звучит как сюжет для фантастического романа. С точки зрения современной биологии и генетики это абсолютно невозможно. Организм человека не может…Тогда Елена попросила Зои снять капюшон, снять маску, кроссовки и показать хвост.

Я сделала глубокий вдох, успокаивая бешено колотящееся сердце, и сделала шаг вперед. Мои когтистые пальцы потянулись к лицу. Сначала на пол полетела плотная медицинская маска. За ней я скинула глубокий капюшон. Профессор осекся на полуслове. Его глаза за стеклами очков начали медленно округляться.

Затем я опустилась на пол, расшнуровала тяжелые кроссовки и освободила свои пушистые серебристые лапы с розовыми подушечками. В завершение я расстегнула потайную молнию на брюках, и мой длинный, роскошный полосатый хвост мягко опустился на кафельный пол лаборатории, плавно покачиваясь из стороны в сторону.

Профессор опешил от увиденного. Он застыл на месте, словно превратился в каменную статую. Его портфель выпал из рук, а бумаги веером разлетелись по полу. Ученый смотрел на меня — на мое девичье лицо, покрытое тончайшим благородным мехом, на аккуратные кошачьи ушки, которые чутко вздрагивали от каждого шороха, и на огромные, абсолютно разумные зеленые глаза 25-летней девушки.

— Невероятно… — прошептал он, и его руки задрожали от научного азарта. — Это же… феноменально! Настоящий прорыв, опровергающий все законы природы!

Он лихорадочно вытащил из кармана блокнот, навскидку начал записывать первые наблюдения и, заикаясь от волнения, предложил её обследовать. Его глаза горели фанатичным блеском первооткрывателя.

— Мне нужны анализы крови, томография мозга, рентген костной структуры лап! Вы должны остаться в моем исследовательском центре!

Но Елена не согласилась. Мама решительно сделала шаг вперед, закрывая меня собой, как настоящая львица защищает своего детеныша:

— Нет! Я не отдам свою дочь на растерзание опытам! Я привезла её к вам за помощью, как к человеку науки, а не для того, чтобы её заперли в клетке как подопытное животное! Зои, одевайся, мы уходим!

Я посмотрела на маму, затем на профессора, чьи руки всё еще сжимали блокнот. Внутри меня в эту секунду произошло то самое финальное, взрослое осознание. Это был мой шанс. Моя мечта учиться, получить образование и приносить пользу миру была прямо здесь, в этой комнате. И если ради этого нужно было пройти через обследования — я была готова. Я больше не боялась.

Я аккуратно положила лапу на мамино плечо, заставляя её обернуться. Мой голос, который все эти годы издавал лишь кошачьи звуки, внезапно прозвучал удивительно четко, хоть и с мягким, вибрирующим кошачьим придыханием:

— Мама… постой, — произнесла я свои первые за пять лет человеческие слова. Мама замерла, прижав руку к губам. Я повернулась к ошарашенному профессору, гордо расправила свои пушистые плечи и твердо сказала: “Если вы меня возьмете в ученики, то я согласна, чтобы меня обследовали”.

В лаборатории повисла звенящая тишина. Ученый посмотрел на меня с глубоким, бесконечным уважением. Он понял, что перед ним не просто биологическая аномалия, а сильный, разумный человек с несгибаемой волей к знаниям.