АСКЕЛЬ 6

Тропа начиналась за дальними садами академии, там, где ровно подстриженные кусты уступали место высокой траве, а выложенные камнем дорожки постепенно растворялись среди корней.

Поначалу сквозь деревья ещё виднелись башни учебных корпусов, светлые галереи и покрытые черепицей крыши. Между ветвями время от времени вспыхивали высокие окна, а ветер доносил отдалённый звон колокола и обрывки голосов с внутренних дворов.

Однако лес быстро поглощал академию.

С каждым шагом здания всё глубже скрывались за зелёными кронами. Каменная ограда осталась позади, шум студенческой жизни стих, уступив шороху листвы, птичьим перекличкам и мягкому хрусту сухих веток под сапогами.

Норвин шёл впереди неторопливо, словно знал не только каждый поворот тропы, но и каждый выступающий из земли корень. Его тёмные волосы покачивались у плеч, а тонкая золотая цепочка монокля время от времени вспыхивала в солнечных лучах.

Аскель держался рядом.

Он несколько раз оглянулся на исчезавшую между деревьями академию, затем вновь перевёл взгляд на профессора. Вопросы, которые среди чужих ушей казались слишком прямыми, здесь звучали иначе. Лес будто отделял их разговор от всего остального мира.

— Зачем вы позвали меня?

Норвин ответил не сразу.

Он отвёл в сторону низкую ветвь, пропустил Аскеля вперёд и только после этого продолжил путь.

— Чтобы помочь тебе освоить собственную силу.

— Вас это настолько интересует?

Тропа стала уже.

По одну сторону поднимался покрытый мхом склон, по другую уходил вниз неглубокий овраг, заросший папоротником. Между серыми камнями текла тонкая полоса воды, и воздух здесь был заметно прохладнее.

Аскель переступил через ручей.

— Что именно питает ваш интерес ко мне? Я сам или возможности, которые можно получить благодаря моей силе?

Норвин слегка повернул голову.

По его спокойному лицу было трудно понять, удивил ли его вопрос. Если подозрительность Аскеля и задела профессора, тот ничем этого не показал.

— Профессиональный интерес, — ответил он. — В наше время магов становится меньше. Многие скрываются от общества, другие предпочитают жить вдали даже от себе подобных. Поэтому каждый настоящий талант следует ценить, сохранять и развивать.

Аскель нахмурился.

Он поднял с земли тонкую ветку, несколько мгновений повертел её между пальцами и отбросил в траву.

— Звучит разумно. И слишком расплывчато.

— Ты ожидал другого ответа?

— Вообще-то нет.

Норвин остановился возле старого дерева, ствол которого раздваивался почти у самой земли.

Он коснулся ладонью шершавой коры, будто короткая пауза была нужна не ему, а Аскелю — чтобы тот успел услышать не только слова профессора, но и собственную реакцию на них.

— Я хочу дать тебе возможность развиваться в более подходящей среде.

Ветер прошёлся по верхушкам деревьев.

Несколько листьев сорвались и медленно опустились на тропу. Один зацепился за плечо Аскеля, но тот не заметил.

— Я предпочитаю конкретные ответы.

Норвин снова двинулся вперёд.

Его шаг оставался ровным и спокойным, тогда как Аскель то ускорялся, то немного отставал, словно спор продолжался не только между ними, но и внутри него самого.

— Следуй за мной, — произнёс профессор. — И вскоре узнаешь гораздо больше.

— Вы всегда так уходите от вопросов?

— Только от тех, ответ на которые лучше показать.

Аскель недовольно выдохнул, но спорить дальше не стал.

На следующем повороте лес начал редеть.

Солнечный свет стал ярче, между стволами показалась широкая поляна, окружённая старыми деревьями. В её центре стоял дом.

Он был достаточно большим, но не походил ни на дворянский особняк, ни на загородную резиденцию богатого профессора. Каменные стены перемежались тёмно-красным кирпичом, крутая крыша была покрыта серо-синей черепицей, а над ней поднимались несколько высоких труб. С правой стороны к дому примыкала круглая башня с узкими окнами и остроконечной крышей.

Плющ поднялся почти до второго этажа. Под окнами цвели растения, каменную дорожку окружали невысокие кусты, а чуть в стороне среди деревьев находилась небольшая открытая площадка со столом, стульями и светлым навесом.

Дом выглядел старым, но ухоженным.

Не временным пристанищем человека, который возвращается лишь ради сна, а настоящим жилищем, где оставляют книги на столах, забывают кружки у окна и знают, как скрипит каждая ступень.

Аскель остановился у начала дорожки.

— Вы здесь живёте?

Норвин посмотрел на дом, затем на него.

— Академия передала мне этот особняк. Я не только преподаю, но и присматриваю за лесом.

— За всем лесом?

— За той его частью, которая ещё соглашается, что за ней можно присматривать.

Аскель покосился на профессора, не сразу поняв, шутит тот или говорит совершенно серьёзно.

Они поднялись по нескольким ступеням.

Дверь открылась почти без скрипа, впуская их в просторный полутёмный холл. Внутри пахло сухим деревом, воском, старыми книгами и едва заметно — цветами.

Справа поднималась широкая лестница с тяжёлыми резными перилами. По ступеням тянулась узорчатая тёмно-красная дорожка. На каменных стенах висели картины, небольшие ковры и подсвечники, хотя дневного света из высоких окон было достаточно.

В глубине дома виднелась арка, ведущая в столовую. На одном из столиков стояла ваза со свежими ветвями, а у стены лежала стопка книг, слишком ровная, чтобы быть забытой случайно.

Норвин снял верхнюю накидку и положил её на край деревянной тумбы.

— Правда, особняк для одного человека великоват. А зимой отапливать его — настоящее мучение.

Аскель собирался последовать за ним, но заметил, что одна из нижних дверок тумбы осталась приоткрыта.

Внутри лежали небрежно сложенные женские перчатки, светлая лента для волос и небольшой гребень. Рядом стоял тонкий флакон, от которого даже на расстоянии исходил слабый цветочный запах.

Аскель на мгновение задержал взгляд.

Вещи выглядели не забытыми случайной гостьей много лет назад. На перчатках не было пыли, лента была сложена совсем недавно, а флакон стоял у самого края, будто им регулярно пользовались.

Он перевёл взгляд на уходящего Норвина.

Но спрашивать не стал.

В чужой жизни всегда находилось достаточно дверей, которые не следовало открывать без приглашения.

Аскель прикрыл тумбу и направился к лестнице.

Норвин уже поднимался наверх.

— За мной, за мной. И постарайся не потеряться до кабинета.

— В вашем доме можно потеряться?

— В любом месте можно потеряться, если достаточно уверенно выбрать неправильную дорогу.

Ступени негромко поскрипывали под ногами.

На втором этаже они прошли по тихой галерее и остановились у тяжёлой двери.

За ней находился кабинет Норвина. Высокие окна выходили на лес, стены занимали книжные шкафы со свитками, сосудами и астрономическими приборами. В центре стоял большой резной стол, заваленный книгами, картами и схемами звёздного неба.

У камина располагалось старое кресло, напротив стола — простой стул для посетителя.

Норвин занял своё место и жестом предложил Аскелю сесть. Тот опустился на стул и оглядел комнату, где каждая вещь казалась частью долгого, ещё не оконченного исследования.

Норвин сел напротив.

Несколько секунд он молча смотрел на Аскеля поверх сцепленных пальцев.

За окнами качнулись ветви, и солнечный свет скользнул по золотой цепочке монокля.

— Я решил, что для тебя будет полезнее развивать талант среди людей, обладающих похожими интересами.

— Я знаю только про фехтовальный кружок. У вас есть отдельная группа боевой магии?

— Есть круг учеников, которые самостоятельно практикуют боевые заклинания.

— Самостоятельно?

— Под наблюдением, хотя сами они предпочитают об этом не вспоминать.

— И вы хотите отправить меня к ним?

— Не отправить. Познакомить.

Аскель немного подался вперёд.

— Они настолько сильны?

— Достаточно, чтобы перестать бояться собственной силы. И недостаточно, чтобы перестать ошибаться.

— Звучит обнадёживающе.

— Ты всё увидишь сам.

Снизу донёсся стук в дверь.

Норвин поднял голову.

— Кажется, даже ждать не придётся.

Они быстро спустились в холл. Профессор открыл входную дверь.

На пороге стоял молодой человек.

Лиан обладал сдержанной, холодной красотой, в которой не было ни показной суровости, ни желания понравиться окружающим. Его лицо было узким и вытянутым, с ровными пропорциями, мягко очерченными скулами и аккуратной линией челюсти. Черты оставались тонкими, почти аристократическими, но спокойное выражение лишало их всякой хрупкости.

Тёмные, почти чёрные волосы доходили до шеи и лежали небрежными слоями. Длинные пряди падали на лоб и пересекали лицо, временами закрывая один глаз, однако Лиан словно вовсе не замечал их. В этой лёгкой небрежности не чувствовалось беспорядка — скорее равнодушие к мелочам, не заслуживающим его внимания.

Его глаза имели сложный серо-зелёный оттенок, меняющийся в зависимости от света: один казался холоднее и светлее, другой отливал приглушённым золотом. Взгляд редко задерживался на человеке прямо. Обычно Лиан смотрел немного в сторону, словно одновременно продолжал обдумывать нечто более важное, чем происходящий разговор.

Густые тёмные брови подчёркивали сосредоточенность, а ровные губы почти не выдавали эмоций. Даже в спокойствии его лицо оставалось закрытым, будто между ним и окружающими постоянно сохранялось незримое расстояние.

Лиан не выглядел жестоким.

Его холодность была иной — тихой, глубокой и почти естественной. Он не отталкивал людей намеренно, просто не позволял им приблизиться настолько, чтобы увидеть больше, чем сам считал допустимым.

— Профессор, — произнёс он. — Рад вас видеть.

— Я тоже. Заходи и знакомься.

Лиан переступил порог.

Аскель и он остановились друг напротив друга. Несколько мгновений оба молча оценивали собеседника: один — с прямым, почти вызывающим любопытством, другой — с отстранённым спокойствием.

Норвин встал между ними.

— Аскель, это Лиан. Лиан, это Аскель.

Никто из них не протянул руку первым.

Профессор продолжил:

— Лиан состоит в ученическом круге, членов которого объединяет интерес к практической боевой магии.

Он повернулся к Лиану.

— Аскель обладает значительным потенциалом. Я хочу, чтобы он присоединился к вам и смог показать себя.

Лиан перевёл на Аскеля внимательный взгляд.

— Как скажете. Но мы не принимаем всех подряд.

— Он не «все подряд».

На лице Лиана ничего не изменилось.

— Это ещё предстоит проверить.

Аскель слегка усмехнулся.

— Проверяй.

Норвин будто не заметил возникшего напряжения.

— Прекрасно. Значит, вы уже нашли общий язык.

Лиан вывел Аскеля на широкую лесную поляну, где между высокими деревьями скрывалась тренировочная арена.

Круглый деревянный настил возвышался над вытоптанной землёй. Вокруг него стояли навесы, сторожевые вышки и длинные столы, заваленные оружием, книгами и тренировочными принадлежностями. На стойках висели посохи и затупленные клинки, у края поляны стояли бочки с водой, а под одним из навесов лежали бинты и лечебные настойки.

Между деревьями висели знамёна академий. Солнечные лучи пробивались сквозь листву и ложились на арену неровными золотистыми пятнами.

Поединок начался задолго до их прихода.

Аскель увидел лишь финал.

На настиле друг против друга стояли двое юношей. Оба тяжело дышали, их одежда была мокрой, местами обожжённой и покрытой инеем. Доски вокруг почернели от огня и блестели от воды.

Один из бойцов резко выбросил обе руки вперёд.

Из воздуха перед ним вырвался широкий поток воды. Он пронёсся над ареной, закручиваясь вокруг самого себя и собирая с досок оставшиеся капли.

Противник встретил его вытянутой ладонью.

Холод мгновенно прошёл по потоку. Прозрачная вода побелела, застыла и превратилась в длинную неровную глыбу льда.

Но первый юноша будто именно этого и ждал.

Он резко сжал кулак.

Ледяной поток раскололся на десятки острых кусков. Следующим движением маг поднял ветер и метнул обломки вперёд плотным сверкающим роем.

Его противник провёл рукой перед собой.

На пути ледяных осколков поднялась высокая стена обычного пламени — живая, колышущаяся и проходимая, не похожая на плотный магический барьер. Лёд вошёл в огонь и почти сразу растаял, превратившись в густое облако горячего пара.

На несколько мгновений обоих скрыло белой завесой.

Первый маг широко развёл руки.

Пар подчинился движению, собрался в длинную изогнутую полосу и закружился вокруг него. Юноша развернулся всем телом и взмахнул ею, словно огромной косой.

Ветер понёс пар над самой ареной.

Уже возле противника белая полоса мгновенно замёрзла. Мягкое облако превратилось в твёрдое ледяное лезвие и с грохотом ударило в выставленную защиту.

Обоих магов отбросило в разные стороны.

Первый проскользил по мокрым доскам и едва не вылетел за край. Второй упал на плечо, перекатился и на несколько мгновений замер.

Аскель решил, что поединок окончен.

Но поверженный юноша резко поднялся.

Он оттолкнулся от настила и пошёл вперёд короткими стремительными прыжками. С каждым движением от его рук срывалось ледяное полукольцо. Изогнутые лезвия одно за другим пересекали арену на разной высоте — у ног, груди и головы.

Противник уклонялся почти без остановки.

Он пригнулся под первым полукольцом, перепрыгнул второе и отступил в сторону от третьего. Четвёртое рассекло деревянное ограждение позади него, выбив длинную щепу.

Ледяной маг ускорился, рассчитывая прижать соперника к краю.

Но тот внезапно подпрыгнул сам.

На вершине прыжка он развернул тело почти горизонтально и направил ноги вниз. Из-под подошв вырвался густой узкий поток огня.

Пламя ударило в ледяного мага и сбило его с ног. Одновременно сила заклинания отбросила самого нападавшего назад, позволив уйти от следующего полукольца.

Поражённый рухнул на настил и прокатился по доскам. По его одежде ещё несколько мгновений пробегали языки пламени, прежде чем он сбил их ладонями.

Он попытался подняться, но остановился на одном колене.

Тяжело дыша, юноша посмотрел на противника, затем поднял руку, признавая поражение.

Победитель выпрямился не сразу. Он провёл ладонью по лицу, перевёл дыхание и направился к выходу с арены.

Проигравший всё же поднялся и пошёл следом, стараясь не прихрамывать слишком заметно.

Лиан наблюдал за обоими без видимого одобрения или разочарования. Его взгляд задержался на повреждённых досках, растаявшем льду и последних струйках пара.

Аскель повернулся к нему.

— У вас такое часто происходит?

Лиан ответил не сразу. Он дождался, пока оба участника приблизятся к краю арены.

— Достаточно часто. Мы не ограничиваем себя в возможности демонстрировать свои способности.

Победитель спустился по деревянным ступеням и пошёл к выходу, почти не взглянув на новых зрителей. Проигравший держался немного позади.

— Это разве не травмоопасно? — спросил Аскель.

Лиан едва заметно поднял бровь.

— А ты боишься?

— Выбирай слова.

— Пока я не намерен выбирать для тебя противника. Ты новичок. Здесь сначала нужно заслужить доверие.

Аскель проводил бойцов взглядом, затем снова посмотрел на арену.

— Это ты так решил? Ты здесь главный?

Лиан сложил руки за спиной.

— Но меня здесь послушают все. В отличие от тебя.

В центре настила таяли последние куски льда. Вода стекала между досками, а над обгоревшим участком поднимался тонкий дым.

Аскель нахмурился.

Ответ его явно не удовлетворил, однако продолжить спор он не успел.

Разговор прервали приближающиеся шаги.

По деревянному настилу к ним спускались двое недавних участников поединка.

Первым шёл победитель — Торен.

Он двигался легко и быстро, почти не выдавая усталости после схватки. В каждом шаге чувствовалась та же прыткость, которую он показал на арене: юноша будто заранее знал, куда перенести вес и в какой момент изменить направление.

Густые светло-каштановые волосы растрепались после боя, несколько волнистых прядей упали на лоб. Молодое открытое лицо, прямой нос и тёплые карие глаза придавали ему живой, дружелюбный вид.

Его быстрый взгляд успевал замечать всё вокруг — Лиана, незнакомого Аскеля и людей, чинивших ограждение. В нём чувствовалась постоянная готовность мгновенно отреагировать на любое движение.

На несколько шагов позади шёл Арман.

Густые тёмно-каштановые кудри окружали его лицо, отдельные пряди прилипли ко лбу. Он выглядел бледнее Торена, но поражение не подавило его. В светло-голубых глазах сохранялись упрямство, азарт и желание немедленно разобрать каждую допущенную ошибку.

Арман слегка прихрамывал, однако двигался порывисто и то и дело оглядывался на арену, словно мысленно продолжал поединок.

Торен первым заметил Аскеля. Почти не замедляясь, он изменил направление и остановился перед ним. Дыхание уже выровнялось, а на лице не было ни высокомерия, ни торжества победителя — только живое любопытство.

— Успел продемонстрировать свою силу перед новеньким.

Аскель оглядел его с головы до ног, затем перевёл взгляд на приближавшегося Армана.

— Я Торен. Состою в нашем кружке по интересам.

— Аскель, — ответил тот и протянул руку. — Видимо, новичок в вашем клубе.

— В нашем, — поправил Торен, крепко сжав его ладонь. — Теперь ты тоже часть большой семьи. Всегда буду рад помочь. Даже если помощь понадобится в поединке.

В его глазах мелькнуло весёлое обещание будущего вызова.

Аскель улыбнулся.

— Большое спасибо.

Он бросил короткий довольный взгляд на Лиана. Тот почти сразу отвёл глаза, будто происходящее его совершенно не занимало.

Арман остановился рядом. Его внимание сначала переместилось с Аскеля на Лиана.

— А ты даже не скрываешь своего отвращения. Кудрявых не любишь?

Торен повернул голову к товарищу.

— Заткнись, Арман, — спокойно ответил Лиан.

Тот, ничуть не оскорбившись, протянул руку Аскелю.

— Арман. Рад познакомиться с новым товарищем.

Аскель пожал её.

— Взаимно.

В голосе Армана ещё чувствовался азарт, будто поединок не закончился вместе с признанием поражения. Даже теперь он едва удерживался от желания обсудить заклинания или немедленно предложить Аскелю выйти на арену.

Торен снова посмотрел на новичка.

— Кто привёл тебя сюда?

— Профессор Норвин.

— Главный источник пополнения, — заметил Торен. — Он любит находить тех, кто ещё сам не понимает, куда попал.

Лиан оставался немного в стороне.

Он молча наблюдал за троими, не вмешиваясь в знакомство. Его холодный взгляд переходил с Торена на Армана, будто он оценивал не их слова, а то, насколько точно характер каждого соответствовал увиденному на арене.

Торен с почти детским любопытством посмотрел на него.

— Ну и жуть у тебя на лице. Может, перестанешь выглядеть так, будто мы оскорбили всю твою родословную?

— Не твоё дело.

Торен коротко рассмеялся и отступил на полшага, освобождая проход.

Арман продолжал смотреть на Аскеля с явным интересом, словно уже пытался представить, каким противником тот окажется в настоящем поединке.

— А ты из какой группы?

— Из моей.

Негромкий женский голос прозвучал со стороны тропы, почти не нарушив лесного шума.

Все обернулись.

К ним приближалась Сафира.

Она шла неторопливо, легко ступая по влажной земле. В её движениях чувствовалась спокойная уверенность человека, которому не требовалось привлекать внимание, чтобы его заметили.

Длинные медно-рыжие волосы свободно спадали почти до пояса и вспыхивали золотом в солнечных лучах. Тонкое юное лицо с мягкими чертами и аккуратным подбородком покрывали мелкие веснушки, придававшие её сдержанному облику тепло.

Светло-зелёные глаза смотрели спокойно и внимательно. Сафира словно не оценивала Аскеля, а старалась понять его, не нарушая чужих границ.

Подойдя ближе, она остановилась рядом с Арманом. Её взгляд ненадолго задержался на следах недавнего поединка, а затем перешёл к Аскелю.

— Сафира?

Аскель удивлённо рассматривал её, словно пытался убедиться, что не ошибся.

— Ты последний человек, которого я ожидал здесь увидеть.

Торен немного сместился в сторону, освобождая ей место.

Сафира едва заметно улыбнулась.

— У каждого есть своя тайная сторона.

Арман уже собирался вмешаться, но она спокойно посмотрела на него. В её взгляде не было ни раздражения, ни предупреждения — лишь тихая уверенность, которой оказалось достаточно, чтобы он на удивление удержал первую пришедшую на ум реплику.

Торен заметил это и усмехнулся, однако благоразумно промолчал.

— Я тоже не ожидала увидеть здесь тебя, — продолжила Сафира, вновь переводя внимание на Аскеля. — Решил расширить круг общения?

В её голосе звучало добродушное любопытство, но не насмешка. Она будто предлагала ему самому определить, чем стало его появление здесь: случайностью, необходимостью или первым шагом к чему-то новому.

Аскель перевёл взгляд на собравшихся вокруг людей.

Торен смотрел на него с открытым интересом, словно уже прикидывал, чему сможет его научить и когда удастся вызвать на первый поединок. Арман, забыв на время о поражении, явно ждал возможности поговорить о магии и разобрать увиденные заклинания до мельчайших подробностей. Лиан сохранял прежнюю холодную отстранённость, однако всё ещё стоял рядом и не торопился уходить — что само по себе, вероятно, значило больше любых приветственных слов.

Сафира же держалась спокойно, будто появление Аскеля стало для неё неожиданностью, но ни в коей мере не нарушило привычного порядка вещей.

— Возможно, — наконец ответил он. — Хотя пока не уверен, что выбрал для этого самое спокойное место.

Торен рассмеялся.

— Спокойствие здесь быстро надоедает.

— Говори за себя, — заметила Сафира.

— Я и говорю.

Арман всё же не выдержал:

— Зато здесь никогда не бывает скучно. Особенно если никто не начинает запрещать действительно интересные заклинания.

Лиан бросил на него короткий взгляд.

— Тебе запретили только те, которыми ты едва не поджёг лес.

— Один раз.

— Трижды.

Арман нахмурился, будто собирался оспорить не сам факт, а точность подсчёта. Торен вновь рассмеялся, а Сафира покачала головой с той мягкой терпеливостью, которая выдавала: подобные разговоры повторялись здесь далеко не впервые.

Напряжение, ещё недавно существовавшее между Аскелем и Лианом, постепенно растворилось в чужих голосах.

Торен первым двинулся вдоль края поляны и жестом позвал остальных за собой. Аскель пошёл вместе с ним, Арманом и Сафирой, осматривая устроенное среди деревьев место уже не как случайный гость, а как человек, которому предстояло здесь задержаться.

Арена оказалась лишь центром небольшой, почти скрытой от остальной академии жизни.

За деревянным настилом находилась ещё одна тренировочная площадка — меньше и проще, с вытоптанной землёй, потемневшими от ударов столбами и каменными мишенями. Под широкими навесами стояли длинные столы, заваленные раскрытыми книгами, картами заклинаний и инструментами для починки снаряжения. На стойках висели посохи, затупленные мечи и деревянные копья, а рядом с ними — щиты, многие из которых носили следы огня, льда и сильных ударов.

Торен двигался впереди и энергично указывал на всё, что считал достойным внимания.

Он показал место для индивидуальных тренировок, бочки с водой на случай пожара и небольшой сарай, где хранились лечебные настойки. Арман шёл рядом и почти каждое объяснение считал необходимым дополнить подробностью, исправлением или историей о том, как кто-то нарушил правило и едва не снёс половину ограждения.

Чаще всего этим «кем-то» оказывался он сам.

Сафира держалась чуть ближе к Аскелю. Когда голоса Торена и Армана начинали перекрывать друг друга, она спокойно объясняла то, что действительно имело значение: где собирались перед занятиями, к кому обращаться при травмах, какие части леса считались безопасными и почему нельзя уходить за старые каменные столбы без предупреждения.

Лиан некоторое время следовал за ними, сохраняя привычное молчание. Затем остановился у арены, чтобы поговорить с рабочими, осматривавшими повреждённые доски. Аскель несколько раз оглядывался на него, но холодный юноша больше не выглядел преградой. Скорее первым испытанием, которое ему однажды придётся пройти.

Вокруг царил удивительно тихий и красивый лес.

Солнечные лучи просачивались сквозь густые кроны и ложились золотыми полосами на траву, деревянные помосты и узкие тропинки. Ветер едва шевелил листья, доносил запах влажной земли, дыма и свежей древесины. Где-то в глубине перекликались птицы, а с арены всё ещё слышалось мерное постукивание молотков.

За поляной, между высокими стволами и светлыми пятнами травы, виднелся дом Норвина.

Старый особняк, увитый плющом, стоял чуть в стороне, надёжно скрытый лесом от академии. Над крутой крышей поднимались трубы, в узких окнах отражались кроны, а круглая башня выглядывала из-за ветвей, словно наблюдала за ареной.

Отсюда дом казался естественной частью леса.

Будто он существовал здесь задолго до появления академии, а Норвин был лишь очередным хранителем места, где поколение за поколением молодые маги учились управлять силами, способными изменить их жизнь или разрушить её.

Торен и Арман снова о чём-то заспорили впереди. Сафира коротко взглянула на Аскеля, словно хотела убедиться, что тот не жалеет о своём приходе.

Он ничего не сказал.

Но впервые за долгое время чужие голоса не раздражали его и не заставляли искать способ уйти. Они окружали его, не требуя притворяться спокойнее, слабее или удобнее, чем он был.

Ещё недавно Аскель не понимал, зачем Норвин привёл его в лес.

Теперь ответ понемногу становился яснее.

Профессор хотел не просто научить его новым заклинаниям и не только помочь обуздать силу, которая слишком часто вырывалась наружу вместе с гневом.

Он показал ему место, где ошибались открыто, спорили громко, падали на глазах у остальных и всё равно поднимались. Где силу не считали проклятием, но и не позволяли ей стать оправданием одиночества.

Аскель вновь посмотрел на людей, шедших рядом.

Возможно, Норвин привёл его сюда не для того, чтобы сделать сильнее.

Возможно, он привёл его туда, где сильному впервые не требовалось оставаться одному.