Глава 5. Чёрный кофе

Голод и стресс давали о себе знать. Елене отчаянно требовался кофе, но путь к нему лежал через кухню.

Её современная, блестящая кофемашина, которой она так гордилась, теперь выглядела как зловещий монумент. От неё исходила плотная, угольно-чёрная аура. Это была не просто пыль. Чёрный цвет вибрировал, он казался густым и тяжелым.

— Грязная, — поняла Елена. — Накипь, остатки старых зерен, застоявшаяся вода…

Раньше она просто нажимала кнопку, не задумываясь. Теперь она видела, как механизмы внутри машины буквально «стонут» от накопившейся грязи. Превозмогая брезгливость, Елена подставила чашку. Чёрный напиток полился в фарфор, и от него повалил пар, окрашенный в тревожный багровый цвет. Это был не тот уютный аромат утра, а концентрированная энергия бодрости, взятая взаймы.

Елена сделала глоток. Кофе показался ей горьким, почти металлическим на вкус.

Она повернулась к холодильнику. Массивный двухдверный шкаф из нержавеющей стали стоял молчаливой глыбой. Елена замерла, не решаясь протянуть руку к ручке.

В её воображении уже рисовались страшные картины. Она боялась, что, открыв дверь, увидит там ядовито-зеленое марево.

«Что, если овощи, которые я купила в супермаркете, светятся гнилью? Что, если мясо несет в себе ауру смерти и страха животного? Что, если молоко — это белая пустота?» — мысли неслись одна за другой.

Холодильник представлялся ей ящиком Пандоры. Если продукты внутри окажутся «грязными» или «мертвыми», ей нечего будет есть. Она окажется в мире, где всё вокруг — отрава.

В этот момент в дверь раздался резкий, требовательный звонок. Елена вздрогнула, едва не выронив чашку. Через темные очки она увидела, как сквозь входную дверь начали просачиваться те самые синие геометрические фигуры — логика Карины прибыла.

— Лена, открывай! Это я! — голос подруги за дверью был уверенным, но в его «синеве» теперь проскакивали острые желтые искры нетерпения.

Елена поставила чашку с багровым кофе на стол и медленно пошла к двери. Она чувствовала себя сапером на минном поле. Каждый шаг по ковру отзывался тихим всплеском статического электричества, которое теперь выглядело как мелкие искры под её ногами.

Елена повернула замок. Карина ворвалась в квартиру вихрем уверенности и резких запахов.

— Ну, привет, «видящая», — бросила она, не дожидаясь приглашения.

Елена невольно отшатнулась. Через темные линзы очков она видела Карину как эпицентр мощного синего свечения — холодного, жесткого, почти осязаемого. Но стоило Карине начать снимать своё длинное осеннее пальто, как Елена почувствовала тошноту. Пальто было грязно-серым, почти черным по краям. Оно буквально «фонило» безнадегой, чужими болезнями и запахом больничных коридоров. Эта серость тянулась за Кариной липким шлейфом, пачкая светлые стены прихожей.

— Карина, не клади его на диван! Пожалуйста! — вскрикнула Елена, указывая на пальто.

Подруга замерла, держа вещь на весу. Её синие «логические» квадраты в ауре на мгновение пожелтели от раздражения.

— Так, понятно. Острый психоз на почве чистоты? Ладно, повешу на крючок. Давай, садись на стул.

Карина прошла в комнату, и её аура начала сталкиваться с аурами предметов в квартире. Синие углы её энергии буквально «резали» мягкое свечение домашнего уюта. Она достала из кожаной сумки офтальмоскоп и пару блистеров с таблетками. Таблетки светились мертвенно-белым, флуоресцентным светом — в них не было ни тепла, ни истории, только голая химическая воля к подавлению.